Твои шрамы стали моими

      Жан поднял подбородок, перед ним стоял Рико. На лбу была рана, из неё вытекала кровь. Медленно, стекая по носу, губам, капала на белый паркет. Они находились в раздевалке «Троянцев». Моро очень хорошо успел привыкнуть к новому месту, успел запомнить каждый уголок мужской раздевалки.       — Думал, что сможешь убежать от меня? — Морияма на шатающихся ногах сделал шаг вперёд. — Я заберу тебя с собой, — он протянул руку, но Моро отскочил назад.       — Нет.       — Что?       — Я сказал, что не пойду с тобой.       В миг Рико упал на колени, из глаз стали течь слёзы, а перед ним появился Ичиро. Через секунду раздался звук выстрела, и оба Морияма рассыпались. Француз опустил взгляд на белоснежный пол, думая, что найдёт там кровь и пепел. Но ничего не было. Пол был чист — не осталось и следа от чужого присутствия.       — Жан, — он услышал знакомый голос за спиной и немного повернулся. У выхода из раздевалки стояла Айми. — Пора идти, — словно по щелчку его выдернуло из сна, и, открыв глаза, он увидел белый потолок.       Оглядевшись по сторонам, понял, что сейчас поздняя ночь. К тому же он находится в чужой комнате, сидя в кресле-мешке. На нём лежало чужое покрывало. Кто-то заботливо укрыл его, пока он спал. На кроватях никого не было — значит, все либо ушли спать, либо же сидят в другой комнате, тем самым не мешая Моро спать.       И правда, в комнате никого не было. Члены команды могли пойти лишь в комнату Джереми, поэтому он направился туда, оставив одеяло на кровати Лайлы. Не став стучать, вошёл внутрь. Его второе предположение оказалось верным. Эти четверо сидели на полу и играли в карты. Они сразу заметили, что в комнате появился посторонний и резко подняли головы. Паника сменилась спокойствием.       — Выспался? — спросила Клеман, улыбаясь.       — Да, — честно ответил парень и прошёл к кровати. — Сколько я спал?       — Часов пять, может, шесть. Сколько сейчас? — спросила, обращаясь к ребятам.       — Без двадцати четыре.       — Ну, получается, уснул ты ближе к девяти, а значит, почти семь часов, — Айми повернулась к нему. — Ты что ночью прошлой делал?       — Занимался на стадионе.       — Ночью?       — Да.       — И зачем? Я понимаю, что сейчас лето, но ты можешь отдыхать.       — Мне некуда девать свободное время — такой ответ тебя устроит?       Русоволосая прищурилась.       — Потом поговорим, у меня важная игра, — и, подмигнув, вернулась в обратное положение. — Кто последний ходил?       Он залез на первый этаж кровати и, подмяв под себя ноги, стал наблюдать за игрой. Первой из игры вышла Альварес, второй Айми. В итоге Дермотт проиграла Джереми две бутылки спиртного. Рад ли он? Безусловно. Оставит выпивку для особого случая — будь то день рождение или же что-то другое       — Как себя чувствуешь? — поинтересовалась девушка, сев рядом.       — В плане?       — В том, про который ты можешь рассказать.       — Физически всё хорошо.       В ответ он ожидал услышать: «А в моральном?», но она лишь молча находилась рядом. За это Моро мысленно поблагодарил её.       — Вы пить будете? — спросила Альварес, показывая выпивку.       — Лучше выпью кофе, — ответила Айми.       — Я тоже, — неожиданно для всех произнёс француз.       — Как скажете, — с улыбкой на лице она прошла на кухню.       — Ты больше какой кофе любишь: зерновой или в пакетиках?       — Серьёзно? — почему-то этот вопрос вызвал у него смех. Он улыбнулся и посмотрел на девушку.       — Да, что в этом такого?       Чуть посмеявшись, наконец ответил:       — Зерновой, он более насыщенный, но ничего плохого в «3 в 1» нет.       — У тебя красивая улыбка, — вдруг сказала Клеман, не отводя взгляда. — Правда. Улыбайся почаще, — подмигнув ему, повернула голову к окну и устремила взгляд на луну.       — Какие языки ты знаешь?       — Португальский и немецкий.       — Почему так внимательно смотришь на луну? — спросил, но уже на немецком.       — Мы растём, стареем, умираем. Находим новых людей, преодолеваем трудности. Для нас это может разделиться на года и даже десятки лет, но луна всегда одна. Она помнит всё. Всех людей и все их трудности.       — Ты не ответила на вопрос.       — Луна и солнце — единственные, кто будут с тобой до самой смерти.       Они замолчали, и до тех пор, пока Альварес не принесла кофе, сидели в тишине.       — Спасибо, — одновременно произнеся, забрали свои кружки из её рук.       — Погулять не хочешь? — неожиданно спросила Клеман, как только они остались одни.       — И зачем?       — Не знаю, просто. Чтобы выйти на улицу тебе нужен повод?       — Да.       — Если я скажу, что мне страшно одной гулять по ночам, пойдёшь?       — Я тебе не поверю.       — Ну ладно, одна пойду.       — Иди, — спокойно ответил он, посвящая всё своё внимание только что принесённой кружке кофе.       — Почему ты не любишь гулять?       — Нет привычки.       — Как появится — скажешь.       Моро мысленно улыбнулся.       Ближе к шести девушки покинули комнату, направившись спать. Нокс тоже лёг почти сразу после их ухода, а вот Жан выспался. Энергии было настолько много, что он не знал куда её девать. Решил, что устроит внеплановую утреннюю пробежку. Собрался, как обычно: чёрные шорты, футболка и браслет, внутри которого прятался складной нож. Для безопасности и спокойствия собственной души.       Солнце уже встало, поэтому было светло. Лето в принципе светлое, всего пару-тройку часов темнота, остальное время солнце уже освещает мир. Француз добежал до стадиона «Троянцев», и, решив не заходить внутрь, продолжил тренировку. Вернулся к общежитию ровно тем же маршрутом, наручные часы показывали почти пол восьмого. Парень бежал не спеша, иногда просто переходил на шаг и прогуливался — теперь он мог позволить себе такую роскошь.       Моро уже потянулся к ручке двери, как почувствовал на своей спине взгляд. Не торопясь развернулся в пол оборота. В десяти метрах от него шла Клеман с сигаретой во рту. Он отошёл от двери и внимательно оглядел девушку. Когда выходил на пробежку, она ещё точно была в своей комнате, значит, вышла позже.       — Кого ждёшь?       — Никого, — Жан и сам не понял: ложь это или правда.       — Почему стоишь тогда?       — Смотрел, кто идёт. Ты, как я помню, ушла спать.       — Бессонница — ничего удивительного. Так что не удивляйся, если увидишь меня на улице в шесть утра.       — Запомню.       — А ты чего не спишь? Выспался?       — Да.       — Что сейчас делать будешь?       — Хороший вопрос, — парень задумался. — Пока не знаю.       — Не мешает, что я с сигаретой? Могу ещё дальше отойти.       — Решай сама, мне всё равно.       — Ладно, — ответила девушка и сделала очередную затяжку. — Почему не уходишь?       — Коротаю время, — следом пояснил. — Все сегодня будут спать допоздна.       — Книги любишь?       — К чему вопрос?       — Ты можешь пойти в библиотеку, если тебе скучно, — Айми затушила окурок о перила и отправила его в урну.       — Может быть, воспользуюсь твоим советом, — оглядевшись по сторонам, открыл дверь и сделал шаг назад, пропуская Клеман вперёд.       — Какой джентльмен.       — Сейчас без головы останешься.       — Злой ты.       Они прошли внутрь.       — Надоела ты мне, — произнёс на французском, даже не смотря на сокомандницу.       — Ты сказал сейчас что-то плохое обо мне?       — Может быть, — ответил, сворачивая направо, к лестнице.       — Скотина, — Клеман выругалась на португальском, а Жан лишь ухмыльнулся.       Как только Моро вошёл в комнату, раздался мужской голос:       — Говорил же, не ходи сегодня на стадион.       — Я туда не ходил.       — Правда? — спросил сонным голосом Джереми.       — Да. Я просто гулял.       Жан прошёл в ванную и закрыл за собой дверь на замок. Подойдя к зеркалу, стянул футболку и бросил её на пол. Подняв голову, встретился взглядом со своим отражением. На носу был виден небольшой шрам, ему пришлось самому сломать себе нос, чтобы тот был прямым. Точнее, как сломать, скорее — вернуть кости на место. Он сам вправил себе нос через адскую боль. На подбородке и щеках «красовались» рубцы. На правой щеке остался след от лезвия ножа.       Лицу повезло намного больше, чем другим частям тела. На торсе и груди присутствовало несколько шрамов. Самый маленький — под грудью, от ножа. Лишь линия. Самый большой — на правом боку. Тогда Рико с невероятной силой ударил его клюшкой. Настолько сильно, что клюшка проломила несколько рёбер и оставила занятную рану, которую пришлось зашивать. Она буквально разорвала ему кожу. Теперь на этом месте был шрам. Сантиметров десять в длину и один с половиной в широту.       Пальцы были украшены множеством разных по размеру и форме шрамов. Из десяти пальцев не было сломано лишь четыре. И лишь на них не было ни одного рубца. Отклеив пластырь от левой скулы, Жан увидел вытатуированную римскую цифру три. Кроме шрамов, у него ещё осталась и эта метка. Он уже начал сводить её, но видеть всё равно не желает. Именно по этой причине каждое утро клеит новый пластырь.       Освободившись от одежды, прошёл к душу. Включив чуть горячую воду, опустил голову вниз и закрыл глаза. Вода стекала по телу, забирая с собой напряжение. В какой-то момент Жан поднял голову вверх, подставляя лицо под капли воды. Уже долгое количество времени он не чувствует дискомфорта, когда стоит в душе. Раны не щиплет, потому что новых ран нет. Резко сменил кипяток на холодную воду и взбодрился.       Каждое утро, когда Моро занимался пробежкой, он видел гуляющую Клеман с сигаретой во рту. И каждый раз подходил к ней, чтобы просто узнать, почему она не спит. И каждый раз парень получал один и тот же ответ: «У меня бессонница». Айми отлично знала, какой вопрос он задаст ей и в этот раз, но осталась стоять на месте, наблюдая, как француз шёл в её сторону.       — Почему не спишь?       — Мучает бессонница, — и улыбнулась. — Тебе не надоело каждое утро вставать в пять?       — В пол шестого, — поправив её, глянул на солнце и, зажмурившись, снова посмотрел на девушку. — Не надоело.       — Через четыре дня учёба.       — Знаю.       — Волнуешься?       — Да, — он ответил честно.       — Я тоже.       — Почему? Ты же всегда здесь училась.       — Но каждое лето я уезжаю. Прямо, вот знаешь, только учёба заканчивается, и я улетаю в Германию.       — К кому?       — К сестре.       — А родители?       — Погибли.       — И что ты чувствуешь по этому поводу?       — Ничего. Жалко, конечно, но такое случается, — сделав затяжку, подняла голову. — А твои где?       — Я не знаю, но надеюсь, что гниют в земле.       Жан ожидал увидеть осуждение в её глазах, но ожидания не оправдались.       — Если так говоришь, значит, они заслужили.       Он решил, что может доверить ей личную информацию.       — Они продали меня Морияма в уплату долга.       Девушка осторожно сделала ещё один затяг, как бы переваривая информацию.       — Если я скажу, что мне жаль, ты мне поверишь?       Ответ сорвался с его губ быстрее, чем мозг его обдумал:       — Поверю.       — Мне очень жаль, Жан, — потушив сигарету, сделала короткий шаг вперёд. — Жаль, что тебе пришлось прожить всё это в одиночестве, но теперь у тебя есть мы. Друзья, приятели, однокурсники — называй, как тебе будет удобнее. В любом из случаев мы рядом. Теперь мы всегда рядом.       И правда. С момента, как он покинул Эвермор, вокруг него всегда кто-то был. Сейчас он очень редко остаётся наедине с самим собой.       — Спасибо тебе за эти слова. Они нужны мне, — Моро сказал правду.       — Я могу обнять тебя? — вопрос, который поставил его в тупик. Его никогда не спрашивали, можно ли обнять его. И он, скрывая радость, кивнул головой.       Айми подошла к нему и крепко обняла за торс, утыкаясь носом в плечо. Жан сначала опешил, а после обнял её в ответ. Первый раз за всю жизнь он почувствовал тепло в груди. Хоть француз и не мог объяснить это чувство, но оно ему понравилось. Ему захотелось испытывать его вечно. Но головой он понимал: нужно прекратить.       — Задушишь, — негромко произнёс парень и отстранился. Вдруг в голову пришла идея: — В библиотеку не хочешь?       — С чего вдруг?       — Просто захотелось.       — Решил воспользоваться моим советом?       — Может быть.       — Сегодня в двенадцать — тебя устроит?       — Да, вполне.       На протяжении двух месяцев, ровно два раза в неделю, они встречались в библиотеке. Чтобы сделать задание на дом, почитать или посмотреть какой-нибудь фильм. Медленно, но верно Жан стал более разговорчивым. Его тяжёлый характер никуда не исчез, но его состояние становилось лучше. Клеман медленно вытягивала его из той тьмы, в которую его затащил Морияма. Она не упустила возможность попытаться спасти его.       — Как думаешь, он умрёт? — спросила, садясь на стул.       — Не знаю.       — Ну а как думаешь? Твоё предчувствие?       — Обязательно нужно что-то предугадывать?       — Нет, мне просто интересно твоё мнение.       — Умрёт.       — Ты мрачный.       — Но ты всё равно каждый раз приходишь сюда.       — Мне нравится общаться с тобой. Намного проще, чем с другими. Ты не задаёшь неуместных вопросов и не капаешь на мозг.       — Не могу сказать того же о тебе.       — Да иди ты, — в шутку она ударила его по плечу, и это вызвало у него смех. — И чего ты смеёшься?       — Тебя так легко вывести из себя.       — Бу-бу-бу.       Улыбка не слезала с его лица. В коем-то веке он чувствовал себя живым.