трепло.

Сиди, меня жди на холодной плите

Пугай своим видом всех соседский детей

Бухай и кури, ночуй и кричи

Я всё равно не приду

Вся жизнь Лизы в какой-то момент начала напоминать какой-то дешевый постсоветский сериал, и она против своей воли оказалась в главной роли. Глупые, нереалистичные, и до неприличия регулярные события, выходящие за ее рамки рутины, преследовали ее весь 11 класс, заметно отвлекая от учебы и подготовки к экзаменам. И это не могло не волновать будущую выпускницу, которая в мечтах уже реализовала все свои цели и уехала отсюда прочь. Собака продолжала жалобно выть все время, пока индиго натягивала потертые черные спортивки, пока искала толстовку с капюшоном и застегивала расходящуюся змейку парки. Удивительно, как эта сирена могла просидеть смирно до этого несколько часов. Инстинкты собаки срабатывали на точное время, словно у нее внутри был встроен маленький будильник. Вдобавок, под окнами ее ждала почти незнакомая девочка, какого-то черта знающая ее адрес и номер. Спускаясь по лестнице, девочка чертыхалась про себя. Взяла с улицы эту брошенку, а теперь иди с ней гулять на холод, вместо прочтения очередной фантастической новеллы, или хотя бы антиутопии. Может, хозяин бы ее и сам нашел. Нужно будет сделать объявления о собаке, долго уговаривать маму держать ее у себя явно не получится. Звук очередного уведомления лишь вызвал сдавленный вздох. Так еще и Юля объявилась. «Какие-то дохуя схожие истории получаются. Помогла на свою голову, а теперь отвечай за это…» Несмотря на скептичный настрой, она продолжала спускаться. Стены грязно-зеленого цвета давили, пустые бутылки на этажах и жестяные банки вместо пепельниц заставляли поражаться, что кто-то и вправду видит в такой жизни эстетику. Человек, проживший в таких условиях все свои злополучные семнадцать лет, мечтает лишь вырваться отсюда, заодно вытащив мать. Хотя, если признаться, наверное, вытащить из этого дерьма маму Лизе было важнее, чем спастись самой. Дверь подъезда распахивается, а на лавочке у дома и вправду сидит Юля. Одетая не по погоде, в тонкой черной олимпийке и кроссовках, она одним лишь своим видом нагоняла мурашки по коже. Девочка храбриться, всем своим видом показывая, что это ее решение, и наклоняется еще выше подвернуть штаны, оголив тонкие щиколотки. «А губы-то синеют, и руки подрагивают…» От констатации очевидных фактов Лизу отвлекла собака, довольно кинувшаяся к незваной замерзшей гостье. - Охуеть, Аляска! Откуда ж ты здесь, моя девочка? Вечер перестает быть томным. Если Юля знает собаку, то, стало быть, и хозяина знает. Сейчас они вместе вернут собаку владелице, и, во-первых, не придётся объяснять маме, откуда это лохматое нечто появилось у них на кухне, а во-вторых, не будет неловкого молчания при прогулке. Какой бы самоуверенной со стороны Лиза не казалась, проблемы с самооценкой у нее присутствовали, что нехило отражалось на ее социализации среди ровесников. Слишком робкая для проявления инициативы, и приученная к многолетней борьбе за собственную честь, заводить друзей она не умела. - Ты ее знаешь? -Конечно! Кто в школе Вилкину собакенцию не знает? Она ж ее везде с собой таскает! Я вечером курить выхожу, а там каждый раз этот нос бегает. «Кто не знает? Блять, я, походу.» Желания идти к Виолетте не было от слова совсем. После той потасовки в туалете они даже парой слов не перекинулись, лишь раз обменявшись презрительными взглядами. Вариант избегать друг друга вплоть до выпускного казался невероятно заманчивым, и, вероятно, никто бы не был против подобного исхода событий. Но необходимость вернуть собаку вынуждала к встрече, еще и за пределами школы, где на помощь никто из персонала не придет. -Так, стой, а у тебя-то она откуда? Вы что, с Вилей помирились? «Смешно.» -После школы она меня на дороге встретила, я ее и забрала, что б хозяина найти. -А, значит опять Вилка ее проебала во время прогулки. Может, сходим вернуть? -Стоит. А в смысле опять? Аляска уже сбегала? -Не сбегала. Вилка в тот день объебаная была вроде, вышла с Аляской без поводка, и забыла о собаке. Прошлась, покурила и домой пошла. А потом хватилась, когда приход отошел. Бегала, плакала, искала. Нашла у соседнего дома, ее бабулька какая-то приласкала. Мне об этом Кира рассказывала, когда мы как-то у Вилки сидели. Ты прикинь, ей даже стыдно стало! Глаза в пол, щеки краснеют! Умора! Поступок вполне в духе Виолетты, не удивительно. Хоть Лиза о наркотиках и не знала, но в шоке от подобного не была. В конце концов, таковы грехи их современного мира, можно сказать, новый естественный отбор. А Юля все же мерзнет. Под громкие протесты девочки, Лиза натягивает ей на голову свою вязаную шапку, отговариваясь тем, что ей и капюшона хватит вполне. И они наконец отправляются в путь. Юля разгоряченно рассказывала о внешкольной жизни их общих знакомых, в которую сначала пыталась влиться сама, а окончательно уже социализировалась благодаря Кире, параллельно виляя между квадратно расставленными пятиэтажками, ведя Лизу к хозяйке собаки. На удивление, атмосфера их разговора, больше похожего на монолог с редкими комментариями индиго, была вполне себе комфортная. Собака радостно бежала вперед, порой останавливаясь и дожидаясь девочек. Она узнавала знакомые дома, лавки и клумбы, запахи знакомых собак били в нос, заставляя хвост летать из стороны в сторону. -Так, стой, а номер мой и адрес у тебя откуда? -Кристина дала! «Кто? Наверное, я все же схожу с ума.» -Я просто у одноклассниц твоих поспрашивала, пока Киры рядом с ними не было, а никто не знал, прикинь. А потом меня Крис в школе нашла, и записку всунула со всеми данными. Я еще охуела, фига она ФСБ! И о том, что я тебя искала узнала, и откуда-то инфу нарыла! «Ну, что ты меня искала, ей, наверное, Настя доложила, как самая верная в компании, а адрес у меня с детства не менялся. Номер? А хуй его знает откуда. Может, у классухи подсмотрела…» -Ты чего зависла? Хотя я б тоже удивилась, вы же, вроде, не особо в ладах… -Если пятый год травли сойдет за хорошие отношения, то мы с ней лучшие подружки. -А за что она тебя?... А что ответить, если Лиза и сама не понимает, за что. Ведь это не она растрепала тогда учительнице о их небезопасной идее, а кто-то другой. Кто это был, она отчаянно пыталась смириться еще несколько месяцев, тая надежду, что у них с Крис получится помириться. После тщетных попыток, пришлось смириться и принять свою участь, да и вряд ли б ей кто-то поверил. Клеймо предателя, трепла, уже приросло к ней намертво, словно вторая кожа. -Долгая история. -А я не тороплюсь. Поделись, может, хоть так остро реагировать перестанешь, если выговоришься. Говорят, помогает, а мне ты можешь верить, честно. Громкий лай прервал проскочившую вспышку душевности в разговоре, вновь вернув в вечерний район старых хрущевок. Собака крутилась, подпрыгивала от нетерпения, радостно взвизгивая. Видимо, пришли. -Сейчас, я ей сообщу о нашем приходе, вернем потерю, и ты мне все расскажешь. И на весь двор раздается девчачий крик. -Виляяя! Выходи, а то от Аляски только шаурма останется! Встревоженно выглядывают в окна бабушки-пенсионерки, вздрагивает курящий на балконе мужик лет сорока. Привычный вечер всего двора был подорван этой незаурядной фразой, эхом отскочившей от старых стен. -Наркоманки! - в окно высовывается полная женщина, и, не дождавшись ответа, расстроенно хлопает створкой. Видимо, очень хотелось поскандалить, чтобы вылить за день накопившееся раздражение на незнакомых нарушительниц спокойствия, но необходимой эмоциональной разрядки не последовало, окончательно испортив день. - В домофон звонить не учили? –Лиза, сама не понимая почему, переходит на шепот. Юлю же ситуация совсем не смущает, а на слова почтенной дамы она лишь усмехается. -Так у нее домофон сломан, Кристина твоя и сломала, когда белку словила. Че-то спизданула и бац по трубке! И вдребезги. - Не моя. И Чикина заливается смехом. Совсем ребенок еще, она всей этой грязи не заслуживала. Дверь подъезда распахивается, и вылетает Виолетта. Запыхавшаяся, в домашней одежде, она совсем не выглядит надменно. Кидаясь к собаке, она садится на корточки и гладит ее по холке. Собака лижет ей нос, щеки, губы- все, до чего может дотянуться, а девушка лишь улыбается в ответ. Наверное, в каждом человеке все же есть что-то хорошее. Даже в Лизиных одноклассницах. Лишь спустя секунд сорок неподдельной радости, она поднимает взгляд на стоящих чуть в стороне людей. Глаза округляются, и по-киношному слегка отвисает челюсть. -Охуеть…- вполголоса выдает она, пропуская очередной собачий поцелуй в район виска. Ситуация сюр, и у Лизы появляется желание провалиться под землю, хоть ничего плохого она и не сделала. В глазах одноклассницы она все равно останется лишь изгоем, без принципов и добрых побуждений. Еще и Юля, довольная стоит в ее красной шапке. Единственный человек, на удивление хорошо к ней отнесшийся в этой ебаной школе, сейчас станет свидетелем очередного унижения, и больше к ней даже не подойдет. Будет, наверное, про себя удивляться, как же сразу не увидела в Лизе лишь мразь и предателя, может, даже присоединится к травле. А ведь Лиза даже умудрилась на минуту поверить, что они могли бы стать друзьями, хотя бы приятелями. Удивительная наивность, чудом уцелевшая спустя годы, опять становится причиной разочарования. Готовясь к очередному скандалу, закрывает глаза и начинает считать до десяти. раз, два, три...