Четвёртый — не лишний

— На улице метель метёт, Гирлянды, ёлки, маски, — я отошла на пару шагов от ярко-красных блестящих шариков, которые последние пару минут развешивала вдоль доски, и, наклонив голову набок, критически осмотрела проделанную работу. — К нам Новый год вот-вот придёт, Все в предвкушении сказки, — весело подхватила Кира, таща за собой мишуру. — А снег кружит и всё кругом так нежно обнимает, Приходит радость в каждый дом, и время замирает! — торжественно пропели мы обе. Как вы поняли, мы украшали классный кабинет к Новому году. В классе никого не было, поэтому мы могли без проблем дурачиться и тренировать свои вокальные способности на новой песне, что учили некоторые из нашего класса для добровольно-принудительного выступления на школьном новогоднем концерте. — Слушай, Кирюха, а почему люди перестали радоваться праздникам? — спросила я задумчиво у подруги, отрывая кусок скотча. — Потому что люди разучились радоваться мелочам. Раньше или в детстве всё казалось интересным и неизведанным, всё радовало. А сейчас — людей ничем не удивишь, — ответила, чуть подумав, Кира. — Это правда, — согласилась я. — Но я всё равно пытаюсь находить счастье в мелочах. Правда, некоторые видят в этом что-то паранормальное. — Для тех, кто видит в этом что-то паранормальное, счастье — пардон, переспать со звездой или кинуть кого-то на деньги — у них другие ценности. Или это просто скучные люди, — выдала Кира уверенно. — В точку. — Чёт мы не на те темы начали философствовать, — засмеялась подруга. — Новый год на носу, а мы тут… — Ну мы-то умеем ощущать вкус жизни, — подытожила я, — так что нам расстраиваться нечего. Хоть подарки мне приносит уже не Дед Мороз, но Новый год всё равно ассоциируется у меня с чудом. — Тёплый семейный праздник, — согласилась Кира, прихватив снежинку на окне скотчем. — Вот как вы, например, встречаете Новый год? — Ну как-как… Собираемся всей семьёй. А вы? — Аналогично. Только к нам ещё может много родственников приехать или мы к кому-то… И тогда такая веселуха начинается, поверь мне! — Верю. Все эти задушевные беседы, старые фильмы… — Ага, прихорашивания перед зеркалом для выхода к гостям из своей комнаты, — подхватила подруга. — А ты в детстве охотилась на Деда Мороза? — Охотилась, конечно, — ответила Кира, нырнув в коробку, — ещё как. Сидела под ёлкой, пока не засыпала. А потом просыпаюсь — уже утро, и подарки под ёлкой уже есть. И так каждый год. А ты? — И я пыталась. А родители решили этот вопрос весьма интересно — они сказали, что Дед Мороз видит, что я ещё не сплю, так что он не будет заходить, пока я не усну. Вот и всё, — я рассмеялась. — А потом, помню, оставила один раз Деду Морозу под ёлкой конфеты — а потом нашла их в комнате родителей через пару дней. Тогда-то у меня и начали появляться сомнения. Родители потом сказали, мол, Деду Морозу было неудобно и всё такое, но… — я снова усмехнулась. — А вот подумать только — когда у нас будут свои дети, мы будем создавать для них сказку сами! Подруга задумчиво кивнула и с сожалением добавила: — Современные дети уже почти не верят в чудеса. — Это зависит от семей. А Крис верит? — Ага. Пока держимся, — рассмеялась Кира. Я старательно повозила пальцем по запотевшему стеклу, и за ним осталась дорожка с видом на школьный двор. На улице шёл снег. — Была бы сейчас мелкой, попыталась бы опять построить снеговика, — неожиданно послышался голос подруги за спиной — оказывается, она тоже подошла к окну и, как и я, смотрела на улицу. — А почему попыталась? — Потому что сколько я в детстве не старалась его сделать — вечно разваливался. То ли снег сильно сухой был, то ли что. Вместе с родителями классно выходило, с Даней — тоже. — С Даней? — переспросила я. — Ага, — Кира ностальгически улыбнулась. — Где-то в классе четвёртом ему взбрело в голову построить снеговика размером с вон ту, — Кира указала на большое растение, — ёлку. Только сейчас она уже вымахала по самое не могу, а в те времена она ещё не сильно большая была. Я тогда воодушевленно подхватила его идею, и, пока наши мамы болтали на скамейке, забрав нас со школы, мы усердно трудились над нашим «сооружением». Конечно, до ёлки не дотянули, но получился весьма себе симпатичный снеговик, между прочим. А потом я настояла, чтобы у него был нормальный носик, и Даня вскарабкался на соседнюю ёлку и сорвал там шишку, правда, чуть не сорвался сам. Выслушивал потом от мамы, — Кира снова усмехнулась. — А вы прям с началки дружите, что ли? — я пока что проверяла, точно ли не осталось больше шаров, которые можно было бы куда-то прикрепить. — Естественно. С первого класса. От такой новости я чуть не выронила из рук последний шарик, который всё-таки завалялся где-то под ватой. Впервые за всё время я решила этим поинтересоваться, и получила совсем неожиданный ответ. В наше время найти друзей на вот так вот надолго — это ещё надо хорошенько постараться… — А почему мы так поздно украшаем кабинет? — вспомнила Кира. — Все классы уже украсили, только мы остались. И это с учётом того, что до Нового года осталась где-то неделя! А через три дня уже последний учебный день! Я пожала плечами, отряхнув приставшую к пушистому свитеру "дождинку". Мне это было тоже интересно. Мы вот, например, у себя дома уже всей семьёй и ёлку поставили, и гирлянды развесили, и полностью были готовы встречать праздник. А в школе я вообще не пропускала ни одного года, когда меня и ещё парочку одноклассников могли попросить украсить кабинет, так что в этом смысле я была уже неким "профессионалом". И этот год, понятно, не стал исключением и дополнил мой опыт. С той только разницей, что с Кирой мне всё же было веселее это делать. Дверь открылась, и впереди показался кто-то с коробками. Это были наши друзья — они принесли новые игрушки, которые передала классная из ещё одной подсобки. — Получите, распишитесь, — пошутил Артём, — вам посылка от классухи. — О, отлично! — я довольно потёрла руки. Как раз мы хотели добавить ещё немного украшений, ибо то их количество, что у нас было первоначально, как-то смешалось с повседневным интерьером класса и было даже не особо заметно, что мы тут что-то украшали. — Ух ты. Это кто так постарался? — Даня с интересом рассматривал получившуюся бумажно-трафаретную картину на окне из больших снежинок, приклеенных рядом друг с другом в виде ёлки по центру окна, и маленьких снежинок, что просто хаотично "летали в воздухе" — по бокам. — А, эт Кирюха, — усмехнулась я, — я тут с игрушками и дождиком возилась по большей части. Надо бы ещё вот туда вдоль плакатов пустить, — у меня включился мой внутренний дизайнер, — можно даже разных цветов… — Думаю, вы не откажетесь от нашей помощи, — заметил Артём, — а то прыгать по партам и вешать дождик почти под потолок — рискованное мероприятие. Вместе мы закончили довольно быстро и пошли на уроки. Вообще нужно заметить, что в конце семестра сидеть на занятиях — одно удовольствие. По материалу всё пройдено, мониторинги написаны, и учителя, раздобренные духом приближающихся праздников, разрешают делать всё что угодно — но в пределах разумного, конечно. Уроки пролетали незаметно, а с ними — и дни. В последний день учёбы в этом году у нас состоялся концерт. Мы на нём не выступали, но зато наблюдать за выступлением одноклассников было не менее весёлым занятием. Крис со своим классом тоже выступала — как раз с той песней, что я слышала в начале сентября. Я сперва не поняла, зачем они тогда так долго репетировали, но Кира объяснила мне, что репетиции у них были всего раз в две недели. — Репертуар у них, конечно, ничего себе как для четвероклашек, — заметила я позже, вдумавшись в слова песни. — Мы в таком возрасте лично пели что-то про ёлочку и Деда Мороза. — Это ещё что, — отмахнулась Кира, — вот им на прошлое Восьмое марта предложили петь «Чумачечую весну», ото мы чуть не повесились. У них эта руководительница кружка со своим специфическим вкусом дамочка. Концерт пролетел ещё быстрее учебных дней, и мы расходились по домам. Следующие наши встречи состоятся уже только в наступающем году. Киру с Крис забрали родители прямо на машине куда-то по делам, парни куда-то пропали тоже, поэтому в этот раз мне пришлось идти домой одной. Я вышла в школьный двор. За то время, пока мы сидели на уроках и концерте, выпало много снега. Он накрыл белоснежными накидками всё вокруг, чему несказанно были рады дети, которые уже бегали по школьному двору со снежками и визгами. Для нашего города снег вообще был редкостью, а ещё и чтобы к Новому году — так это вообще что-то сверхъестественное. На улице за пределами двора всё так же стояли продавцы и вели бойкую торговлю ёлками, от чего даже сюда немного доносило ароматный запах вечнозелёных деревьев. Я поуютнее закуталась в воротник пуховика, вдохнув свежего морозного воздуха, и с блаженной улыбкой зашагала прочь от здания школы. В зиме было своё очарование. Какая-то… своя атмосфера, что ли? Во всех этих меховых шапочках, шарфах и пуховиках, что были бережно вынуты из шкафов, в паре изо рта, что неаккуратно прорезал строй лёгких снежинок в воздухе, в огоньках гирлянд на окнах, которые становилось видно с наступлением вечера. Атмосфера уюта, одним словом. Проходя мимо кустов, я заметила, что за мной как будто кто-то из-за них наблюдает. Я замедлилась и присмотрелась. В прорезях куста было видно чьи-то серые внимательные глаза. Мне стало малость не по себе, но любопытства ради я подошла ближе. Неожиданно силуэт за кустом поднялся; сперва показалась знакомая чёрная шапка, а затем и сам Артём. — Тьфу, блин, напугал, — выдохнула я. — Ну прошу прощения. — Ты на каких там аборигенов охотишься? Надо же, какую засаду себе нашёл, — я подошла ещё ближе и залезла к нему за куст. — Я пенёк искал, а тут ты. Ты не знаешь, где он здесь есть? — А как я связана с поиском пенька? — меня уже начал пробирать смех. — И причём здесь вообще пенёк? Артём вздохнул. — Утром, когда снега ещё не было, я под ним тут закопал кой-чего. А теперь… — и он обвёл рукой заснеженную клумбу. — А тут ты, а я подумал, вдруг Лиза? — Закладчик какой-то, ей-богу! А что ты там такое прятал? Артём оглянулся по сторонам и тихо сказал: — Изделия пиротехники. — А вот объясни мне, нафига это надо было закапывать? — Ну не потащу же я их в школу! Даня просто с утра купил, мы хотели потом после уроков запустить салют, и… — Понятно, — вздохнула я. — Пенёк вроде есть там какой-то, — я указала рукой на небольшой пустынный участок клумбы. — А где сам Даня? Но Артём не ответил. Он осторожно выглянул из-за куста и тихо сказал: — А вот теперь это реально Лиза. Только бы она не пришла сюда! Я тоже выглянула из-за куста (готова поклясться, что в этот момент я выглядела как Артём тогда). Классная действительно вышла со школы и, переговорив с кем-то из коллег на крыльце и поправив шарф на шее, направилась в нашу сторону. Я теперь тоже стала надеяться, что ей совсем не к нам. Но произошло всё в точности до наоборот — оказывается, её дорога лежала через тропинку возле клумбы. И пока мой мозг лихорадочно думал, что теперь делать, Артём неожиданно начал возмущаться и возражать мне. — Ты чего? — удивилась я. — Делай вид, что так надо. И сделай недовольное лицо. Елизавета Викторовна, конечно, не смогла пройти мимо и заглянула к нам. — А что вы там делаете? — настороженно поинтересовалась она. — Да вот, я хотел снежками покидаться в малышню, а Алиса сюда залезла и начала меня отговаривать, — обиженно пожаловался друг. — Ну подумаешь, поиграть чуть-чуть хотел! — Детский сад, — с улыбкой вздохнула Елизавета Викторовна. — Алиса, ну хоть ты им мозги прочищаешь, спасибо. Я засмеялась. — До свидания! — Артём потащил меня к выходу из кустов. — До свидания, ребята! — Ты ничего лучше придумать не мог? — поинтересовалась я, когда классная отошла на безопасное расстояние. — А ты хотела, чтобы она начала докапываться — а она такая, что докопалась бы — и у всех начались бы проблемы? Между прочим, ты бы тоже получила. А оно тебе надо? А так ты даже в плюсе осталась. Я посмеялась и ушла, оставив Артёма наедине с его поисками и мыслями. По дороге я задумалась над тем, что друг и вправду постарался прикрыть меня. Получилось даже с таким эффектом, как будто Артём выгородил меня перед классной. Спасибо ему. А так — пусть развлекаются, только осторожно. Хотя… по-моему, этим двоим какие-либо правила в жизни не писаны…