Новогоднее приключение или как Шастун полюбил новый год

Новый год — что это? Самый простой ответ — праздник, который означает конец старого и начало нового года. Наверное, это правильное и простое определение этому словосочетанию, но что, если залезть глубже, дальше, чем просто поверхностный ответ, не несущий в себе ни капли души? Тогда выходит уже по-другому. Каждый человек закладывает в понимание нового года что-то своё, что-то сокральное — такое, о чём не хочется кричать во всеуслышание, но и держать внутри невозможно. И именно таким образом получаются новогодние сказки, кино, мультфильмы и сериалы, пишутся картины, создаются различные предметы искусства. *** Антон никогда не любил новый год. Для него этот праздник не был чем-то особенным, наоборот: как и на любой другой праздник, вся семья просто собиралась за столом и ела оливье, запивая его шампанским. А вся эта атмосфера псевдопраздника, создание ощущения сказки, заставляющее хоть на секунду, да поверить в чудеса — что-то настолько неприятное, что Антон старался поменьше выходить на улицу, чтобы не видеть мириады окон с гирляндами, праздничные витрины, ёлки, ярко украшенные игрушками — всё это было ему чуждо, он хотел себя по-максимуму оградить от всего этого «ньюэ дерьма». Почему он так делал, думал? Антон никогда не скажет об этом публично, но всё же, причина ему была ясна: он боялся разочароваться, боялся, что будет больно. В детстве его уже обманули, разрушив мечту о маленькой портативной приставке PSP, которую ему никто не принёс под ёлку. Маленький на тот момент мальчик очень сильно расстроился, но в чудо верить не перестал. На следующий новый год он узнал, что Дедом Морозом всё это время являлся его дедушка, и жил Дед не в Великом Устюге, а на, мать его, соседней улице, куда рукой падать. После этого Шастун окончательно разочаровался в празднике, тот потерял для него весь шарм, начал вызывать только раздражение, от которого он тщательно бежал. Да, для Антона Шастуна новый год — просто день, ничего не значащий, обычный. День, который хочется побыстрее прожить, чтобы потом снова на год расслабиться. Вот и сейчас он сидел в своей комнате, играя в компьютере в шутер, интерфейс которого не менялся в связи с праздником, а оставался таким же серым и спокойным, не вызывая никаких эмоций. Убив очередного противника хэдшотом, он улыбнулся, взмахнув рукой — время закончилось, по итогам игры он оказался лучшим, что не могло его не радовать. Но радость эта длилась недолго — спустя пару секунд из соседней комнаты раздался крик: — Тош, поди сюда! — Как гром среди ясного неба обрушился на него голос матери. Не имея никакого права идти против мамы, он вышел в игровое меню, а после, встав с кресла, прошёл на кухню, откуда и доносился голос. Дойдя, Антон увидел, как мама пархает на кухне, готовя ужин. На окне светила гирлянда, из динамика телефона тихо лилась спокойная музыка, в такт которой мать пританцовывала во время готовки. Смешной фартук с каким-то то-ли троллем, то-ли орком в дурацком костюме, как и всегда, заставил Шастуна улыбнуться. Он опёрся на дверной косяк и, заглянув в кострюлю, пытаясь понять, что сегодня у них будет на ужин, удовлетворённо кивнул, после чего обратил взгляд на женщину. — Чего ты звала, мам? — Антош, сходи-ка в лес за ёлкой, а? — Мать посмотрела на него взглядом, по которому он понял, что отказывать ей будет себе дороже. — Большую? — Грустно спросил парень. — Ну как обычно, такую, среднюю. — Женщина провела рукой в воздухе, обозначая примерные габариты ёлки, которую её сын должен притащить из леса. — Это обязательно? — Всё же поинтересовался он. Ну, а вдруг прокатит? Вдруг мама пойдёт на уступки? — Да. Иди давай, я тебе за это колу куплю. — Сказала она, возвращаясь к плите, давая тем самым понять, что разговор окончен. «Ожидаемо. Ну ладно, хоть колу купят, и на том спасибо» — Подумал он, направляясь обратно в свою комнату, чтобы выключить компьютер и одеться. *** — Мам, я пошёл! — Громко крикнул Антон из прихожей, натягивая на голову большую старую ушанку, которую он любил больше, чем все эти модные «шапки-пидорки» — эта хоть была тёплой и закрывала всё, что нужно. А ещё его кудряшки очаровательно торчали из-под неё, создавая образ типичного деревенского парнишки. Впрочем, почти так оно и было: помимо того, что жили они в большом посёлке, в котором пусть и были магазины и кафешки, но по краям, а в особенности со стороны леса, находились простые деревянные дома, построенные много лет назад. В таком он, в общем-то, и жил. Небольшой одноэтажный дом, обделанный сайдингом, чтобы скрыть старые рухлые доски. В сравнении с некоторыми домами на их отшибе, дом Шастунов считался вполне приличным: тут и вышеупомянутый сайдинг, и пластиковые окна, и хороший новый деревянный забор, даже более того — их семья всегда его красиво украшала гирляндами снаружи, что заставляло его выглядеть хорошо на фоне остальных развалюх. — Удачи, Тош! Смотри, не задерживайся! — Это было последнее, что услышал Антон перед тем, как открыть дверь и столкнуться с морозом. «Вот блять, погодка ахуеть - не выхуеть» — Думал он, натягивая шарф повыше на лицо. Поправив рюкзак с топором, он убрал руки в карманы, направляясь по заснеженной, но расчищенной дороге прямо к небольшому лесу, в котором вот уже несколько лет он добывал ёлки. Занятие это ему, разумеется, удовольствия не приносило, но выбора особо не было: после смерти отца ходить было некому, поэтому роль добытчика ёлок была выдана Антону, который не смел отказаться от неё, ведь расстраивать маму ему не хотелось — она итак многого натерпелась. Вот и шёл Антон на морозе вдоль домов, пиная своими ногами снег, пока не дошёл до одного до боли знакомого домишки, в котором проживал его лучший друг — Димка Позов. Несмотря на то, что Дима был на два года старше — ему уже было девятнадцать лет — с Антоном они ладили очень хорошо, понимали друг друга с полуслова, имели какие-то свои локальные приколы и никогда не расставались. Отворив калитку, он прошёл к дому и, вытянув руку, постучал по подоконнику одного из деревянных окон — это было окно в комнате друга. Звонить, или, уж тем более, стучаться в дверь было для них двоих чем-то чуждым, они всегда просто барабанили по подоконникам, вызывая тем самым друг друга на улицу. Антон немного отступил от окна, в котором через пару секунд показалось лицо Димы. Он открыл окно, высовываясь наружу, при этом немного морщась от мороза. — Чего ты припёрся? — Очень дружелюбно спросил он. — Выползай, за ёлкой пойдём. Мне одному страшно, темно ж. — Ответил Антон, обводя руками улицу, показывая, что тут на самом деле темно. — Давай, у тебя две минуты, пока я не закаченел. Дима кивнул и, закрыв окно, скрылся в комнате. Пока Позов собирался, Антон от скуки слепил огромный снежок, который спрятал за спину. Спустя пару минут дверь дома отворилась, и оттуда выскочил низкорослый парень, который, как и Шастун, был в ушанке. Ему она не шла так, как Антону, но всё же, он её носил из-за удобства, а не красоты. — Пойдём. — Сказал он, направляясь в сторону калитки. Ничего не предвещало беды, он уже добрался до неё и начал открывать, как сзади, прямо в спину, ему прилетело что-то большое, неприятно ударясь. Позов развернулся, выпучив глаза. Его взор сразу же упал на скрючившегося от хохота Шастуна. — Тох, ты ахуел? — Недовольно спросил он, наклоняясь, чтобы быстро набрать снега в ладонь и слепить из него снежок, который дальше метко кинул прямо в бошку Антона. Тот, перестав смеяться, выпрямился. — Ладно, сравняли счёт. А теперь пошли. — Пробормотал он. Парни, открыв таки калитку, направились в сторону леса, разговаривая обо всём и ни о чём. У них так было всегда: они выходя погулять, постоянно болтали о всём, что только приходило на ум, делая иногда паузы на то, чтобы кинуть кого-то в снег, если это была зима, или толкнуть в речку, если это была вылазка покупаться летом. Им было хорошо вместе, так, за разговорами, время шло быстрее. И вот сейчас, спустя, казалось, пару минут, парни очутились около леса. Здесь хорошая, расчищенная трактором дорога заканчивалась, становясь простой тропинкой, которую протоптали люди: она была кривой и косой, временами слой снега был больше, из-за чего нога неприятно проваливалась в него. Но это не было помехой, ребята привыкли к такому. — Ну че, почапали? — Сказал Антон, доставая фонарик. Он включил его, освещая себе путь. Дима последовал примеру друга и сделал то же самое. Теперь два луча освещали дорогу. — Пошли, пошли… — Пробормотал он, вставая на тропинку вслед за Шастуном — вдвоём там было не пройти, приходилось идти друг за другом. Парни вошли в лес, который встретил их… ничем. Из-за того, что было темно, не было особо хорошо видно красивых, усыпанных снегов елей, берёз и прочих деревьев. Зайцы и белки, которых можно было там встретить, тоже хорошо прятались в темноте, и лишь далёкий вой то-ли волка, то-ли собаки давал понять, что они находятся не на центральной улице посёлка, а в лесу. По пути они, конечно же, продолжали свой разговор, не умолкая ни на минуту: обсудили и выход новой трипл-эй игры, и учителей, которые, как настоящие гниды, задали на каникулы уйму домашнего задания Шастуну, и сессию, которая была на носу у Димы, и многое многое другое. — Че вы, как новый год справлять будете? — Невзначай спросил Дима. Он прекрасно знал отношение Антона к празднику, но всё же интересовался, что да как, чтобы узнать, можно ли будет пригласить их в гости. Там бы они смогли посидеть поиграть на приставке, пока родители бы сидели за столом, отмечая приближающийся новый год. — Да хрен его знает. — Честно ответил он. — Пока ещё не прошерстил у мамы этот вопрос, надо будет, как домой вернусь, поинтересоваться. А че? — Он обернулся, уставившись на друга, случайно осветив лицо последнего фонариком. — Блять, Антон! — Дима тоже направил на него фонарь. Шастун, рассмеявшись, опустил руку, убирая тем самым луч света с лица друга. — Может, вы к нам придёте? Порубимся в мортал, или в гонки какие-нибудь, а? «Звучит неплохо. Всяко лучше, чем сидеть за столом и слушать речь Путина» — Подумал Антон. — Звучит неплохо. — Озвучил он свои мысли. — А твои против не будут? — Шастун развернулся, продолжая путь. — Не, они сами мне предложили вас позвать, так что приходите, гости дорогие. — Закончил фразу он противным писклявым голосом, пародируя таким образом свою маму. — Так че думаешь? — Я спрошу у маман. Думаю, это будет всяко лучше, чем сидеть дома вдвоём. — Ответил он. — Дай знать, как решите. — Последнее, что сказал по этой теме Дима, перед тем, как они перешли к обсуждению «ебучих биатлонистов, которые не могут ни стрелять, ни ехать нормально». *** Спустя минут двадцать, Антон приметил подходящую, по его мнению, ёлку: небольшая, где-то по пояс, пушистая, с хорошо сохранившимися иголками и красивой острой макушкой. — О, то, что нужно. — Тыкнул он пальцем в сторону ёлки и, повернув, направился в сторону дерева, укрытого, словно одеялом, снегом. Дима зашагал следом, неловко припрыгивая, пытаясь не утонуть в снегу. — Твою налево, че так глубоко! — Выругался он, догнав Шастуна. — Давай, руби, дровосек. — Дима махнул на ёлку, призывая друга уже, наконец, начать дело. — Ну, че встал? — Он подошёл поближе и толкнул Антона в снег. Тот упал прямо лицом и пролежал так пару секунд, прежде чем приподнять голову, чтобы сказать: — Иди к Деду Морозу в печку. После этого он перевернулся на спину, даже не пытаясь встать. Антон раскинул руки по сторонам, уставившись на усыпанное мириадой ярких звёзд небо, которое в эту ночь не было скрыто за тучами. Хоть из-за макушек деревьев обзор был неудобным, но разглядеть, какова красота звёзд, было всё равно не трудно — нужно было только посмотреть в просвет между деревьями. Антона всегда завораживало ночное небо, то, что именно ночью можно было увидеть его — бескрайний неизведанный космос, срывающий в себе миллиарды звёзд и планет, на одной из которых, возможно, именно в этот момент, на земле также лежало другое живое человекоподобное существо, глядя в эту тёмную глубь, думая, что там, где-то в миллионах световых лет, есть кто-то такой же, как он. Антон бы и не узнал, что Дима лёг рядом — настолько тихо тот плюхнулся поблизости — если бы в один момент не услышал справа от себя «Красиво, правда?». Очнувшись от своих мыслей, Шастун повернул голову, натыкаясь на профиль друга, задравшего голову к небу, подобно Антону пару секунд назад. — Невероятно красиво. — Он снова откинул голову, направляя взгляд на звёзды. — Димас, как думаешь, там кто-то есть? — Тихо спросил Антон. — Да, Тох. Космос настолько большой, что я в жизни не поверю, что мы — единственные его обитатели. Ну бред же какой-то. — Также тихо проговорил Дима, не желая портить момент. Вот так, лёжа в снегу, и глядя на звезды, парни и не заметили, как снег стал падать всё в больших и больших количествах, и ветер набирал обороты, разгоняясь всё сильнее. Поняли это только тогда, когда чистое ранее небо перед глазами стало почти не видно. Резко вскочив и осмотревшись, Шастун с Позовым поняли, что местность как будто бы изменилась. Антон, который уже много лет ходил по лесу, не узнавал, где они, не видел ту небольшую ёлку, которую хотел срубить. Дима, очевидно, тоже понял, что что-то произошло, поскольку был слышен его тяжёлый, громкий выдох, за которым последовало: — Блять, где следы и ёлка? — Я… Я не понимаю, Дим, не понимаю. — Пробормотал Антон, вглядываясь в темноту. Подняв фонарики с земли, они начали светить ими, но даже это не помогло — всё ещё ни намёка на их следы, всё ещё никакой ёлки в метре от них. Ни-че-го. Стало действительно страшно. Антон, будучи не таким спокойным, как Позов, начал нервно бегать из стороны в сторону, теряясь ногами в сугробах, пытаясь найти знакомую тропинку, но ничего такого даже близко не было видно. Дима же просто стоял, думая, как так вышло: пролежали они не более пяти минут, следы бы за это время не успели пропасть в снегу, а уж ёлка-то тем более не смогла бы исчезнуть из-под носа! — Как в каком-то фильме. Всё пропало, всё исчезло — маньяка не хватает! — Попытался пошутить старший, но, увидев, что на лице Антона паника стала только наростать, отбросил приколы в сторону и подбежал к другу, хватая того за плечи. — Тише, Тох, тише. Так вот бегая ты делу не поможешь. — Шастун продолжал бешено вертеть головой, бегая глазами по деревьям. — Антон, мать твою! — Прикрикнул Дима. — Смотри на меня, тихо. Давай, вдох-выдох. Да, вот так, молодец. — Спустя минуту дыхательных упражнений, парень, вроде бы, немного успокоился: во всяком случае, теперь он не вертел головой так сильно, а просто смотрел на друга со страхом в глазах. — Дима, че нам делать? Я ведь маму расстрою, ёлку не принесу… — Позова слегка удивило то, что он боялся не смерти где-то в лесу от обморожения, а того, что мама расстроится отсутствию ёлки. Вот чудной! — Прислушайся. — Они оба замолчали, вслушиваясь в звуки леса. — Слышишь в той стороне глухой звук? — В ответ он получил кивок. — Я думаю, это кто-то дерево рубит. Пойдём туда, может, нас выведут отсюда. Всё равно другого выхода нет. — Дима отпустил Антона и медленно пошёл в сторону звука, освещая дорогу фонариком. — А если нас убьют? — Значит, судьба такая. В любом случае, выбора у нас нет: либо умереть здесь от обморожения, либо попытаться найти людей. Авось прокатит фокус, и нас выведут. — Пожал плечами Дима, услышав, что Антон пошёл следом.