shades of you

      Яркие огни города мелькают за окнами машины, золотистые оттенки сливаются воедино. Джефф наблюдает за ними, пока машина продолжает петлять между внушительными высотными зданиями, сгорбившимися вдоль проспектов.       Сегодня был хороший день. Все началось с фотосессий для разных журналов, за которыми пошло интервью с указанными журналами. После этого Джефф отправился в студию, чтобы снять краткое выступление в варьете , которое должно было транслироваться на этой неделе.       Затем он дал интервью нескольким радиостанциям. Трансляции проходили с разницей всего в несколько часов, что странно, но он отмахнулся от своего беспокойства: интервью были веселыми, он общался со своими фанатами, что всегда поднимало ему настроение.       Конечно, вопросы относительно его отношений возникали во время всех интервью, и, как всегда, Джефф уклонялся от них, как он научился делать в начале своей карьеры.       Эти вопросы всегда ставят его в неловкое положение, но он не слишком популярен, чтобы выразить это, не подвергая себя негативным последствиям с точки зрения освещения в средствах массовой информации, по крайней мере, пока.       В хорошие дни Джефф на самом деле не возражает против них и инстинктивно выдает один из многих ответов, которые он знает наизусть. Однако в некоторых случаях эти вопросы изматывают его быстрее, чем обычно, настолько, что ему приходится прилагать сознательные усилия, чтобы сохранять хладнокровие.       Время от времени возникает желание ответить на этот вопрос чем-то иным, кроме готовой лжи, и в такие дни, как этот, Джефф всерьез эту идею.       — Да, я состою в отношениях и очень счастлив, — вот что Джефф хотел сказать этим назойливым журналистам, постоянно выискивающим подробности его личной жизни.       Но он знает, что это не слишком хорошая идея. В последний раз, когда его агентство спрашивало о личной жизни, он солгал, сказав, что не женат. Если Джефф захочет раскрыть правду о своей личной жизни СМИ, ему придется сначала поговорить со своим менеджером, и лейбл наверняка не оценит это. И хотя он хочет верить, что карьера останется в безопасности, он не может сказать того же о Баркоде. Фанаты непредсказуемы в своем поведении, и последнее, чего он хочет, — это рисковать безопасностью Баркода.       Все это является частью пакета, который прилагается к его статусу, он знает это, он хотел бы, чтобы люди перестали так сильно зацикливаться на его личной жизни.       Он просто человек, который любит и чувствует так же, как это делает любой другой человек. Человек, у которого случайно оказался талант в чем-то одном и который извлек из этого выгоду. Его менеджер всегда хвалит его за «приземленное» поведение всякий раз, когда он выражает свое разочарование по этому поводу, но, по мнению Джеффа, это не то, что заслуживает похвалы.       Он просто надеется, что никогда не потеряется в блеске славы, как это сделали некоторые из его сверстников, увлекая себя в туман иллюзии, из которого они, вероятно, никогда не вернутся.       Потому что он давным-давно понял, что у славы есть цена, которую он платит по сей день, но его личность, все то, что делает его тем, кто он есть, — нет, и однажды утраченное будет практически невосполнимо. Это одна из вещей, которых он абсолютно точно хочет избежать.       — Мы прибыли, сэр, — объявляет Джон, прерывая свои мысли и слабый гул двигателя автомобиля, который замолкает.       — Спасибо, — Джефф улыбается ему.       Джон повторяет этот жест через зеркало заднего вида.       — Вы хотите, чтобы я ознакомился с завтрашним расписанием? — добавляет он, уже управляя своими умными часами.       Понимающая улыбка Джеффа становится шире. Дома уже кто-то есть, кто будет более чем счастлив сделать это, но Джон этого не знает. Вот почему он продолжает задавать один и тот же вопрос всякий раз, когда он сам отвозит его домой, и именно поэтому Джефф всегда дает ему один и тот же ответ.       Это не похоже на то, что Джефф возражает, повторяясь, но настойчивость Джона, задающего один и тот же вопрос все эти годы, несмотря на ответы, является красноречивым признаком того, что в конце концов, каким бы милым он ни был и каким бы естественным он ни выглядел, Джон остается искусственным интеллектом, созданным для конкретной цели.       У него нет никакого сознания, в этом Джефф уверен, и он хотел бы, чтобы агентство, как бы добры они ни были к работающим там андроидам, прекратило использовать их для этого.       — Нет, со мной все будет в порядке. Спасибо, — отвечает Джефф, вздыхая и расстегивая ремень безопасности.       — Хорошо. Спокойной ночи, сэр.       Джефф вздыхает, хотя и немного с нежностью.       — Я уже говорил тебе перестать называть меня сэром, Джон. Ты возишь меня по разным местам уже сколько, три года? Я думаю, пришло время отказаться от формальностей. На самом деле, это просьба.       — Извините, но я не уверен, что понял, чего вы от меня хотите. Ты хочешь, чтобы я называл вас Джефф, Пи’Джефф, Джефф Вор…       — Просто Джефф, все в порядке, — он режет его, глухая печаль пронзает его сердце, — ты, наверное, все равно старше меня, — замечает он, стараясь говорить мягким тоном.       Легкий смешок, который издает Джон, успокаивает Джеффа, который улыбается в ответ. Затем Джон внезапно останавливается, глядя прямо перед собой, когда голубой ореол начинает просачиваться сквозь рукав рубашки.       — Извини, — говорит Джон через мгновение, — с этого момента я буду называть тебя Джефф.       — Спасибо, — Джефф кланяется, сложив руки перед собой, прежде чем схватить свою сумку с противоположного сиденья, — спокойной ночи, Джон.       — Спокойной ночи, Джефф, — отвечает Джон, все еще растягивая улыбку.       Джефф выходит из машины и смотрит направо и налево, его сердце учащает ритм.       На этот раз никаких папарацци поблизости.       Он вздыхает с облегчением, все еще осматривая окрестности краем глаза, когда входит в дверь здания. Почти два месяца назад Джефф вернулся из долгого тура для того, чтобы обнаружить стадо папарацци, преграждающих путь к его квартире. Слухи о свиданиях распространялись повсюду, пока его не было, и Джефф не знал об этом, сосредоточившись на своем концерте, как и следовало.       Джефф какое-то время обижался на Кинна за то, что тот ни словом не обмолвился об этом, но в конце концов успокоился, вспомнив, как он был напряжен во время этого тура — своего первого мирового тура. Кинн только выполнял свою работу менеджера и, вероятно, не хотел усугублять стресс.       Слухи связывали его с другим тайским поп-исполнителем, и он даже не может вспомнить почему. На самом деле, он предпочел бы этого и не делать, учитывая, что он почти уверен, что причина, приведенная таблоидами для оправдания всего этого бардака, довольно глупая. На самом деле он никогда не разговаривал с ним до этого беспорядка, что только подтвердило, что папарацци не интересовалась и, вероятно, никогда не будет интересоваться правдой.       Они напали на него толпой, когда он уже страдал от ужасной смены часовых поясов, его нервы были на пределе, и он не уверен, что его имидж смог бы оправиться от этого. К счастью, служба безопасности отреагировала быстро, и Джефф смог избежать гигантской толпы папарацци и прийти в себя в комфорте своего дома.       Но этот опыт был достаточно травмирующим для него, чтобы отложить все свои планы на неделю, усталость овладела его телом и не позволила ему даже ступить одной ногой на улицу.       К счастью, Баркод был здесь и баловал его таким образом, что идея о возможном разрыве с индустрией, возможно, даже с миром, зародилась в его голове. Джефф в конце концов отказался от этой идеи, хотя и знал, что было слишком поздно притворяться, что ее никогда не существовало. Это укоренилось и было скрыто в глубине его сознания, но он знает, что это только вопрос времени, когда это полностью расцветет во что-то, что он больше не сможет игнорировать.       На данный момент, однако, он решил игнорировать так долго, как только мог.       После этого инцидента папарацци нигде не появлялись, даже в тех местах, где он ждал их появления. Его лейбл не дал никаких объяснений почему, но Джефф подозревает, что они заплатили значительную сумму, чтобы отогнать их.       Он не знает, как долго продлится этот покой, но пока он остается в безопасности и вдали от этого бардака, он отказывается уделять ситуации больше внимания.       Джефф еще раз вздыхает и поднимается на лифте, позволяя взгляду блуждать по пространству темно-синего цвета рядом с ним. Знакомый шум вырывает его из задумчивости, и дверь открывается. Джефф выходит и идет к единственной двери на этом этаже, их двери, в животе образуется приятное тепло.       Подойдя к двери, Джефф прикладывает карту к маленькому считывающему устройству справа от себя и смотрит вперед, стараясь не моргать.       Красная линия проходит по его лицу и останавливается у глаз. В холле раздается звуковой сигнал, а затем дверь открывается, и запах еды доносится прямо до него.       Дверь с тихим звуком закрывается за ним, и все напряжение, которое мучило его весь день, сразу покидает его тело, побежденное блаженным чувством того, что он наконец-то дома.       Джефф снимает обувь у входа, стараясь не потревожить Баркода ненужным шумом, хотя он почти на сто процентов уверен, что он и сам услышал.       Он входит в гостиную и обнаруживает, что телевизор включен на новостной канал, что совсем не похоже на Баркода. Единственный раз, когда он видел, как Баркод смотрит телевизор, были документальные фильмы о животных, еще одна милая деталь о нем, которую Джефф просто обожает.       Джефф ставит сумку на кофейный столик, и канал внезапно переключается на воспроизведение канала номер «4.» Джефф не может удержаться от улыбки, тепло в животе поднимается к груди, подталкиваемое вниманием Баркода.       Есть одно шоу, за которым он следит уже несколько недель, но которое он продолжает пропускать из-за своего рабочего графика. С тех пор, как он понял это, он неукоснительно записывал каждый эпизод, который пропустил, чтобы посмотреть их позже.       Сердце Джеффа трепещет от любви и благодарности, когда он идет на кухню. Как и ожидалось, он здесь, по-видимому, только что закончил мыть руки, тщательно вытирая их полотенцем.       Не может быть, чтобы он не заметил его присутствия, но Джефф решает остаться в стороне, прислонившись к дверному косяку. Он подходит к плите, его шаги тихие и деликатные.       Джефф думает о том, что при других обстоятельствах он бы никогда не догадался, что Баркод — андроид, если бы не мерцающий огонек, украшающий его затылок, скрытый черными как смоль волосами.       Нынешнее общество более терпимо к андроидам, чем когда-либо, но еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем их начнут считать живыми существами, способными к эмоциям, даже когда они все еще находятся под полным контролем своего программного обеспечения.       Джефф полностью овладевает Баркодом, и его сердце подпрыгивает в груди, когда знакомый оттенок достигает его глаз. Футболка, которую носит Баркод, велика для него, сползает с плеча и обнажает его нежную кожу. Ткань спускается чуть выше колен, этого достаточно, чтобы Джефф мог увидеть его стройные ноги.       Баркод всегда хорошо выглядит, но в его одежде? Он просто божественен.       Джефф выпрямляется, его сердцебиение учащается с каждым шагом.       — Добрый вечер, милый, — приветствует он, тепло в разливается по всему телу.       Он наклоняет голову и одаривает его ослепительной улыбкой, обнажая идеальный ряд белых зубов.       — Вечер добрый, Пи’Джефф, — говорит он мягким голосом.       Брови Джеффа мгновенно поднимаются. Баркод называет его «Пи’Джефф» только когда его что-то беспокоит, в чем он каким-то образом замешан. Самый последний пример, который он имеет в виду, относится к тому времени, когда эти чертовы слухи распространились по всей сети. Очевидно, они достигли Баркода, который по-прежнему предпочитал пользоваться интернетом в своей обновляемой в режиме реального времени базой данных, чтобы не отставать от остального мира.       Хотя Джефф находил его очень милым, когда потом ревновал, он ненавидел видеть его таким обеспокоенным и до сих пор ненавидит.       В те редкие моменты, когда он был в ярости, он всегда старался сохранять между ними четкую дистанцию и не разговаривал с ним часами. Джефф пришел к пониманию того, что все эти чувства были довольно новыми для него, и в итоге они долго беседовали о том, как должно работать общение в их новых отношениях на равных.       Баркод не отвергает его присутствие прямо сейчас, так что все не настолько серьезно, заключает Джефф, но это все еще достаточно важно, чтобы Баркод обратился к нему официально. Делает ли он это сознательно или нет, Джефф, вероятно, никогда не узнает.       Убедившись, что улыбка все еще на его губах, Джефф подходит ближе и обхватывает руками талию Баркода.       — Как прошел твой день? — шепчет он, утыкаясь носом в изгиб его шеи.       Баркод пахнет духами, которые он подарил ему на день святого Валентина несколько месяцев назад, ароматы ванили и амбры смешиваются воедино, оттенок корицы добавляет завершающий штрих. Джефф вдыхает, наполняя свои легкие восхитительным ароматом духов.       Джефф не пропускает тихие вздохи, срывающиеся с губ Баркода, и, чтобы показать, что он их услышал, он оставляет поцелуй на его шее. Баркод издает скулеж, на этот раз совершенно слышный, и выгибает шею, по его коже бегут мурашки. Губы Джеффа изгибаются, счастье наполняет его, когда он видит реакцию, которую его действия вызывают у людей.       — Все было хорошо, — заканчивает он довольно холодно, как будто он вытащил себя из маленького пузыря, который они создали для себя, контрастируя с тем, как его тело все еще реагирует, — у тебя как?       — Я очень скучал по тебе, — решает ответить Джефф, подчеркивая свои слова поцелуем в предложенную шею.       Он чувствует, как Баркод кивает, но потом — ничего. Больше он ничего не говорит и, похоже, больше интересуется тем, как поворачивать ложку в огромной кастрюле, стоящей на плите. Это подарок от его агентства, датируемый тем временем, когда он еще не познакомился с Баркодом, и хотя Джефф ценит его, он всегда хотел избавиться от него. Да, может быть, это и холодно, но он просто занимает слишком много места, и все равно редко им пользуется. Баркод сделал ему выговор после того, как он предложил выбросить его, и Джефф в конце концов уступил, сохранив его.       И теперь один только вид этого наполняет его необъяснимым ужасом.       Почему эта кастрюля привлекает больше внимания, чем он?       Джефф испускает еще один вздох, тяжелое чувство пульсирует в его сердце. Что-то определенно беспокоит его, и он должен знать, что именно.       — Баркод, — начинает Джефф, отстраняясь, его руки все еще на талии Баркода, — посмотри на меня, пожалуйста, — добавляет он, стараясь говорить как можно мягче.       — Зачем? — спрашивает Баркод, все еще смешивая, Бог знает что, этой надоедливой ложкой.       — Я хочу тебя видеть.       — Я здесь, перед тобой, — говорит Баркод почти роботизированным тоном.       Джефф бы фыркнул, если бы сильное чувство беспокойства не урчало все сильнее и сильнее в его животе с каждой проходящей секундой.       — Да, но я так же хочу видеть твое лицо, — умоляет он, оставляя еще один взгляд на затылке, прямо там, где находится слот для чипа, скрытый под кожей.       Он может видеть, как Баркод замирает при соприкосновении, и в нем возникает чувство поражения. Он понятия не имеет, почему Баркод в таком состоянии, но он намерен сделать все возможное, чтобы решить проблему — точно так же, как они всегда делали в прошлом, несмотря на их различия в личности, мнениях, а также физическом телосложении.       В конце концов он убирает ложку и поворачивается, на его лице появляется нейтральное выражение.       — Что у тебя на уме? — мягко спрашивает Джефф, рисуя круги большими пальцами на прикрытой талии.       Он не отвечает, его темно-карие глаза отказываются встречаться с его. Джефф терпеливо ждет, используя тишину, чтобы тщательно проанализировать свой день и свои действия. Сегодня он почти не разговаривал с Баркодом, так что, может быть, отсутствие общения и есть причина, по которой он злится?       Но тогда он должен был уже сказать ему. Джеффу хочется верить, что он бы так и сделал. Это то, о чем они в конечном итоге договорились ранее в своих отношениях, когда дело дошло до этой проблемы. Хотя ничего другого ему в голову не приходит.       Может быть, он эгоцентричен, и проблема кроется где-то в другом месте?       На момент Джефф находится в полном неведении, и только Баркод может пролить свет на проблему.       — Я не буду заставлять тебя говорить мне что-то, но ты знаешь, что можешь рассказать мне все, верно?       — Я знаю, — выдыхает Баркод, медленно поднимая свои потрясающие глаза лани, чтобы, наконец, встретиться взглядом.       Джефф не может не погрузиться в них, их темный цвет связывает его заклинанием, с которым у него все равно никогда не было желания бороться, затягивает в мир, где существует только Баркод.       Он не лгал, когда сказал, что скучает по нему, даже если они расстались всего на несколько часов.       Он скучал по голосу Баркода, яркому и в то же время спокойному, как звезды на темном небе, необходимому утешению после дня, проведенного за прослушиванием бесчисленных вещей, на которые ему было наплевать.       Ему не хватало его присутствия, уникально ощутимого и мягкого, украшенного его личностью, очаровательной смесью логики и новообретенной субъективности.       Честно говоря, Джефф часто забывает, что Баркод — это андроид, но он всегда будет полностью принимать эту часть Баркода. Однако он также никогда не поблагодарит Байбла в достаточной степени за то, что он освободил его от тревожащего программного обеспечения по умолчанию, которое было установлено в нем, дав ему истинное сознание в процессе.       Джефф не думает, когда медленно поднимает руку, так что он все еще может отклонить его жест, если захочет.       Но он этого не делает, и Джефф позволяет глазам задержаться на его лице.       Лицо Баркода все еще украшает юношеское очарование, перед которым он не смог устоять в ту ночь, когда наткнулся на его тело; сброшенный с лестницы своего дома, с глубокими ранами, разбросанными по всему телу, его глаза смотрят на него с безмолвной мольбой.       Вот почему при виде такого Баркода на него нахлынули болезненные воспоминания.       Почти как для того, чтобы стереть воспоминания из своей головы, Джефф гладит Баркода по щеке, заливая ее румянцем.       — Я посмотрел интервью, — признается Баркод.       — Которое из них? — спрашивает Джефф, сканируя лицо Баркода в поисках любого намека, который он, возможно, пропустил, чтобы разгадать загадку, каково отношение Баркода в этот момент.       — Тот, что для Джейд Радио.       Рот Джеффа открывается в форме буквы «О», хотя он все еще не понимает, что могло его расстроить.       Давайте вспомним: интервью началось с обычных поздравлений в связи с недавним завершением очередного успешного тура и тем, что песни с его последнего альбома все еще занимают лидирующие позиции в различных музыкальных чартах, спустя недели после выхода альбома.       Ничего необычного.       Затем он сыграл в обычные игры, которые радио-интервьюеры подготовили для развлечения фанатов, такие как «Угадай песню».       Опять же, ничего необычного.       Затем тема, очевидно, перешла к его личной жизни, и он просто сказал, что…       Ох, теперь он это понимает.       Что-то подсказывает ему, что он знает, но если и знает, то, похоже, не заинтересован в том, чтобы позволить ему заговорить первым.       — Похоже, в конце концов, я вряд ли в твоем вкусе, — говорит он, и в его голосе слышится определенная язвительность.       — Милый, — мягко начинает Джефф, все еще прижимая ладонь к щеке, — мне задают этот вопрос тысячу раз в день.       — Я знаю, но это первый раз, когда ты так отвечаешь, — говорит он, и теперь в его глазах блестит что-то похожее на грусть, — говорят, что твой идеальный партнер — хороший пловец, — пробормотал он последнее слово, опустив глаза, словно пытаясь спрятаться.       Джефф чувствует, как тяжесть в его груди увеличивается с неприличной скоростью, а в горле встает ком.       Изначально андроиды не умели плавать, и любой длительный контакт с водой увеличивал риск короткого замыкания — другими словами, смерти.       Учитывая различные и иногда сомнительные применения, которые люди находили для андроидов на протяжении многих лет, правительство приказало исследователям и инженерам работать над способом создания «водонепроницаемых» андроидов, по крайней мере, в большей степени.       Правительственная компания, стоящая за андроидами, в конце концов выпустила новое поколение, оснащенное защитной нанопленкой. Что касается андроидов, которые уже были куплены, было выпущено обновление, которое можно было купить так же, как и нанопленку, которой обладали новые андроиды.       По сей день только сертифицированные магазины моддинга андроид имеют право манипулировать ими и устанавливать их на другие андроиды.       Короче говоря, неспособность плавать не является чем-то ненормальным для андроида, и при других обстоятельствах это не имело бы большого значения.       Но это обновление является точной причиной, по которой Баркод был отвергнут в первую очередь.       Обновление все еще было очень нестабильным после выпуска, и предыдущие владельцы Баркода не желали ждать более стабильной версии. Они пытались обновить его, повредив в процессе само тело, а затем трусливо бросили его, вероятно, на первом попавшимся тротуаре, вместо того, чтобы попытаться найти решение.       Это щекотливая тема, о которой он говорил только один раз, прижавшись к Джеффу, не сводя глаз с больших окон их гостиной, туманные огни небоскребов окрашивали его блестящие глаза.       Джефф заверил его, что его не волнует, чего он не может делать, тем более что он вспомнил, как упоминал при Баркоде, что ему очень нравится плавать.       Баркод, вероятно, никогда не забывал эту деталь, и, честно говоря, Джефф не особо задумывался над своим ответом в том последнем интервью.       Он ответил обычным: «Нет, у меня нет отношений. Но мой тип людей — это кто-то добрый, страстный, с хорошим чувством юмора.»В течение всего дня, но в конце концов начал уставать, когда его график подходил к концу. Он просто хотел изменить свои ответы, чтобы аудитория — и он сам — не заскучали. Оказывается, ему нужно было придерживаться того же старого ответа, потому что сейчас он, вероятно, заново переживает травму, и это его вина.       — Мне так жаль, Баркод, — Джефф пытается улыбнуться, он надеется, что это не слишком похоже на гримасу, его большой палец все еще ласкает щеку Баркода, — я не так уж много думал об ответах, а нужно было бы, — настаивает он на своем жесте, тяжелое чувство, переполняющее его сердце, вскоре ослабевает от внезапного тепла, вспыхнувшего под кончиками его пальцев.       Несмотря на это, лицо Баркода не дрогнуло и не изменилось, на нем все то же оцепенелое выражение, которое Джефф ненавидит больше всего на свете.       Его предыдущие оценки совершенно неверны: он сильно напортачил, и слова — это единственное, что он может использовать для решения проблем прямо сейчас.       — Мне следовало больше думать об этом. Меня не волнует, умеешь ты плавать или нет, — он делает паузу, скользя пальцами вниз по подбородку Баркода, — я люблю тебя не за то, что ты можешь сделать. Я люблю тебя таким, какой ты есть, — добавляет он, стараясь вложить как можно больше искренности в свои глаза и прикосновения, подходя немного ближе.       — За то, какой я есть? — спрашивает Баркод самоуничижительным тоном. Джефф знает, что на самом деле это не вопрос, — ты имеешь в виду, слабый андроид, без цели и причины быть живым? — он выдыхает последние слова, в его голосе чувствуется ощутимая боль, которая пронзает Джеффа прямо в грудную клетку.       — Ты не бесполезен, Баркод, — немедленно опровергает Джефф, теперь обеими руками обхватывая лицо и мягко наклоняя голову вверх. Боль окрашивает его лицо, обычно такое жизнерадостное, стеклянная пелена застилает его каштановые глаза… Это зрелище похоже на пытку, и у Джеффа мелькает мимолетная мысль, что он скорее погибнет, чем еще раз увидит страдания Баркода, — ты особенный, и тебе не нужна причина для существования. Люди не ждали повода, чтобы оказаться здесь. И ты не слабак. Ты сильный, гораздо сильнее, чем ты думаешь, — добавляет Джефф твердым, но нежным тоном.       Когда Байбл, как лучший друг, но также и врач мафии, которым он является, согласился подлатать Баркода и сохранить свое содействие в секрете, Джефф почувствовал, что с его плеч свалился огромный груз. Однако в процессе Байбл получил доступ к некоторым воспоминаниям Баркода.       Именно тогда Джефф узнал, что шрамы Баркода были не просто физическими, они были связаны с сексуальным насилием.       Именно тогда Джефф столкнулся с одним из самых сложных вопросов, которые ему когда-либо задавали в его жизни: должен ли Байбл стереть эти воспоминания из памяти?       В конце концов, если верить словам Байбла, это было легко сделать: всего лишь нескольких строк и пары часов было бы достаточно, чтобы уничтожить ужасные моменты, которые они видели на мониторе Байбла.       Большинство людей, вероятно, сказали бы «да» без колебаний, но Джеффу это казалось таким неправильным.       Он не был каким-то Богом и не имел никаких прав на Баркода, существование которого еще несколько часов назад оставалось для него неизвестным. Конечно, он хотел бы, чтобы ему не пришлось проходить через все это, но разве эти воспоминания, будь то счастливые, грустные или ужасные, не делают его тем, кто он есть? Андроид, ставший уникальным благодаря своему опыту и, следовательно, отличающийся от любого из своих сверстников?       Недели не проходит без того, чтобы Джефф не вспомнил о выборе, который он сделал в тот день. Он никогда не рассказывал Баркоду об этом, несмотря на то, что Байбл подталкивал его к этому, потому что он не думает, что Баркод готов это услышать.       Или, может быть, он не готов это сказать.       Это его вина, если он помнит те ужасные моменты и способен устанавливать связи между событиями и испытывать эмоции из-за этого, как это сделал бы человек.       Байбл может прекрасно стереть эти воспоминания завтра, если захочет, но по-прежнему существует риск случайного удаления всех воспоминаний на этом пути, включая те, которые они создали вместе и сделали их отношения такими, какие они есть сегодня.       Да, это он боится потерять единственное, что все еще удерживает его на земле, когда он вот-вот потеряет себя в безумии своей жизни.       И, возможно, он такой же эгоистичный трус, как и предыдущие владельцы Баркода, но сейчас не время для жалости к себе. Баркод является приоритетом.       — Ты такой сильный и, я надеюсь, что однажды ты сможешь это увидеть, — заявляет Джефф, его голос дрожит от эмоций, — я надеюсь, что однажды я заставлю тебя осознать это. А пока ты должен доверять мне.       Он моргает раз, другой, его сияющие глаза ищут утешения в его. Джефф нежно притягивает его в объятия, которые он принимает, и вскоре его руки сжимаются на ткани его футболки.       Его голова прижимается к сердцу, его мягкое дыхание касается ткани.       Джефф кладет свою голову ему на макушку, чувствуя запах духов.       В комнате воцаряется долгая тишина, прерываемая лишь редким шумом города, бурлящего жизнью, которая Джеффу сейчас неинтересна.       — Прости, я просто испугался, — говорит он через мгновение, крепче сжимая футболку Джеффа, — я просто так боюсь, что ты захочешь выбросить меня.       Джефф сжимает его, мучительная боль пронзает его сердце при этих словах, — я никогда не уйду от тебя, Баркод.       — Люди всегда так говорят, но все равно уходят, — бормочет Баркод странно спокойным голосом.       Джефф замирает.       Он не ожидал этих слов. Но самое худшее во всем этом то, что Баркод не совсем неправильный.       Джефф с удовольствием опроверг бы множеством его примеров. Но даже если такие примеры существуют, в настоящее время он не может их вспомнить, что доказывает точку зрения Баркода и многих других относительно людей: они были просто мимолетными и нерешительными существами, которые, казалось, жили и процветали от всевозможных страданий.       И Баркод изначально не представляет собой ничего подобного.       Он андроид, основывающий свое поведение на своем программном обеспечении и своей внутренней энциклопедии, состоящей из миллиардов гигабайтов информации. Ни меньше, ни больше.       Но теперь у него есть сознание, он способен обрабатывать многие вещи через призму субъективного опыта, пересеченного с данными, что не отличается от того, как люди действуют в жизни (или, по крайней мере, пытаются), теперь, когда Джефф думает об этом.       Произносил ли он эти слова как андроид или как сознательное существо, которым он является сейчас, способное испытывать тот же спектр чувств, что и человек? Джефф не может придумать ответ, но так ли это важно, в конце концов?       Даже если слова Баркода подкреплены большим количеством информации, чем он может себе представить, за тысячу лет, у него нет ни грамма колебаний.       Даже если он всего лишь человек, он знает, что сделает все, что угодно, лишь бы быть рядом с Баркодом, и так до последнего вздоха.       Но вы, вероятно, не поверите ему, по крайней мере, не сейчас. В конце концов, они вместе всего два года, что практически ничего не значит для андроида, даже если он все еще молод по сравнению с некоторыми своими сверстниками, инициализированными четыре года назад.       Это просто одно из их различий, с которым Джефф научился мириться давным-давно, когда взял его к себе и предложил остаться после того, как он снова встанет на ноги.       Вот почему сейчас он останавливается на том, чтобы крепче обнять его, лаская спину через одежду. Они остаются так на мгновение, обхватив друг друга руками, пока влажное ощущение не касается его груди, предупреждая его. Джефф ослабляет хватку, слегка отстраняясь.       Прозрачные полосы поблескивают на лице Баркода, две соленые капли воды угрожают скатиться по его щекам. Джефф вытирает их пальцами, прежде чем они успевают коснуться нижней половины его лица, его сердце сжимается в тисках так сильно, что кажется, будто он не может дышать.       — Прости, у тебя был такой тяжелый день, я просто…       — Нет, тебе не нужно извиняться. Прости, мне нужно было быть более осторожным. Твои чувства абсолютно искренни, — уверяет Джефф, поглаживая волосы рядом с ушами Баркода, — я буду более осторожен, хорошо? Тебе не нужно бояться. Я здесь, — говорит Джефф мягким голосом, пытаясь поймать остекленевший взгляд Баркода своим собственным.       Он не убегает и встречается с ним взглядом, в котором сквозит мягкая упругость, когда он кивает, на его губах появляется тонкая улыбка.       Джефф повторяет этот жест, на сердце у него все еще тяжело. Это обсуждение, вероятно, останется в их памяти на какое-то время, и Джефф может только надеяться, что оно поможет Баркоду облегчить некоторые опасения, которые он испытывает и которыми, вероятно, никогда не делился.       Щекочущее ощущение от того, что чья-то рука скользит туда, где бьется его сердце, вырывает его из раздумий.       — Сегодня ты выпил всего одну десятую ноль семь пять литров воды, — отмечает Баркод, — ты не взял с собой бутылку с водой, так? — спрашивает он с нежным упреком в голосе.       Джефф хихикает, заставляя руки Баркода дрожать у него на груди.       Баркод, как андроид, очевидно, оснащен множеством функций, о которых человек мог только мечтать, по крайней мере, в наше время. Возможность измерить любые жизненно важные показатели простым прикосновением и сделать на их основе точные выводы — это одна из тех особенностей, и это опять же одна из многих вещей, которые делают Баркода абсолютно, очаровательно уникальным.       Время, когда Джефф жил один, уверяя тех, кто хотел слушать в его близком окружении, что он никогда не купит и не усыновит андроида, теперь кажется далеким, почти как часть альтернативной реальности, которую он с тех пор покинул.       — Я забыл свою бутылку в машине, — извиняющимся тоном отвечает Джефф, — мне жаль, милый.       Баркод качает головой, улыбаясь ему, и Джефф смотрит на него с благоговением, вихрь чувств проносится через него.       — Мне правда жаль, — бормочет он через мгновение, их глаза не желают отпускать друг друга.       — Я знаю, — шепчет он в ответ, мягкая улыбка, вероятно, самая искренняя с тех пор, как вернулся Джефф, все еще изгибает его губы, — ты сказал словосочетание «мне жаль» четыре раза в течение пяти минут и сорока пяти секунд. Это на восемьдесят процентов выше, чем в остальное время. Я провел свое исследование, и есть девяносто девять целых девяносто девять десятых процента вероятности, что ты искренне сожалеешь, — Баркод добавляет игривым голосом.       Джефф издает громкий смех, на душе у него становится немного легче.       — Вау. Подумай только, что мои извинения были так близки к тому, чтобы быть отвергнутыми, — отвечает Джефф, его руки скользят вниз к талии Баркода.       — Похоже, ты счастливчик, — размышляет он, наклоняясь ближе, его руки теперь обвиваются вокруг шеи Джеффа.       Джефф медленно приподнимает футболку, которая на нем надета, запуская руки под ткань, занимая свое место на талии.       Баркод громко вздыхает, и Джефф чувствует, как дрожь пробегает по нему вверх и вниз, распространяя огонь, который он не уверен, что сможет потушить в ближайшее время.       — Наверное, да, — бормочет Джефф, наклоняясь, пока его нос не соприкасается с носом Баркода.       Его глаза останавливаются на губах Баркода, красных и пухлых, соблазнительное дыхание, вырывающееся из них, обдает его собственные губы. Глаза Баркода бегают вверх и вниз, как будто они что-то ищут, а затем проходит еще секунда, прежде чем их губы, наконец, сталкиваются в поцелуе.       Он медленный и нежный, совсем как та новая песня, которую Джефф сочинял, черпая вдохновение из всех чувств, которые вызывает в нем существование Баркода. Чувство того, что он может держать в руках и лелеять что-то уникальное и драгоценное, за что он без колебаний отдал бы свою жизнь, просто чтобы уберечь это от этого мрачного мира.       Джефф позволяет Баркоду руководить поцелуем, подстраиваясь под ритм. Их языки встречаются и кружатся в вальсе друг вокруг друга, холодная сталь прокола Баркода свидетельствует об их присутствии. Джефф облизывает их, наслаждаясь вздохами, которые издает Баркод.       Это пирсинг, с которым Баркод родился и который решил сохранить. Джефф никогда до этого не целовал кого-то с пирсингом на языке; это его «первый раз.»       Джефф обводит языком пирсинг, уклоняясь от игривой попытки Баркода остановить его. Слюна начинает скапливаться у них во рту, и Джефф сглатывает ее, рыча в поцелуе от этого ощущения.       Довольно скоро он прижимается к нему, его руки теперь зарываются в волосы, ногти впиваются полумесяцами в кожу головы. Джефф стонет от жгучего ощущения, волна возбуждения сотрясает его с головы до ног. Его руки сами по себе опускаются к ягодицам Баркод.       Воздух становится редким, может быть, слишком редким, но Джефф не в состоянии отпустить, опьяненный губами Баркода и стонами, которые он продолжает тихо вдыхать в поцелуе, заставляя кровь приливать к его чреслам.       Джефф начинает чувствовать головокружение, и почти так же, как если бы они были связаны телепатической связью, он отстраняется, его губы касаются Джеффа.       Джефф открывает глаза, и тлеющий взгляд, который он бросает на него, заставляет его пересмотреть то, что он запланировал на сегодняшний вечер, а именно работу.       — Я люблю тебя, — шепчет Джефф, его большой палец обводит контур губ Баркода.       — Я тоже тебя люблю, — говорит он пальцу, прежде чем поцеловать его, закрыв глаза лани, и длинные ресницы низко опускаются на его гладкую щеку.       — Ты уже поел? — внезапно спрашивает Баркод, резко открывая глаза. Похоже, к нему вернулась его аура, та яркая и нежная, которая заставила Джеффа влюбиться прежде, чем он осознал это.       — Нет, но я бы не отказался сначала съесть свой десерт, — отвечает он, подчеркивая свое слово похлопыванием по заднице Баркода.       Он качает головой и хихикает, его щеки становятся ярко-красными.       — Ты не такой мягкий, как думаешь, — отвечает он, все еще беря его за руку с улыбкой на лице.       Баркод ведет их в спальню, стройные ноги ступают по коричневому ковру их лофта.       Джефф восхищается блеском провокации, сияющим в глазах Баркода, когда он бросает их кровать, его футболка задрана до живота, обнажая лишь часть его неземной красоты.       Он восхищается тем, как приоткрываются пухлые губы Баркода, издавая хриплые стоны при каждом толчке, когда они соприкасаются с его собственными, покрасневшими от их поцелуев.       И когда, наконец, Баркод приоткрывает губы в беззвучном вздохе, оргазм захлестывает его, а его тело заливает неземной румянец, Джефф не может не думать, что присутствие Баркода — это действительно чудо, которым он будет дорожить до самого последнего вздоха.