milky way

Когда в прихожей что-то с шумом падает на пол Даби напрягается, когда вслед за звуком какой-то упавшей мелочевки следует звук свалившегося на пол тела, напряжение превращается в беспокойство. Ястреб мучительно сведя брови над переносицей, жмурит глаза и неловко поднимается, вернее, пытается подняться с пола, опираясь на стену. Глупая Птица… — Кто-то снова переусердствовал на патруле? — Даби тянется к нему в попытке помочь, заранее предрекая ворчание и всякого рода отшучивания. — Хей, Птаха? Глаза улавливают нездоровый лихорадочный румянец на щеках и прилипшие ко лбу светлые волосы, легкая вуаль пота на лице и… Прикоснуться, ровно как и сделать еще один шаг для того чтобы сократить расстояние до минимума ему не дают. — Не трогай! — звучит пугающе. Даже не так, очень угрожающе. И без того, узкий птичий зрачок опасно сужается, и это не предвещает ни черта хорошего. Словно Птичка готов драться за личное пространство насмерть. Ястреб умудряется крыльями сбить что-то с верхних полок шкафа, он выставляет руки и мелкие алые перья вперед себя, в откровенно защитном жесте. Ладно. Хорошо. Как угодно. Что там переебало в красивой птичьей голове понять сложно, но в подобном состоянии лучше постараться действовать помягче. Смутный укол обиды и волна нового беспокойства накатывают на разум. Внешних повреждений не заметно, Птичка не в крови, что уже радует, в целом, кроме явно повышенной температуры и общей слабости ничего серьезного. Даби демонстративно поднимает обе руки вверх и делает шаг назад. — Хорошо, — спокойно произносит он. — Объяснишь, что происходит? Крылатый герой вновь морщится и рвано выдыхает проклятье сквозь зубы, он потирает переносицу руками, перчатками стирая выступивший пот. С его губ срывается неразборчивый скулеж и это уже тянет на что-то серьезное, пугающее (хотя какого хрена он беспокоится об этом пернатом идиоте?). — Ястреб, — звучит более требовательно чем планировалось, в полумраке прихожей Даби вновь делает шаг на встречу. — Я в порядке, — ослепительная голливудская улыбка в купе с новой гримасой боли выглядит настолько неубедительно, что хочется зло подшутить. Только с языка так и не срывается ни одной колкости. Ястреб обессиленно падает прямо в руки Даби. * Он горячий. Не ненормально горячий, когда температура буквально близка к сорока, но это тянет на лихорадку. Герой тихо стонет, утонув в подушках на диване. Даби укладывает на горячий лоб холодное влажное полотенце и расстегивает тяжелую куртку. Он принял бы все это за симптомы течки, не знай цикла Пернатого, как свои пять пальцев. На простуду это мало тянуло, от его внимания что-то ускользает и это раздражает. В голове даже возникает безумная, шальная мысль связаться с… С кем связаться? С крольчихой, что на быстром наборе у Ястреба? Позвонить и сбросить пару раз, чтобы вызвать беспокойство и заставить примчаться сюда? Вызвать скорую и дать самому по съебам? Даби не спеша стягивает куртку с чужих плеч, когда две горячие ладони ловят его за запястья: — Не надо, — звучит это так, что сердце (или то, что от него осталось) сжимается, а самому хочется посыпать голову пеплом. Почему на него вообще так влияет тон Ястреба, непонятно. — Просто не трогай меня. — Чтобы ты загнулся от невиданной хрени? — Я знаю что со мной происходит, — звучит… стыдливо? Смущенно? — И могу с этим справиться. Даби не понимает эту эмоцию, не может уловить, словно, нечто слишком личное. Ассоциация с течкой не желает покидать голову, но… запаха нет, шейные железы не набухли, в целом, кроме лихорадки и не самого логичного поведения ничего странного нет. Он отстраняется, давая Ястребу больше пространства для маневра, больше воздуха и ощущения, какой-никакой свободы. Тот облегченно раскидывает огромные крылья по всему дивану и откидывает голову назад, наконец отпуская Даби оттягивая, руками ворот геройского боди. — Ты не справляешься, Птаха, — припечатывает злодей, располагаясь на журнальном столике. — Если только рухнуть в обморок было по плану, но что-то я дико в этом сомневаюсь. Ястреб переводит взгляд на панорамное окно, вернее на сияющую теплым желтым светом гирлянду на нем. — Ты украсил мою квартиру? Боже. Серьезно? Насколько аморально бить температурящего человека? В принципе, моральная планка Даби плавает где-то в сточных водах, но Птице страшно сейчас и легкий подзатыльник отвесить. Мало ли, вдруг опять уйдет в отключку. Признавать факт того, что на душе от чужого состояния скребут кошки, не хочется даже самому себе. — Такой отсталый уход от разговора, слишком даже для тебя, Куриные мозги, — Даби ловит героя за подбородок и четко проговаривает, чеканя почти каждое слово. — Что. С тобой. Происходит? Ястреб зачесывает влажные волосы назад, убирая влажное полотенце, и обнимает себя крыльями. Неловко вновь морщится и пытается выровнять дыхание. Внутренняя гамма переживает, хочется успокоить, рефлекторно прижаться, начать мурчать. Даби быстро цепляется за эту мысль, предпочитая думать, что вся его неоднозначная реакция, просто отклик второго пола на омегу поблизости. — Это побочный эффект от подавителей и противозачаточных, что разработала Комиссия, — наконец осторожно произносит герой. — И это скоро пройдет, так что беспокоиться не о чем, и ты можешь… — Идти? — елейно-приторно тянет Даби. Кажется, температура в гостиной повышается на пару градусов. — Уверен, что меня так легко спровадить? Показывай и говори, что можно сделать, чтобы ты не выглядел, как побитая собака и не скулил при каждом неловком движении. * Признаться честно, на какую-то жалкую секунду его не хило вытряхивает из матрицы этого мира, а в голове случается короткое замыкание. Не то чтобы подобное неловко или стыдно, почти интимно, но… Хей, они делали друг с другом столько всего, что подобное не должно смущать. Но это заставляет румянцу залить щеки и уши. Даби думает, что не испытывал, подобной неловкости с… примерно никогда? Ястреб, приспустивший верхнюю часть геройского боди, тяжело и рвано вздыхает. Даби же сглатывает, во рту резко пересохло. — Для того чтобы заставить тебя заткнуться, оказывается всего-лишь надо показать сиськи, — шутка из разряда «за триста». Тупая и неловкая, но хоть немного разбавляет повисшую смущенную тишину. — Буду знать, горячий парень. Это кто из нас двоих горячий, Птичка. Даби, как зачарованный смотрит на тяжелую, упругую грудь героя буквально… переполненную молоком. Белая густая капля выступает на его глазах. — Уже поздно шутить про птичье молоко? Ястреб стонет, но на этот раз не от боли, а скорее знакомо наигранно, на его губах расцветает такая родная улыбка. Даби сжимает в руках влажную куртку героя. Та почти вся мокрая с внутренней стороны, что соприкасалась с грудью. — Очень смешно, гений, — закатывает глаза Птичка. — Посмотрю, что с тобой будет от смеси противозачаточных и блокаторов. Его явно отпускает. Он становится не таким тревожным, чуть более расслабленным. Даби на пробу проводит большим пальцем по покрасневшему припухшему соску, собирая выступившую капельку. Герой сжимает губы, но так не издает и звука, лишь ерзает, наблюдая за тем, как пирокинет облизывает собственный палец. Сладенький. Привкус во рту остается сливочным, давно забытым. Признаться честно, в его голове, как сверхновая взрывается, а гамма, голодная ненасытная, учуявшая омегу, попробовшая на вкус чужое молоко, голодно урчит где-то внутри. Готовая наброситься и взять свое. — Со мной ничего не будет, — хмыкает Даби, опуская руки на чужие колени. Ястреб забавно вздрагивает. — Потому что я не пью жесть, что разработали Комиссионные ублюдки. Но ты… Просто уникум, Птенчик, побочка один на миллион, а ты умудрился выиграть в лотерею с ней. Герой возмущенно шуршит крыльями. — Можно? — голос позорно дает петуха и хочется отвесить себе подзатыльник на это. Злодей поднимает взгляд на золотистые глаза. — Ты уже касался меня, — насмешливо фыркает Ястреб. Притягивая его ладонь к своей груди. — Не дави слишком сильно и… Я возьму молокоотсос и все равно его сцежу потом. Сцедить? Молокоотсосом? Такую драгоценность? Кто-то из них явно сошел с ума. Даби устраивает всю пятерню на чувствительной горячей коже, когда только от этого прикосновения, по его руке неожиданно стекает густая струйка молока. Ястреб негромко стонет и его голос плавно перетекает в мягкое воркование. И этого хватает, чтобы остатки чего-то здравого и человеческого покинули голову Даби. Он притягивает героя к себе на колени, жадно обнимает рукой за талию, пока второй сдавливает набухшую переполненную густым сладким молоком грудь и прижимается к розовому чувствительному соску ртом. Громкий клекот разносится эхом по всей квартире, когда Ястреб рефлекторно раскидывает крылья, цепляется когтями за белую просторную футболку, а потом и вовсе сжимает пальцами плечи Даби. Жадно хватаясь за него как за спасительный плот, пока он сосет его грудь. Тепло наполнило рот, Ястреб был настолько переполнен, что даже каких-то усилий прилагать не пришлось. Все молоко полилось в рот, только стоило коснуться соска, потянуть его губами и чуть сжать. Член неприятно упирается в шов темных жестких джинс, и пирокинет привычно вскидывает бедрами навстречу имитируя фрикции, пока Ястреб сидящий на нем, буквально задыхается. Он чирикает, стонет, бормочет что-то невнятное, обнимает Даби крыльями, притягивает руками его голову ближе, когда тот пытается отстраниться. Даби демонстративно проводит кончиком языка по припухшему соску, перед этим с влажным звуком выпускает его изо рта. Из уголка губ стекает теплая белая жидкость и, кажется, он в жизни не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Расплавленное золото в чужих глазах почти потерялось на фоне расширенного зрачка. Герой облизывает влажные чувственные губы, румянец на его щеках стал менее заметным, но это не отменяет факта… что Птичка возбужден. У него стоит так, что ни одно сраное боди или штаны этого не скрывают, Даби даже чувствует течную смазку, что пропитала ткань его брюк. — Все еще хочешь воспользоваться молокоотсосом, Птенчик? — правая грудь теперь выглядит нормально, не учитывая напряженного сосочка. Даби потирается носом о левую, наблюдая за чужой реакцией, жадно ловя любые изменения на родном лице. — Или мне продолжить? — Я порублю тебя перьями, — мягко тянет герой, оттягивая его за темные пряди и заставляя обнажить шею в доверительном жесте. — Если ты не продолжишь. На меньшее он и не рассчитывал. Пирокинет сжимает чувствительную горячую, все еще полную грудь в ладони, и молоко буквально заливает его руку целиком. Даби тянется за поцелуем, опрокидывает Ястреба на диван, слепо шарит руками по разгоряченному телу, окончательно срывая остатки одежды. У пернатого между ног беспорядок. Выделившейся смазки много, он течет, виляет бедрами и насаживается на пальцы и продолжает ворковать, запрокидывая голову и выгибаясь чуть ли не дугой в объятьях злодея. Раскрытый, разнузданный, стонущий и просящий больше. Детское желание потереться подбородком о припухший сосок, задеть его скобой и смотреть на то, как Птичка сходит с ума хныча, слишком велико. И Даби позволяет себе это сделать, а потом вновь прижимается ртом к груди. Мелкие шаловливые перышки стягивают ремень, тащат джинсы вниз и плотным кольцом обхватывают член, ласкают набухающий у основания узел… Так, что Даби стонет, посылая слабую вибрацию по коже героя. Длинные загорелые ноги сцепляются замком на пояснице пирокинета, крылья Номера два что-то роняют, беспорядочно шуршат, пока Даби продолжает высасывать Ястреба до суха. Тот на грани. Это так очевидно по тому, как он ерзает и сжимается на пальцах. Смазки много, но подготовки недостаточно и вряд ли он сможет принять весь член в себя (тем более с узлом) без боли. Но вот головку… Пристроить ее к пульсирующему колечку мышц оказывается до странности легко. Даби чуть прикусывает зубами чувствительный сосок и Ястреб под ним кончает, так и не прикоснувшись к себе рукой. Белесое семя заливает живот, сочный румянец на лице больше не выглядит лихорадочным, а сбитое дыхание болезненным. Он разрушенный и раскрасневшийся утопает в море бархатных подушек, покачиваясь на послеоргазменных волнах, широко раскинув могучие крылья. Даби входит в него чуть глубже, обхватывает себя и перышки, что так нагло ласкали узел все это время, и в пару нехитрых движений доводит себя до финала, заполняя семенем тугую дырочку. Герой тихо хнычет, пряча лицо в ладонях, с его члена стекает еще одна порция спермы… * Тот факт, что он успокаивающе урчит, доходит до его рассыпавшегося в прах после сцепки мозга, не сразу. Грудь вибрирует, и Ястреб мерно и тихо дышит под ним, мягко массируя коготками кожу головы. — Отключить должно было меня, а накрыло тебя, — насмехается Птица, обнимая крылом. Даби потирается головой о широкую грудь, с удовольствием отмечая рваный выдох героя над ухом. — Сам-то как? Больше не будешь стонать от боли и падать в обморок, Птенчик? — целуя грудные мышцы и удобно устраивая подбородок на выпирающей косточки грудины, интересуется пирокинет. — Ну, до следующего дня точно, — перекатывая слова, как льдинку на языке, отвечает Ястреб. — И так до пятницы. Не составишь компанию? — Как я могу вообще бросить такую очаровательную Птичку в беде? Ястреб коротко, довольно чирикает и мягко целует Даби в нос.