Жгучее пламя

      Переодевшись в выходное платье, Клод поспешно вышел из здания, приглаживая волосы за уши. - Сколько можно так задерживаться, Судья Фролло? - Голос светловолосого мужчины, на пару голов выше самого судьи, звучал немного устрашающе. Но за свой долгий пост мужчина уже не особо придавал значение подобным выскочкам вроде капитана. - Не моя вина, что вы так рано встаете, на часах всего пять утра, а вы вламываетесь словно в свой дом. - Неправда, если бы я был дома, то уж точно не пошел бы первым делом в комнату старика... - Что? - Не успел Клод возразить, как его снова тут же перебили. На этот раз разговору помешал конюх, что уже привел темного скакуна. Пожалуй, лучшего во всем Париже. Выяснять отношения дальше никто не хотел, а потому было принято решение отправиться на дальнейшие поиски цыганки.

***

      Оправдать жестокость можно только в том случае, если ты сам жесток к себе. Ежели нет, то и права никакого на такие действия не имеешь. Точно так же думал и Фролло, преследуемый жгучим желанием как можно скорее отыскать тот неограненный алмаз, что не удалось заточить в темнице.       Разве не был я достаточно жесток и строг к себе, решившись оставить того ребенка у себя? Конечно был. И достоин награды. Величайшей награды. Всепрощения... - Но прошу вас! Мы никогда не делали ничего плохого и нет у нас никого! Клянемся! Прошу милости вашей! - Раздавался жалобный вой из запертой мельницы. Ослушавшиеся прямого приказа выдать Эсмеральду не заслуживают права на дальнейшее существование. Взяв в руки факел, судья подъехал к своему капитану и вручил честь сделать это. - Простите, но я не обучен убивать мирных граждан. - Да, но зато ты обучен выполнять приказы. А это и есть мой приказ. Не дожидаясь, когда попутный ветер зажжет соломенную крышу, Феб опустил факел в ближайшую бочку с водой. В его глазах была собрана вся ненависть бедного народа на своего судью, что так беспощаден из-за одной-единственной к целому городу. Порой Феб задумывался, а не лучше ли ей самой сдаться? Но он никогда не мог заставить себя даже представлять, что случилось бы, вернись она к ступеням собора. - Значит дезертирство вам предпочтительнее, чем доблестная служба? Что ж, выбор ваш... Стража! За неподчинение приказам убить капитана кавалерии.

***

      Наблюдая за догорающей мельницей на ум приходят разные образы. Но в основном она. Та горячая как пламя девица, что затуманила все мысли. Единственное искупление ее - это только его рука, которую эта ведьма отвергает. Что с нее взять, цыганка эта, словно животное бежит, от своего добродетеля. Тело Феба смиренно лежало рядом с грозным конем судьи, всем видом указывая на очевидную победу праведника.       Сколько еще она собирается бегать? Я ведь знаю, что она узнает об этом. Знаю, что она вернется лишь бы остановить смерти. Или же сердце ее ведьминское на столько черное, что даже на сострадание не способно?