Тёмный свет

      — Не успела с новой силой освоиться, как уже из любого людного места шпротную банку с трупами делаешь, а, Лайя?       Лайя, сидящая на коленях какого-то парня спиной к двери бара, медленно поднимает взгляд. Смотрит в полумрак не шевелясь несколько секунд. Отрывается от шеи и вскидывает голову. Со вздохом поднимается и оборачивается, указательным пальцем стирая кровь с уголка губ и сталкиваясь взглядами… с Ноэ.       Лайя проводит языком по клыкам, оглядывая его с головы до ног и обратно. С абсолютным равнодушием. Будто перед ней тумбочка запыленная стоит. Потом отходит к барной стойке, переваливается через неё, достаёт бутылку виски со стаканом и наливает.       — Глядите, кто явился, — разрывает, как бумагу, тишину Лайя. Неторопливо отпивает глоток и снова смотрит на Ноэ. — Не прошло и полгода. — Она делает пару шагов, но резко останавливается, будто спохватившись, и ухмыляется. — Ой, подожди. Прошло. Даже больше. Месяцев семь?       Ноэ молчит. А Лайя, ставя стакан на стол, плюхается на стул, откидывается на спинку и кладёт ногу на ногу. Ей нравится его ошарашенный взгляд. Напряжённый. Раздражённый. Непонимающий.       Конечно, вряд ли он ожидал увидеть её такую. Тёмную и равнодушную. Пустую. И безжалостную. Ведь светлая Лайя дрожала лишь об одном только упоминании убийств, не терпела жестокость, а новая она… оставляет горы трупов за собой. Просто потому что может. Потому что отныне она монстр. Вампир. Потому что ей всё равно.       — Решил, что ли, свои адитумские дела? — продолжает лениво Лайя, вливает в себя остатки виски и со стуком отставляет стакан. — Теперь стало интересно, как поживает твоя девушка? — Она отводит в сторону нарочито задумчивый взгляд. — Нет, пардон. Бывшая девушка.       Ноэ вскидывает брови.       — Уже бывшая?       Лайя смотрит на него.       — Ну, знаешь, мне кажется, доза тьмы, которая буквально расщепила мой свет, и разлука в несколько месяцев говорят сами за себя.       Да… такие дела. Ритуал возвращения тьмы пошёл наперекосяк. Сначала всё было нормально, потом воспоминание из детства помогло понять, что они делают всё неправильно и Влад схватит двойную тьму. В тот же момент Лайя сорвалась с места, чтобы всё остановить, но не успела. Энергия, спящая в колонне, выбралась… и почему-то повела себя очень странно. Она ударила и Влада, и Лайю. Он стал вампиром вновь, а она вот… обратилась.       Боль была чудовищной. Ей казалось, что чьи-то когтистые лапы разрывали изнутри грудную клетку. Кровь кипела. Голова раскалывалась. Душа горела. Очнулась она уже не собой. Она огрызалась на Влада, Лео и Сандру. Рычала. Перепугала Милли. Троим из этой четвёрки хотелось разодрать глотки и иссушить так, чтобы ни капли крови не осталось.       Тогда Лайя поняла, что не испугалась. Хотя должна была. Следом осознала, что… не чувствовала ничего. Внутри было пусто. Как будто дыра. Чёрная. Мрачная. Холодная. Безжизненная. И в тот момент дошло — света больше нет. Душа сгорела по-настоящему. Она просто умерла.       Ноэ шумно вздыхает, вытаскивая Лайю из мыслей. Прячет руки в карманах бежевого пальто, подходит ближе. Не разрывает зрительный контакт ни на секунду. Останавливается в шаге, смотрит сверху вниз.       — Может, с тебя хватит? — прерывает паузу он. — Ты и так делов наделала за семь месяцев. За тобой кровавый след тянется. Ты с ума сошла?       — Тебе-то какое дело? — скучающим тоном спрашивает Лайя.       Ноэ раздражённо фыркает. На мгновение отвернувшись, поворачивается обратно. Вновь смотрит в глаза.       — Ты ни с кем из тёмных сделок не заключала. Тьма в тебя попала волей случая. Разрушила свет. Ты оставляешь трупы повсюду. Не наводит на мысль, что тобой могут заинтересоваться? — злой скороговоркой выдаёт он. — Эта плешивая Тетра. Или тёмные, что ещё хуже. Или ещё кто-нибудь. Голову надо включать хоть иногда, Бэмби.       Лайя дёргает вверх уголок губ и смотрит на Ноэ насмешливо.       — Ну ты же теперь у нас крутая шишка, — чуть растягивая слова, проговаривает она. — Если тёмные мной заинтересуются — разберёшься. Наверное, верхняя ступень вашей иерархии, на которой ты стоишь, очень даже может тебе помочь. А уж с остальным я как-нибудь разберусь. Так что не присаживайся мне на мозг, Ноэ.       Он смотрит на неё и молчит. Из раздражённого его взгляд становится обеспокоенным, а брови болезненно сходятся к переносице. Выглядит так, словно он теряет остатки надежды, которые крепко держал последние месяцы.       Может, так оно и есть. Да и пусть. Ей только счастье, если он оставит её в покое.       — Так ты зачем меня искал-то? Чего хочешь? — упёршись ладонью в скулу, спрашивает Лайя. Секунду сидит, глядя на Ноэ, и вздыхает. — Хотя, вообще-то, мне неинтересно. Не говори. — Она поднимается на ноги и становится к нему почти вплотную. — Слушай, может, выйдешь? А я доем. — Указывает пальцем себе за спину и слегка морщит нос. — А то если я буду это при тебе делать — меня от твоего осуждающего и страдающего взгляда просто стошнит.       Лайя чуть поджимает губы, на миллиметр приподнимая вверх уголки, и с наигранным сочувствием хлопает Ноэ по плечу. Потом возвращает безразличное выражение лица, убирает ладонь и разворачивается к нему спиной, собираясь вернуться к тому парню, от которого так не вовремя оторвали.       Конечно, надеяться на то, что Ноэ вправду так просто отстанет, оказывается глупым занятием. Не успевает Лайя сделать даже шаг, как он хватает её за локоть и разворачивает к себе.       И вновь они лицом к лицу. Глаза в глаза.       Секундная вспышка в груди. Больно. Сердце покалывает.       «Нет. Показалось».       — Едем в Лэствилл, — коротко говорит Ноэ.       Лайя едва успевает подавить смех.       — А меня спросить не хочешь, надо ли мне туда? — вскидывает она правую бровь. — Что мне там делать?       — Проведём ритуал. Уберём из тебя тьму. Свет освободится. Снова станешь собой.       Теперь смех сдержать не получается. Лайя смеётся громко, звонко, очаровательно — и издевательски. Сама себе напоминает диснеевскую злодейку.       — Во-первых, я не хочу. Зачем мне это? Мне надоело быть милой, доброй и светлой Лайей. Удобной. Устала, ясно? — цедит она. — А во-вторых, не получится. Свет не заточён, Ноэ. Он уничтожен. С концами. И в-третьих, какая гарантия, что вы изгоните из меня тьму и я не сгорю через три дня?       Ноэ молчит, пристально глядя Лайе в глаза. Сильнее сжимает её локоть.       В какой-то момент её лицо вновь становится равнодушным. Даже мрачным. От былого смеха и ухмылки ни следа не остаётся.       — А теперь дай угадаю, в чём проблема, когда я такая, — щурится Лайя. — Влада спасать больше некому, да? Никакого света, сдерживающего его тьму.       — Дело не в этом, — резко отвечает Ноэ.       Она фыркает. Дёргает локоть на себя, чтобы вырвать из его хватки. Безуспешно.       — Только не начинай мне о любви лечить, ладно? Я — это то, с чем тебе было любопытно. Вот и вся правда.       Ноэ весь каменеет. Его глаза чуть расширяются, а выражение лица становится таким, будто Лайя его ударила. Или нож меж ребёр вогнала.       Спустя минуты молчания и ещё несколько попыток она наконец высвобождает локоть и отходит на пару шагов назад. С безразличием смотрит на свалившегося на пол парня, бормоча под нос: «Доела». Отворачивается, снимает со спинки стула кожанку и натягивает её. Смотрит на Ноэ и видит, что он стоит на том же месте с прежним выражением лица. Закатывает глаза.       — Сделай одолжение, — раздаётся её голос в тишине бара, а следом — стук каблуков, который останавливается рядом с ним, — не приходи больше. Ты мне не нужен. А я тебе не нужна вот такая. Как-то не срастается.       Ноэ по-прежнему молчит. Смотрит перед собой.       Лайя окидывает его взглядом, хмыкает и идёт к двери.       — И передай Владу, что если ко мне явится он или хоть кто-то из компании — убью не задумываясь. Его-то — нет, а вот Лео и Сандре может очень достаться.       С этими словами она уходит, оставляя его одного.

***

      Гробовую тишину в замке Ноэ точно не ожидал застать. Не то чтобы тут должны были звучать фейерверки и сумасшедшие радостные крики, но и… не так же. Тихо было настолько, что в ушах звенело.       Ноэ зашёл в комнату, где совсем недавно они завтракали всей компанией, пока Аквил всё не испортил. Теперь он тоже застал друзей здесь, только лица у них были такие, будто кто-то умер и они не представляли, как жить дальше. Он застыл неподалёку от стола и засунул руки в карманы, хмуро оглядывая каждого.       Что-то тут не чисто. И кое-кого не хватало.       — Кого хороним? — заговорил Ноэ, и ощущение было такое, словно он взял биту и с оглушительным звоном разбил стекло — таким громким показался его голос. — И где Лайя?       Влад посмотрел на него таким затравленным взглядом, что даже сердце ёкнуло от испуга. От испуга! Да когда он вообще боялся чего-то? И что тут, в конце концов, стряслось?!       — Если хоть кто-то из вас не начнёт говорить — я начну бить, — угрожающе проговорил Ноэ. — Лайя приходила, сказала, вы будете проводить ритуал и возвращать тьму. Ну и?       — Мы провели, — подал наконец голос Влад. — Только он кончился не так, как мы ждали.       Ноэ внутри весь похолодел. Застрял на Владе взглядом. Сжал руки в карманах в кулаки.       Лайя сказала, что будут возвращать тьму. Он кончился как-то не так. Лайи тут нет.       — Где она? — ледяным тоном процедил Ноэ.       — Мы не знаем, — заговорила Сандра. Она с беспокойством смотрела на Влада. Потом перевела взгляд на Ноэ. — Ритуал шёл нормально. Потом она вдруг сорвалась с места, бросилась к Владу, хотела всё остановить, но тьма из колонны уже выбралась и… почему-то разделилась на две части. Одна ударила во Влада, а вторая… в Лайю. Мы унесли её к ней в комнату. Она даже не шевелилась. Потом… потом…       Сандра не смогла продолжить. Закрыв ладонью лицо, она отвернулась. Её плечи дрогнули.       — Я зашёл проведать, — вступил в разговор Лео, — но в комнате её не оказалось. Метнулся на улицу, а там — крики и запах такой… Влад с Сандрой тоже прибежали. Прошли дальше, к празднику. Люди убегали, а на земле лежали… трупы. Много. — Он шумно вздохнул. — И это было её рук дело. Она всех убила. Лайя.       Ноэ округлил глаза и застыл. Ему всё это казалось таким бредом. Может, они сговорились и решили над ним подшутить? Только вот боль и страх в их глазах были неподдельными. Но и в голове укладываться всё это не хотело.       Лайя и убила? Его Лайя?       — Найди её, Ноэ, — вновь заговорил Влад. — Её образумишь только ты. И вернёшь.       Ноэ выныривает из воспоминания, когда слышит щелчок дверного замка. Он откидывается на спинку дивана и кладёт на неё согнутую в локте руку. В следующий момент видит, как в апартаменты заходит Лайя — и застревает на пороге, уставившись на него.       Секундное удивление сменяется безразличием. Она кидает ключи на тумбочку, сбрасывает кожанку, вешает её на крючок и уходит влево от Ноэ — к спальне. Он слышит, как она шуршит одеждой. Хочется, конечно, зайти и помочь, но он сдерживает порыв.       — А ты не думала, что тьма может тебя убить? — заговаривает Ноэ, глядя на дверь в комнату.       — Я до сих пор жива, — раздаётся в ответ.       И больше ни слова.       Ноэ вздыхает. Спустя время наблюдает за тем, как Лайя выходит из спальни. Одетая по-другому. Широкие чёрные брюки с высокой посадкой, чёрный топ на тонких бретельках, поверх него — чёрная кофточка… полупрозрачная. Полупрозрачная! И всё чёрное! Да когда Лайя так одевалась?       «Да уж, это же самая большая проблема из всех».       — Куда ты собралась? — не удерживается всё-таки Ноэ от вопроса.       — Тебе какое дело? — отзывается Лайя, скрываясь на кухне.       Ноэ поднимается и идёт за ней. Останавливается в дверях, прячет ладони в карманах брюк, опирается плечом на стену. Наблюдает за Лайей. Как включает кофемашину, достаёт чашку, ставит на столешницу. Заправляет за ухо прядку тёмных волос. Поправляет кольцо на среднем пальце правой руки.       Внутри всё сжимается. Ноэ никогда не чувствовал, что скучал по кому-то. Теперь же это чувство разрывает ему грудную клетку. Хочется схватить Лайю, обнять, прижать к себе так сильно, чтобы у неё не было и шанса выбраться, расцеловать, утащить к себе в какой-нибудь укромный уголок и никогда-никогда не отпускать.       Только мечты разбиваются о реальность: Лайя больше ничего не чувствует.       — Ты всё сказал? — не глядя на него, спрашивает она. — Дверь в другой стороне. Провожать не буду.       Она наливает кофе. Он стоит на месте.       Может, ему и не хочется возвращать её свет. Может, такой она ему больше нравится. Хотя, конечно, она ему любая нравится. Любую любит. Просто… перемены пугают. Особенно такие. Когда свет обращается в тьму.       Лайя бросает на Ноэ короткий взгляд.       — А ты не думал, что мне было предначертано стать тёмной? — внезапно спрашивает она, и в её голосе больше нет насмешки или издёвки. Он неожиданно спокойный и ровный. Может, смирилась с тем, что не получается его выгнать? — Ну, тьма ведь должна была меня бояться. А тут не стала. Она просто ворвалась и убила всё. И я так чётко услышала в голове: «Уничтожить свет». Так что, может, так и надо было? Может, я не свет… а тьма? Может, я должна была такой стать?       Ноэ недолго молчит. Внимательно смотрит на Лайю.       — И тебе нормально так? — в конце концов спрашивает. — Не чувствовать ничего?       Она отпивает кофе и переводит взгляд на Ноэ.       — Никогда не чувствовала себя настолько нормально, — отвечает. — Я просто устала жить всеми. Понимаешь? Всех любить. За всех переживать. Жертвовать. Оберегать. Достало. Влада от тьмы спасать. Это же удобно, да? Когда не надо самому справляться с ней, потому что есть волшебный Лайин свет. А когда он кому-то причинял боль, виноватой я чувствовала себя. Плохо тьму его сдерживала. — Фыркает и делает ещё глоток. — Так что я лучше подумаю о себе. И поживу сама. И если мне для этого надо быть вот такой — я не против. Если Влад с остальными это не принимают — их проблема. И тебя это касается тоже.       Её взгляд становится острым, как кинжал. Она допивает кофе и ставит пустую чашку в раковину. Идёт к выходу, но Ноэ преграждает путь, упираясь рукой в противоположный дверной косяк.       Они встречаются глазами.       — Ты мне нравишься такая, — признаётся он.       — Поздравляю, — коротко отзывается она. — Теперь дашь пройти?       Ноэ не двигается. Не сводит с Лайи глаз.       — Кстати, а как же твоё желание вернуть мой свет? — вздёргивает бровь она. Вкрадчиво добавляет, приближая своё лицо к его до опасной близости: — А вдруг тьма меня убьёт?       — Ты до сих пор жива, — повторяет он её слова.       Лайя ухмыляется.       — Поехали отсюда, — неожиданно даже для самого себя предлагает Ноэ.       — Куда? — со смехом спрашивает она и смотрит так, будто он со своим рассудком сильно рассорился. — И зачем? Я не хочу ездить с твоим осуждающим взглядом всю дорогу, пока снова буду выпивать очередного прохожего.       — Я не…       — Серьёзно подумай, Ноэ, — моментально обрывает Лайя. — Тебе придётся смотреть на то, что я делаю, и не вмешиваться. Я теперь часто голодная. И уже устала спасать. Я хочу убивать. Тьма требует.       Она резко убирает его руку и проходит вперёд. Спустя минуту он слышит стук каблуков и оборачивается. Она стоит прямо напротив, пряча ладони в карманах брюк и пристально глядя на него.       — Думай быстро. Не хочется тратить на тебя время, если сомневаешься. — Лайя подходит ближе, останавливается в шаге. — Ты либо принимаешь меня такую, либо нет. А такая я теперь навсегда. Тем более любому, кто попробует откатить всё назад и вернуть меня светлую, сильно не поздоровится.       «Её образумишь только ты. И вернёшь».       Ноэ секунду молчит.       А ты не думал, что мне было предначертано стать тёмной?       — Куда хочешь поехать?       Проходит целое мгновение, кажущееся вечностью. А потом — накрашенные тёмно-красной помадой губы Лайи медленно растягиваются в улыбке. Не в издевательской усмешке. Не в надменной ухмылке. Просто в самой настоящей улыбке.       Ноэ делает шаг вперёд, становясь к Лайе очень близко, и мягко обхватывает ладонями её лицо. К его удивлению, она не сопротивляется. Просто наблюдает. Не шевелится.       — Я люблю тебя, — произносит он. — Любую.       Она обвивает пальцами его запястья, на секунду сжимает — и убирает от себя его руки.       — Вот и посмотрим, — отвечает. Приближает своё лицо к его и оставляет поцелуй на щеке. Замирает так. — Но если ты маякнёшь нашей честно́й компании, где мы… пеняй на себя. — Слегка отодвигается, смотрит в глаза. Слишком серьёзно. — Кровь будет на моих руках, но на твоей совести.       Лайя шагает назад и направляется к выходу. Снимает с крючка кожанку, натягивает её, стаскивает с тумбочки ключи и открывает дверь. Через плечо оборачивается. Теперь её губы растягиваются в ухмылке.       В страшной ухмылке.       — Идём. Есть у меня одно местечко на примете.       Она выходит, и Ноэ смотрит на дверной проём.       В груди всё сжимается как-то слишком болезненно.