Я (не) люблю зиму

Ангел устал. Он сидел на диване, забравшись на него с ногами, жался в комочек, кутался в теплый кокон из большого мягкого пледа и смотрел в окно. За окном легкий снег распирал облака и нетерпеливо падал вниз. Ангелу не было холодно, но он невольно зябко ежился, когда остывший ветер порывом подхватывал снежные хлопья и небрежно закручивал их в беспорядочную карусель. Когда вернулся Дин, ангел даже не бросил на него взгляда, продолжив молча смотреть в окно, взъерошенный, теплый словно после сна, окутанный целиком, кроме лица, огромным мягким пледом. При виде этого зрелища у Дина возникла потребность срочно отгладить тысячу котов, чтобы слить куда-то переполняющие его от такой картины нежность и умиление. - Да брось. Зима – это не так ужасно. Можно проводить больше времени дома. Человека греет человек, - охотник присел рядом с Касом на диван и бережно, но крепко обнял его через одеяльный кокон. Через мягкие объемные складки суровый воин Господень прощупывался таким хрупким и уязвимым. Охотник нежно прижался щекой к теплой колючей щеке ангела и глубоко вздохнул. Да, определенно существует какая-то ангельская магия, магия комфорта и уюта, срабатывающая при таком близком контакте. Повозившись, ангел все же нашел выход (или вход?) из своего гнезда, распахнул одеяло и обхватил им Дина, прижав к себе. Плед принял их обоих в свой теплый маленький мир. Человек завел руки ангелу за спину и провел ладонями по лопаткам, там, где предполагалось бы место произрастания крыльев. В ласковых объятиях ангела Дин расслабился, уткнулся носом тому куда-то в шею и улыбнулся своим мыслям. Грозный небесный воин, позволяющий видеть себя сидящим на диване в уютной пижаме и мягких вязаных носочках, старательно заворачивающимся в одеялко, сейчас казался ему таким домашним и близким. От приятных размышлений его вернуло в реальность тихо произнесенное «Дин», от чего охотник поднял голову и оказался лицом к лицу с ожидающе глядящим на него ангелом. Но ждал Кас недолго, он прикрыл глаза и мягко коснулся губами рта охотника. Дин глубоко резко вдохнул. Каждый раз он был к этому не готов, каждый из тысячи раз, когда жестокое немилостивое порождение мрачных небес, уместившееся в хрупком сосуде, касалось его губами и требовало ответить на это касание. Кастиэль вывел Дина из размышлений, аккуратно толкнувшись языком между его губ. Охотник, наконец, ответил на поцелуй и попытался поймать и втянуть в рот бархатистый язычок, обводящий его губы, попробовать его на вкус. Ангел хватал, сильнее стискивал, прижимал охотника к себе. Нежный поцелуй становился все более жадным и торопливым. Язык, мокро исследующий горячее нутро, настойчиво проводил по белым ровным зубам, деснам, вызывая прилив жара к низу живота. Кастиэль внезапно разорвал поцелуй и мягко, но с силой толкнул Дина в грудь, уронив спиной на диван. Затем, проведя руками от груди к животу, повозившись с застежкой, резко сдернул джинсы вместе с бельем вниз, выпутал охотника из них и отбросил раздражающие вещи на пол. Охотник никогда не боялся его, не чувствовал себя беззащитным, но в этих играх – кто кого передавит, чаще всего проигрывал, как в физической силе, так и в способности не захлебнуться эмоциями. Каждый раз, когда ангел непоколебимо напирал, давил, вся охотничья дерзость осыпалась под этой мощью, а попытки вернуть себе контроль терпели крах. К этому моменту у Дина уже крепко стоит, налитой член подрагивает в предвкушении дальнейших действий. К лицу приливает жар, а дыхание становится тяжелее, охотник хочет перекатить ангела и оказаться сверху, выйдя из своего уязвимого положения, но мысли обрываются, когда ангел мокро целует головку члена, а затем втягивает его в свой безумно горячий рот. От резко накатившего удовольствия Дин вдыхает воздух сквозь зубы, кладет ладони на голову ангела и делает толчок, требуя еще. И ангел никогда не отказывает. Берет глубже, сжимает губами, задыхается и с пошлым хлюпающим звуком резко освобождает изо рта. Охотник толкается вверх и мажет крепко стоящим стволом по горячим губам, но ангел лишь впечатывает его бедра руками в диван и дразнит головку кончиком языка, частыми мелкими полизываниями. Член все сильнее набухает и сочится предсеменем, Дин пытается вновь сделать толчок, но ангел железной хваткой крепко держит его, продолжая движения языком, не сглатывая слюну, позволяя ей стекать с языка, смешиваться с естественной смазкой, оставляя скользкие полосы на твердом стволе. Кас снова заглатывет член, размашисто сосет, потом переключается на посасывание головки с мокрыми звуками, подрачивая ствол в такт, чередуя эти два действия, словно не может выбрать, что ему больше нравится. Дин выгибается и открывает рот, облизывает свои губы, но сдерживает стон, ему кажется, что это будет окончательным признанием своей слабости, но, черт возьми, как же охуенно ангел отсасывает ему, какой это кайф, когда член проваливается в дико горячую узкую глотку и потом почти выскальзывает изо рта, чтобы снова быть проглоченным до конца. Ангел работал ртом, тек слюной, водил горячим языком, не теряя ритма, не останавливаясь, чтобы покашлять или сглотнуть. Дин глубоко дышал открытым ртом, тяжелый плотный максимально твердый член окатывало волнами жара и удовольствия, которые растекались по всему телу с каждым движением вверх и вниз, вверх и вниз, вверх и вниз. Когда охотника пронзил мощный оргазм, он сдавленно застонал, заходясь в спазмах, согнулся пополам, сильнее вцепившись в волосы ангела и прижимая его голову к своему паху, спуская горячую сперму глубоко в глотку. Когда закончились последние отголоски, Дин откинулся на диван и посмотрел на ангела, который, выпустив член охотника изо рта, теперь приподнялся и, приспустив пижамные штаны, медленно водил рукой по своему эрегированному члену. Не отводя взгляда от глаз Дина, продолжая мягко подрачивать себе, он обхватил губами два пальца другой руки и начал их посасывать, надавливая на язык, проводя под языком, собирая густую тягучую слюну. Он пихал пальцы глубже в рот, словно только что не насосался чужого члена и хотел еще и еще. Ангел дышал глубоко и все ускорялся, Дин ждал, что тот вот-вот кончит. Но Кастиэль вынул мокрые пальцы изо рта, оставляя ниточку слюны, и пристроил их к заднице Дина. Уже было расслабившийся в послеоргазменной неге охотник вздрогнул от неожиданного влажного прикосновения и поджался. Кас продолжал гладить его мокрыми пальцами, не отводя взгляда и слегка склонив голову набок. Снова облизав пальцы и добавив слюны, ангел прислонил член ко входу и толкнулся головкой внутрь. - Смазка! – вскрикнул Дин, вцепившись пальцами ангелу в плечо и сжимая ноги. Кастиэль, не выходя, рывком раздвинул его крепкие бедра и хлестко ударил ладонью по нежной внутренней стороне, оставляя болезненный красный след. Ясно растолковав данное действие и поняв, что метаться по квартире в поисках лубриканта или его аналога ангел не намерен, Дин сжал зубы, часто поверхностно задышал и сильнее сжал плечо Каса, чтобы отвлечь себя от жгучей боли. Охотник закинул одну ногу на спинку дивана, вторая соскальзывала с края, раздражая и беся, и Кас перехватил ее и закинул себе на плечо. Это было так пошло и так дико больно, ангел наваливался на него, толкался внутрь, закрывая глаза и часто дыша. На сухую плохо шло, член заходил только наполовину, слюна была фиговой смазкой, слишком туго, слишком узко. Несмотря на это, ангелу хватило всего нескольких минут этой пытки, чтобы достичь пика. Он прогнулся в спине, простонал, и излился внутрь. Отойдя от оргазма, ангел спихнул ногу Дина со своего плеча и повалился на охотника сверху, вдавливая в диван, прижимая горячим тяжелым телом. Дин вытянулся под Кастиэлем, насколько это было возможно, и обвил руками его спину. Кас, нашарив на полу свалившийся плед, небрежно накинул его на них, не потрудившись расправить и как следует укрыться. Дин задумчиво поглаживал его по спине, нежно водя руками вверх-вниз, иногда спускаясь и проводя по ягодицам, слегка сжимая. Ангел снова победил, заставил его бесстыдно кончить под своим горячим ртом, а потом грубо взял без какой-либо подготовки и не заботясь о его удовольствии или хотя бы комфорте. И Дину это нравилось, черт возьми. Он побеждал любых монстров и чудовищ, саму смерть, бросал вызов богам, но этот противник был ему не по силам. Ангел немилосердия всегда брал свое, нежностью, лаской, нагло, нахально, насильно, любым способом. Кастиэль же, развалившись на Дине, проваливаясь в дрему, решил, что этот способ лечения от зимней меланхолии его вполне устраивает и мысленно поставил еще одну галочку в своем списке по успешно (по его мнению) изученным человечьим повадкам.