Неразрывная связь

             Он свободы не получит!       И моим останется навек!              День стоял погожий. Ярко светило полуденное солнце. В чистом голубом небе ни единого облачка. В кронах летних деревьев щебетали птички, радуя людей своей трелью. Меж небольших гор, в протекающей меж камнями небольшой речушке остужая разгорячённые жарой тела, резвились юные девы и юноши. По их влажным от воды телам скатывались крупные капли речной воды. Кто-то из них купался, отчего лёгкие полупрозрачные одежды прилипали к нежной гладкой коже, делая их силуэт более соблазнительным. Кто-то, ведя неспешные беседы, сидел на камнях, окунув в тёплую воду лишь ступни, от того их одеяния оставались сухими и объёмные формы оставались чуть более скрытыми.       Томясь от одиночества в деревне, что расположилась невдалеке от реки, юные создания решили испытать судьбу. Все как один прожив до двадцати лет, так и оставались девственно чистыми. Мужиков на всех не хватало. А те, что были уже разобраны. Так как тут быть? Вот и приходилось немного рисковать. Уж с полгода как рискуют, а всё никто не позарится…       И нет, прелестники не ждали каких-то водных нимф, русалок и кого-то подобного…              — Двадцать, — хриплым грубым голосом произнёс варвар.       — Неужели повезло, — оскалился вождь, сидящий на матёром чёрном волке. Вождь и сам: черноволос, кареглаз и загорел. Почти всё его племя такое. Редко когда рождались светлоликие. И то таких считали слабаками. Что всегда так и получалось.       — Далеко пришлось ради этого забраться, — произнёс заговоривший первым. — Вождь, тебе выбирать, — он сдвинулся в сторону, вставая немного за вековой дуб.       — Пора немного разбавить нашу кровь, — вождь вышел вперёд и посмотрел вниз. От такой красоты даже он растерялся. Прелестники и прелестницы радовали глаз матёрого варвара. Все как один: высокие, с потрясающими телами, что могли выносить далеко не одного ребёнка. С длинными волосами, светлыми ликами. А их кожа и с такого расстояния казалась безумно нежной и манящей коснуться её губами. Вождь был бы не против пасть ниц перед одним из них. Или одной из них.       Эрнг — вождь варваров, что обитают на востоке. Обычно они не забредали так далеко, но были вынуждены. После битвы с враждебным кланом их ряды сильно поредели. Женщин осталось мало — большая часть из них такие же воительницы, как и мужчины, — а способных рожать юношей и вовсе не осталось. Набеги на деревеньки стал единственным выходом. Чем быстрее произойдёт зачатие, тем быстрее его клан пополнится новыми воинами. А тут такие сочные…       Эрнг своему возбуждению не удивился. Тоже он чувствовал и от тридцати своих воинов. Жаль прелестников на десяток меньше. Даже тем, что пришли не хватит. А уж что говорить о тех, кто остался защищать клан. То, что от него осталось. Сейчас, в первый набег, будет действовать одно правило: кого поймал, того любить и будешь. Поэтому те, кто мог сейчас подсматривали для себя пару. Эрнг самую малость опасался, что, не поделив какого-то прелестника или прелестницу — от них всех веяло тем самым приятным ароматом плодоносящих за таких убить незазорно — передерутся между собой. В какой другой ситуации Эрнг бы на это наплевал — кто силён, тому и добыча. Но не когда его клан настолько потрёпан.       Сам Эрнг подметил двоих. Огневолосую полнотелую деву с волосами в мелкую волну и нереально большими светло-зелёными глазами. Она резвилась в воде с подругами, оттого её тело казалось ещё более желанным. А чего стоили те моменты, когда от каждого её движения груди колыхались. Такие красоты даже в огромных ручищах Эрнга не поместятся. Жаркая дева, ничего не сказать. Вторым вниманием был удостоен юноша — потому что сидел он дальше, когда как дева, что логично, отошла поближе к скрытым за кустами варварам. Юноша привлёк внимание вождя, когда махнул ногой, обрызгивая водой чернявого прелестника, отозвавшегося на такую шалость звонким смехом. Эрнга немного расстроило, что юноша не был в воде, дабы рассмотреть его прелести повнимательнее — если у девы всё на виду, то у него всё оказалось скрыто. Эрнг хмыкнул, когда юноша, потянувшись, поднял руки над головой, сцепив их в замке. Одеяние, чем-то напоминающее длинное платье, цепляющееся тонкой петлёй на шее, скрыли тело, но когда он начал вставать у Эрнга даже дыхание перехватило: юноша поджал одну ногу, опёрся руками о камень, и настолько соблазнительно прогнулся в спине, выпячивая объёмный зад, что стала видна форма. Вот тут-то вождь и не устоял. Что поделать, но именно к этой части тела у него большая слабость.       — Этот! — плотоядно оскалившись, Эрнг поднял руку, пальцем указывая на юношу, чьи волосы свисали ниже бёдер, а их цвет ярче колосьев ржи. Его кристальные серые глаза завораживали, а на то, как плавно он водит бёдрами из стороны в сторону в неспешном шаге, можно смотреть вечно.       Даже не смотря на то, что большая часть варваров не видела на кого указывал вождь, они увидят это позднее. Ведь первым за своей парой рванёт именно вождь, а через несколько секунд после него и все остальные. Так они избегут неприятного момента, ведь никто не имел права даже пальцем касаться пары вождя. Ровно до того момента, пока этот или эта ему не надоест и он не избавится от него за ненадобностью.       — Вперёд! — рыкнул Эрнг и волк, легко перемахнув через кусты, ринулся по небольшому пригорку вниз.       Заметившие варваров деревенские лишь на мгновение растерялись, а после бросились прочь с паническими криками. И что-то в этих криках Эрнгу показалось странным — ему он слышался… наигранным. Наплевав на это, он взглядом уцепился за свою пару — и плевать хочет тот этого или нет. Немного свесившись, Эрнг вытянул руку, и как только волк оказался близ юнца, перехватил его за талию и дёрнул на себя, спиной укладывая на спину волка, ну и попутно получая локтем в нос, из которого тут же хлынула кровь. Бойкий попался. Это очень даже хорошо. Эрнг знал, как с такими бороться: шустро сжал его небольшой член. Юноша на это резко перестал брыкаться и забавно выпучил глаза.       Продолжая держать паренька за член, Эрнг усадил его боком, рассматривая испуганную мордашку — того и гляди слёзы пустит. Или нет. Вновь ему показалось, что-то в поведении прелестника не то. Медленно отпустив член паренька, Эрнг ловко связал ему руки за спиной и перевернул задницей наверх, укладывая на спину волка. Он не отказал себе в любезности и, задрав подол платья, уставился на ровную попку. Схватившись за ягодицы, Эрнг сильно развёл их в стороны, облизнувшись на маленькое розовое сморщенное колечко, от которого так и разило невинностью — это ещё лучше!       Милли замер затаив дыхание. То, что ему рассказывали о варварах, превзошло все ожидания. Схвативший его дикарь до боли сжимал задницу. Это заставляло Милли трепетать и возбуждаться. Но нельзя показывать свою заинтересованность! А ещё его интересовало, что же ему в бок странное тычется, такое тёплое и немного липкое. Эрнг, из-за того что члену от перевозбуждения стало тесно, вытащил его наружу, даже не смотря на то что паренёк лежал на расстоянии, конец хера утыкался в него. Нежное мальчишечье тепло точно перетекало на Эрнга, растекаясь негой по телу. Крохотная, точно сросшаяся розовенькая дырочка так и манила к себе. Манила своим скромным нетронутым видом. Манила своим тягучим запахом. Манила своим трепетом. Да ещё и сжималась, будто боялась. Скорее это паренёк не мог справиться с нарастающим внутри волнением, отчего анус то напрягался, то расслаблялся.       Обернувшись, Эрнг огляделся. Последнюю, самую прыткую деву, ту самую, рыжую, поймали прямо при нём. Двое воинов, что за ней гонялись, получили от неё от души. Бойкая дева — очень хорошо! Значит и дети от таких будут соответствующие. Те же мужи что остались без партнёров на собратьев смотрели с завистью.       — Уходим! — гаркнул Эрнг, разворачивая волка к широкому проходу в горе, коий вёл в степи, так называемые Дикие Земли.       Милли бы больше порадовался, если бы похититель нормально его посадил, а то созерцать, как перед глазами земля проносится не особо интересно. Да и от лап волка отлетала пыль с грязью и мелкими камешками. В глаза же всё! Рискнув, Милли завозился, из-за чего чуть не грохнулся — Эрнг легко его перехватил, подтянул и посадил перед собой. Внимательно его оглядев, он не увидел и намёка на страх. Скорее паренёк недоволен, чем испуган. Да и лицо раскраснелось от прилившей к голове крови. Не такой реакции Эрнг ожидал от деревенских неженок. Хотя это даже к лучшему: ни сопротивления, ни истерики, ни воплей, ни попыток сбежать. Напрягшись будто ждал подвоха, Эрнг оглянулся рассматривая пойманных. И ни один из них не дёргался. Никто не пытался звать на помощь. Сидели скромненько, кто ножками болтал, кто за своего мужа держался, сидя позади.       Нервно сглотнув, Эрнг жёстко схватил пару за лицо, отчего тот даже вздрогнул и заставил посмотреть на себя. Пара… Паренёк диво красив. Брови светлые, тонкие, ресницы чёрные-чёрные, длинные, изогнутые. Губы нежно-розовые, полноватые — в них захотелось впиться своими. На щеках милый румянец. Часть лица скрыта из-за растрепавшихся волос. Эрнг засмотрелся на серые радужки, которые с такого расстояния казались какими-то волнистыми и неестественными. Скорее не привычные его роду. Эрнг надеялся выяснить, в чём подвох и почему похищение прошло так спокойно, а в итоге залюбовался глазами невинно потупившегося паренька. И чего это у него странный блеск в глазах появился? Не любящий когда ему не понятно Эрнг решил на это не отвлекаться, думая, что это всё из-за усталости — несколько дней и ночей сюда добирались. Теперь столько же обратно. А как доберутся, сразу в свой шатёр, завалить пару на шкуры, служившие постелью и взять с него своё. И постараться нужно, как следует, чтобы зачать.       С подозрением глянув на прижавшегося к нему прелестника, Эрнг вновь нервно сглотнул: где же подвох? Может, юные девы и юноши не до конца осознают, что с ними случилось? Не осознают, в чьи лапы попали? Знал бы сам Эрнг каких прелестников похитил, так бы не думал. В каждом селе таких рождаются много, а куда их девать не понятно. Благодаря вот таким набегам и спасаются…       Степь встретила вождя и его свиту палящим солнцем, летающими над головой стервятниками, тёплым ветром и перекати-поле. Обширные занятые варварами земли никак не поддавались королям с их видением мира и желанием нести свою цивилизацию. Дикие Земли не единожды пытались захватить, но когда подобное происходило, кланы варваров всегда объединялись и вышвыривали нежеланных гостей обратно в их поля. И если сами дикие племена зачастую за своего готовы были жизни отдать, а за похищенную кем-либо пару — объявляли войну. А вот короли не особо спешили спасать тех, кого нет-нет, да дикари всё же похитят. За того прелестника, что сейчас перед ним сидел, незазорно и в морду дать. А этот прелестник что-то подозрительно как-то жмётся и жмётся. Но… как же красив!       После нескольких часов быстрого продвижения всё глубже на дикий восток вождём варваров было принято решение остановиться возле реки, дав напиться волкам, заполнить бурдюки и выдвинуться к горам, где безопаснее всего спрятаться от всякого ночного зверья.       Во время стоянки никто из тех, кто поймал себе пару, не отказывал в любезности их всячески потрогать, то шлёпнуть, то за грудь схватить, то грубо поцеловать, то, сорвав платье продемонстрировать другим, какой «драгоценный камень» им достался. Эрнг и сам не мог оторваться от своего прелестника, поглаживая его прелести: то груди, то бёдра, то ягодицы. А потом и вовсе толкнул в реку, только чтобы посмотреть, как ткань облепит тело. Очень аппетитно облепило. Да ещё и сам Милли, с вселенски обиженным видом поднимаясь из воды, специально задрал подол — типа он ему мешался — продемонстрировав ляжки. Очень аппетитные ляжки… Если бы не понимание что нужно спешить, Эрнг бы его прямо там завалил. Но если даст слабину, то опоздают и не успеют до ночи к скалам — к безопасному ночлегу.       — Вождь… — неуверенно произнёс подошедший военный советник; единственный оставшийся в живых из пяти.       — Иди, умойся, — Эрнг специально толкнул юнца посильнее, уронив его в воду, в которую тот с вскриком неожиданности нелепо свалился. — Что тебе? — это уже адресовано советнику.       — Дай разрешение, — тот указал на ту самую рыжую деву, которую вождь углядел первой. — Сил уже никаких нет терпеть. Уж больно хороша она.       — Нет, — сказал, как отрезал Эрнг. — Ты думаешь, мне не хочется? — он покосился на своего пару, который ходил по воде туда-сюда, до самого паха задрав подол, чтобы подол не мешался. — Нужно как можно быстрее возвращаться, иначе можем опоздать. Многие знают, что наш клан ослабел. Нельзя давать повода для нападения. Как вернёмся, так своей девой и насладишься, — хлопнув заметно расстроившегося советника по плечу, Эрнг скомандовал собираться. Усадив Милли перед собой, он ловко запрыгнул позади, легко цепляясь за жёсткую шерсть волка и зажимая между рук паренька.       Милли никогда и нигде кроме своей деревеньки не был. Сейчас же, смотря по сторонам и видя сплошной песок с камнями, становилось тоскливо. Когда перед глазами красивый светлый лес полный грибов, куда приятнее, чем острые скалы, смотрящие в ответ весьма не гостеприимно. Но всё же лучше жить среди песка и камней, чем в одиночестве в красивом лесу.       Как оказалось среди гор есть несколько пещер — к ним они добрались, когда солнце уже опустилось за горизонт. Чистое от облаков небо вспыхнуло от тысячи тысяч ярких холодных белых звёзд. На иссиня-чёрном полотне смотрелось это потрясающе. Милли даже засмотрелся, пока Эрнг не сдёрнул его с волка и шлепком по заднице не отправил к остальным похищенным в пещеру.       Связывать пленных больше не пытались. Поняв, что не выказывают неповиновения или хоть какого-то намёка на сопротивление, оставили их не связанными.       Пока варвары охотились на кого-то и готовили есть, разведя костры в пещере, Милли украдкой пробрался к выходу и выглянул наружу. За ним следили: воины были готовы броситься за ним, если даст хоть малейший намёк на побег. Но Милли просто смотрел в звёздное небо. Отчего-то ему казалось, что из деревни оно какое-то не такое. Словно смотреть что-то мешало. А тут оно такое огромное!       — Нравится?       От неожиданно раздавшегося вопроса Милли даже подпрыгнул.       — Небо, — Эрнг глянув наверх, опустил взгляд, рассматривая смутившегося юнца.       — Тут оно кажется более волшебным, — честно сознался Милли.       — Я тут кое-что подметил, — проведя рукой по боку парня к его заднице, Эрнг схватил его выше локтя, потащив за собой, от чужих ушей, — вы даже не думаете о побеге. Так?       — Так, — кашлянул Милли.       — Почему? Мы же варвары. Дикари. Разве нами не пугают детишек?       — А разве не странно, что мы друг друга понимаем? — вопросом на вопрос ответил Милли, красиво поджимая губы.       И только после его вопроса Эрнг об этом задумался. А ведь, правда, откуда деревенские знают язык варваров? И почему варвары понимают язык деревенских?       — Где подвох? — вопрос у Эрнга вырвался быстрее, чем он успел подумать.       — Ну, — кашлянул Милли, а потом подумал, какой смысл скрывать да и рассказал всё как есть: — такие как мы рождаемся часто. А куда нас девать? Не всегда есть возможность уехать в большой город. Да и не нужны мы там. Там своих хватает. Мы обычные люди, но есть в нас особый дар. Да вот только толку, — хмыкнул Милли, кладя руку на пах варварского вождя и ощущая под плотной тканью большой бугорок. — Тех, кого вы похитили уже по двадцать-двадцать два года! А мы всё в девственниках! — его голос стал обвиняющим. — Кто до семнадцати успел себе мужика поиметь, те остаются, счастливые и довольные рожают и рожают, — медленно опустившись на колени, Милли отвязал несколько узлов с ремешками и набедренная повязка Эрнга опала, являя взору толстый длинный член с густой растительностью в паху. — Как иногда достаёт слушать тех, кому повезло! Как начнут хвастать, что муженёк в постели как бог, так раздражение перерастает в зависть, — выдохнул Милли, наклоняясь вперёд и касаясь члена губами. — Как не желать этого? — бережно взяв член руками, Милли потёрся об него губами. — Особенно когда становишься случайным свидетелем этой страсти? Когда твоего друга или подругу так жарко берут, а ты, между тем чтобы уйти, смотришь на это и истекаешь, — порывисто выдохнув, Милли нежно поцеловал медленно твердеющий от его действий член. — Поэтому мы рискуем, — проведя от головки к паху языком, он заглядывал в глаза всё так же внимающему каждому его слову вождю варваров. — Рискуем вот так: отдаваясь на милость дикарям, — сжав член сильнее, Милли зажал головку губами, дрожа всем телом от нетерпения. Несколько раз погрузив член в рот Милли вынул его и шепнул: — всё лучше быть с кем-то, чем одному. Помяни моё слово: собери новый отряд и вас уже будут ждать другие. Такие же, как мы.       Эрнг хотел спросить о том, сколько вообще готовых отправиться в степи, по сути, в неизвестность, но жаркий рот на члене заставил мысли отойти на второй план. Милли сосал до того жадно, что периодами причинял боль. Для Эрнга всё отошло на второй план, и он просто, запрокинув голову и прикрыв глаза, наслаждался происходящим. Никогда у него ещё так не было, чтобы кто-то вот с таким наслаждением ласкал его член ртом.       — Он уже такой твёрдый, — пробормотал Милли, вынимая член изо рта и покрывая его медленными поцелуями.       — Тогда достаточно, — схватив паренька за подбородок Эрнг, не чураясь того что в этом ротике только что был его член, развязно его поцеловал, да так, что паренёк даже начал задыхаться, не успевая заглатывать воздух. — Как можно не желать такого как ты, — задрав подол платья Эрнг помог Милли его полностью стащить и откинул в сторону, на тропу между камней, где они были точно в уединении. Чёрный волк преграждал тропу с одной стороны, поглядывая на хозяина и его пару со скукой во взгляде. — Он будет нас охранять, — заметив, куда смотрит Милли, сказал Эрнг. — Или ты хочешь, чтобы он тебя трахнул? Только после меня!       Милли вопрос застал врасплох. Зачем кому-то заниматься этим с волком? С животным! Милли никогда о таком и не думал. И совсем перестал, когда варвар грубо развернул его спиной к себе, прижав к неровной поверхности скалы, крепко хватаясь за ягодицы и разводя их в стороны. Маленький анус уже поблёскивал, намекая, что его обладатель уже готов. Готов Милли или не готов, не особо важно — если в девственную дырку без подготовки всадить член таких размеров, повредить можно знатно. Да и кровь хлынет далеко не только девственная.       Точно беря пример с Милли, Эрнг вытянул язык, касаясь ануса. Приятный вкус выделений растёкся по языку, заставляя зажмуриться от удовольствия. Немного подразнив Милли, он просунул в анус сразу два пальца, нисколько не удивляясь его тугости, и тому, что паренёк выпятил задницу, привставая на носочки, точно взвывая поспешить.       — Внутри так горячо! — выдохнул Милли и Эрнг поднялся, рукой водя членом между его ягодиц, пытаясь использовать выделения как смазку. Но не тут-то было. Несмотря на сильное возбуждение, от которого внутри задницы всё полыхало и пульсировало Милли при всём желании не мог дать Эрнгу желаемого. Не мог дать задницей. Поэтому пришлось его немного подтолкнуть, направить, указать, как сделать. Сжав руку вождя, Милли утянул её к своему болтающемуся вялой тряпочкой члену. А вот это уже Эрнга удивило — если возбуждён, почему член не стоит? Соски и те вон как набухли и затвердели, а этот висит.       — Подои его! — надломившимся голосом подсказал Милли.       — Что? — удивился Эрнг.       — Просто… сожми…       Взяв себя в руки, Эрнг схватился за небольшой член паренька и сделал, как сказали. В юности, когда он ещё не был вождём, ему доводилось доить и коз, и коров. Действуя так же, в скором времени он достиг того, на что Милли намекал не в силах рассказать нормально, ибо от желания его начало трясти всё сильнее, поэтому сам он ничего и не смог сделать. Когда член брызнул очень вязкой белесой каплей, Эрнг вновь растерялся, но вида уже не подал. Следующую он поймал, подставив руку, вымазав в ней член. Смазав и анус, ещё немного растянул его, тыча во внутренние стенки, чтобы подготовить и их. На всю длину в любом случае не получится, но это лучше, чем ничего.       — Будет больно, — в самое ухо Милли выдохнул Эрнг, накрывая его рот ладонью и с одного толчка проникая сразу наполовину.       Милли показалось, что его напополам разрывают. Внутри задница взорвалась болью, которая нарастала с продвижением члена в её глубины и стихла лишь тогда, когда Эрнг плотно прижался волосатым пахом к его ягодицам. Замычал Милли громко, но нужно было перетерпеть первые минуты. Как рассказывали опытные в этом деле девушки и парни в деревне: больно только сначала, а затем, это ощущение перерастает в такое удовольствие, которое хочется продлить как можно дольше. А ещё многие соглашались, что отчего-то в первый раз всё пролетает быстро. А потом много крови, кою ещё после себя и убирать надо.       Замерев почти на минуту, Эрнг дал привыкнуть не только Милли, но и самому себе. Паренёк сдавил его настолько сильно, что даже удивительно. А анус и того больше — сжимался на члене причиняя боль. И Эрнг чувствовал, как его член окунается во влагу. Влагу, что пахла кровью.       Перехватив Милли за ногу под коленом, поднимая её, он схватился за одну из его грудей, зажимая пальцами твёрдый набухший сосок, Эрнг этим дал ему и устойчивости и более свободно крови капать вниз… Милли сильно испугался, когда тихо лежащий волк вдруг резко подскочил и с рыком кинулся к ним. Он-то посчитал, что его сейчас реально заставят трахаться с этим монстром, но волк замер вблизи, быстро слизывая его девственную кровь, а слизав её с камней, он облизал ногу, поднимаясь по ней к анусу.       — Не страшись, — рычаще прошептал Эрнг. — Он мой брат. Моя защита. Он возьмёт с тебя лишь капли крови, чтобы связать и тебя и себя и меня. Мы станем ближе. Сильнее. Ты родишь нам сильных детей.       На слове «нам» Милли снова напрягся и тут же собрал глазки в кучку, когда Эрнг наконец-то задвигался. Сначала медленно, а затем, наращивая темп всё сильнее, отчего яйца начали врезаться в ягодицы со шлепком. Волк же между тем продолжал вылизывать их обоих, не давая могущественной первой самой чистой крови пропасть. Но пропасть это одно — если такая попадёт не в те руки, всей семье придёт конец. Отвлекаясь на всё это, Милли и думать, забыл про «НАМ», чтобы это не означало. Он же не знал, что попал в руки оборотней, а волк и в правду родной брат Эрнга.       Как бы и кто не описывал ощущения при соитии — слова и половины не давали понимания того, что это на самом деле. Эти волны, отдающие покалыванием в каждой клеточке тела. Этот жар внутри. Рванный ритм стонов и криков из-за той силы с которой вторгался в тело оголодавший до близости варварский вождь. Ещё и обжигающее горячее дыхание волка, и его мягкий язык на ногах, небольших яичках, бёдрах, до куда доставал его длинный язык — везде, куда попадали капли девственной крови.       — Оставлю в тебе. Всегда буду оставлять в тебе! — рыкнул Эрнг, обильно изливаясь, не вынимая члена.       Когда же кончил Милли, то он просто потерял сознание от переизбытка эмоций. В голове будто взорвался целый мир, заиграв пёстрыми красками.       — Теперь у нас неразрывная связь, — Эрнг, подхватив Милли на руки, заглянул в глаза брата.