трепло.

Холодно, холодно в стенах угрюмого города. Одолевает печаль и дует в спину. Холодно, холодно, зима тому не вина. Ведь согревает не чай, а руки любимой... - Подъём! Открывать глаза не хочется. Ночная бессонница, на удивление, на школьные уроки не распространяется. Мозг автоматически отключается при первых словах учителя, глаза сбегаются в одну точку, и гаснет свет. Слава богу, эта треклятая математика кончилась. Два русских, история, английский - и домой. Соседка по парте уже собрала свои вещи, и, проявив благородство, растолкала Лизу. - Ну вот, проснулась наконец. Будто у меня планов на перемену нет, кроме как с тобой возиться. Я побежала, пока ещё осталось что-то в столовке и в туалете можно стрельнуть покурить! Слишком большой поток информации, так еще и со скоростью света. Откуда в человеке столько энергии? Эту бы энергию, да на благие цели... Сгребая с парты тетрадь и разбросанную канцелярию, девушка вдруг замечает неаккуратно сложенный вчетверо листок на краю парты. Думая, что записка предназначалась соседке, Лиза быстро сует бумажку в карман и выходит из класса. Любопытство прожигает сердце, но принципы оказываются выше, и, вспомнив привычку Мишель бегать курить в туалете 3го этажа на переменах, Лиза героически направляется туда, зная, что закашляется от приторного фруктового запаха еще на входе. Аккуратно лавирует между пятиклассниками, с бешенными криками от опьянявшей свободы бегущими по лестнице. Гордые малыши еще не до конца осознали, что средняя школа это не тусовки и романы, что сериалы про подростковую жизнь - не более чем красивая сказка, и радовались своей "взрослости и крутости, блин!". Сложно поверить, но 11В, в котором училась Лиза, когда-то был таким же. Дружные, веселые, они были лучшим классом по мнению учителей. И учатся хорошо, и во внеклассной деятельности участвуют. Тогда еще с Лизой общались, а может, даже и дружили. Этого она уже не помнит, осталось лишь теплое светлое чувство о том времени, совсем без конкретных воспоминаний. Так как же они стали такими?... Но вновь загнаться Индиго не дало осознание, что она уже стоит у женского туалета, и стоит, наверное, зайти. Собрав всю силу воли, девушка отворяет дверь, и застывает в немом удивлении. Слишком домашней по своей воле девочке суть "цыганочки" незнакома. Молча, с глазами по 5 копеек, Лиза подходит к Мишель, стоящей  у входа, и протягивает ей записку, шёпотом выдавая: - Ты на парте забыла... Со всех сторон обрушивается смех. Виолетта, отталкивая шутливо Идею, странную 10тиклассницу, кривляясь, приближается к Андрющенко. - Ути маинькая, чего же ты так шугаешься? Как будто при тебе человека убили. "Лучше бы убили". - Чего ты молчишь, а, зубрила? Давай, иди Лауре все расскажи, как ты обычно и делаешь, трепло. Смех замолкает, и повисает гробовая тишина. Расстояние между оппонентами мизерное, и Лиза чувствует запах дешевого пива. Черт, Вилка, кажется, пьяная, а значит, за действия свои не отвечает. Нужно просто уйти, спокойно, с достоинством... Плевок. И перед глазами проносится красная тряпка. Унижать себя она больше не позволит. Схватив за Виолетту за голову, бьёт об колено, после толкает в грудь, от чего та падает на пол, на ходу пытаясь хоть за что-то уцепиться. "Наверное, больно так падать на кафель. Главное, чтоб не затылком." В тишине Лиза выходит из туалета, закрывает дверь, и срывается с места, понимая, что истерика уже подбирается к горлу. Она никогда не била первой. Она никогда не пиздела за спиной и треплом она не была. Так почему все так? Куда бежать? Везде найдут и загасят толпой. Черт, черт, черт! Может, просто уйти домой? Прогулов еще не было, да и с учителями отношения хорошие. А потом просто больше никогда не появляться в школе? Смешно. Кажется, сегодня просто насмешками класс не обойдётся. Забегая в туалет на первом этаже, где располагалась началка, и куда вряд ли заявится эта компания, Лиза перестает сдерживать рыдания. Ну почему опять так? Захлебываясь в слезах, она вновь вспоминает тот самый злополучный день 6го класса. *** Выпал первый снег, столь нелепо ложившийся на зелёную траву. Солнце светит ещё совсем по-летнему, а на улице ноябрь. Летнее солнце и зимний снег - каламбур какой-то получается. -Эй, Лизка-подлизка, догоняй! Пролетая мимо, Крис сдергивает с Лизы шапку. Косички девочки в голубой курточке подпрыгивают на бегу. Кристина выглядит как маленькая модель, красоту ее лица портит разве что нехилый синяк на скуле, о происхождении которого она предпочитает умалчивать. - Эй, стой! Ну кто ж после такого остановится? Продолжая бежать, девочка заливается смехом. Приходится применять тяжелую артиллерию. - Земля-это лава! Раз, два... А вот это уже рабочий способ. Забыв про погоню и Лизину шапку, Кристина мчится к горке на школьном дворе, по пути кидая вещь на лавку – с ней неудобно карабкаться по железной стремянке на вершину горки. Лиза с победным видом надевает свою шапку, и, показав язык, начинает убегать с площадки. -Эй, так же нечестно! Ууу, вот сейчас догоню-ю, и тебе лишь молиться останется. Лиза забегает за угол здания и ждет, что вот-вот за ней побежит Кристина. Но та не появляется. Выглянув из-за угла, Лиза вдруг видит Лауру Альбертовну, их классного руководителя, которая на повышенных тонах разговаривает с ученицей. Слышен лишь общий настрой речи, слов разобрать не получается. Лицо женщины краснеет от злости. Закончив нравоучения, она поворачивается на каблуках и возвращается в школу, оставив плачущую школьницу на детской площадке. Лиза несмело приближается к подруге. страх сковывает движения, и подходящие слова в голову не приходят. - Чего это...она? Голубые глаза поднимаются, и в них читается ненависть, столь контрастирующая с прежним задором. - Тебе ли не знать? - Ты чего? - Так и знала, нельзя тебя с собой брать. Мнее и Лера, и Кира с Валерой, и Лев говорили, что ты ссыкло, а я не верила, ведь с детства дружим. А ты все Лаурке растрепала! Она обещала родителям позвонить,  и мне... мне.. пиздец мне будет! Грубое непривычное слово звенит в ушах, а автор изречения, поджав губы, убегает со школьного участка через дыру в заборе в сторону парка. Осознание накрывает Лизу не сразу. Во-первых, пару дней назад одноклассники позвали ее с собой на местную заброшку. Местной заводилой всегда была Крис, которая относилась к Лизе как к сестре. Их родители дружили раньше, однако года три назад мать сказала индиго, что с Захаровыми они общаться не будут, и посоветовала дочери не водится с чадом "этих". Запрет, с невероятной детской непосредственностью, был проигнорирован, и девочки стали дружить лишь ближе. Да, Кристина иногда вела себя не очень, уже пробовала курить и иногда включала в разговор острое словцо, но зато всегда смешно шутила и заступалась за слабых. Лиза считала подругу невероятно крутой, и маминых грустных вздохов не понимала. Во-вторых, Индиго на заброшку идти не боялась. Она боялась того, с кем ей надо было туда идти. Но там же Крис, а значит, все пройдёт отлично! В-третьих, видимо, кто-то доложил о их планах классухе, и крайней выставили ее, так как остальные уже давно сколотили "банду", а в банде не предают, и друг друга не подозревают. Но ведь она этого не делала! Как и ожидалось, никто ей не поверил. Кристина на следующий день в школу не пришла. Адреса ее Лиза не помнила - они всегда ходили в гости к Захаровым с семьёй, но попытку навестить ее не откинула. План был прост - отсидеть пять уроков, и сбежать с физры, до этого где-то выяснив столь нужный адрес. Гордая своей сообразительностью, Лиза стояла в коридоре. "Вот увижусь с Крис, объясню ей, что это не я настучала, и все будет как раньше!" -Эй, лизка-подлизка, пойдем-ка поговорим. Старший брат Кристины выглядел угрожающе. На три года старше их, он с божьей помощью доучивался свой последний, девятый год, и в школе появлялся разве что по праздникам. Позади него толпилась и "банда" одноклассников. "Выглядит страшно, но я им сейчас все объясню, и они поймут. А потом мы обязательно найдём крысу, и не будем с ней общаться. А может, даже объявим бойкот! Ведь стукачить - неправильно... но не долгий бойкот, а то как-то плохо..." И через несколько секунд на миллион мелких осколков разлетелись розовые очки. "Поговорим". Только ей никто слова давать не собирался. - Ты знаешь, как батя вчера мелкую бил? Как она орала на всю хату? Как об нее затушил бычок? Не знаешь? Узнаешь сейчас. Огоньком зажигалки быстро коснулись кожи руки, от чего там оплавились волосы и появилось маленькое красное пятнышко, с каждой секундой все сильнее начинавшее болеть. Рот ей зажали. Как предусмотрительно. Дали пощечину, плюнули в лицо и ушли. Такую слабачку даже бить им противно. В тот день в жизни Андрющенко и начался ад.