Вторжение

— Его не было дома. Никого не было. Весь дворцовый город был заброшен. Повторяющаяся вереница из «бля-бля-бля» начинает звучать в голове Зуко, когда краска отливает от лица Сокки. — Они знали. Аанг почти плачет, когда говорит: — Все кончено. Хозяин Огня, вероятно, давно ушел, далеко на какой-нибудь отдаленный остров, где он будет в безопасности от затмения. Зуко сразу же понимает, что это неправильно. Каким бы эгоистичным трусом ни был Озай, он слишком увлечен своим имиджем всемогущего Хозяина Огня, чтобы его видели убегающим от такой важной битвы, как эта. Сокка, похоже, думает так же, задумчиво потирая подбородок. — Нет. Мои инстинкты подсказывают мне, что он не ушел бы слишком далеко. У него был бы секретный бункер: место, куда он мог бы уйти и сидеть там в безопасности во время осады, но при этом оставаться достаточно близко, чтобы руководить своими людьми, — он поворачивается к Зуко, приподняв бровь. — Похоже на что-нибудь, что ты помнишь из жизни там, во дворце? Зуко качает головой. — Нет, но это не значит, что укрытия не существует, — складывает он. — Это звучит очень похоже на правду, что Озай построил бы такой бункер и никому не рассказывал о нем, пока это ему не понадобится. Вероятно, он будет находиться под дворцом внутри самого вулкана, и доступ, вероятно, будет ограничен лишь несколькими входами, которые, вероятно, не будут находиться где-то, куда можно было бы заглянуть. Было бы быстрее заставить Тоф покорением проложить нам путь внутрь, чем пытаться найти вход во дворце. — Если мы ищем подземный секретный бункер, то я как раз та, кто его найдет! — заявляет Тоф, тыча в себя большим пальцем со злой усмешкой. Сокка кивает и достает странное устройство из-под своей брони. — Механист дал мне эту штуку для отслеживания времени. Похоже, у нас есть десять минут до полного затмения. Десять минут, чтобы найти Хозяина Огня. Глаза Аанга загораются, и он начинает ухмыляться. — Мы все еще можем это сделать! Мы все еще можем выиграть этот день! — Подожди! — резко говорит Катара, нахмурившись. — Если они знают, что мы придем, все это может быть ловушкой. Может быть, нам следует использовать оставшееся время, чтобы убедиться, что мы все благополучно выберемся отсюда. — Она права, это, скорее всего, ловушка, — складывает Зуко. — Это наш лучший шанс победить Озая до появления Кометы, и они это знают. Они, вероятно, рассчитывают, что ты придешь за ним. — Все, кто сегодня здесь, пришли готовыми рискнуть всем ради этой миссии, — говорит Хакода. — Они знают, что поставлено на карту. Если еще есть шанс и надежда, я думаю, они хотели бы, чтобы Аанг пошел на это. Сокка поворачивается к двенадцатилетнему Аватару, и на долю секунды Зуко хочется закричать от того, насколько все это несправедливо, что судьба всего гребаного мира находится в руках буквально ребенка. — А ты как думаешь? Ты тот, кто должен встретиться лицом к лицу с Хозяином Огня. Что бы ты ни решил, я с тобой. — И я тоже, — складывает Зуко. В худшем случае он сможет задержать Азулу и Озая достаточно долго, чтобы Аанг и остальные смогли уйти. Он сам, вероятно, не выживет, если дойдет до этого. Но у Зуко были сомнения в собственном выживании с тех пор как он стал достаточно взрослым, чтобы понять, как сильно Озай ненавидел его. Он скорее умрет, защищая своих друзей, чем станет беспомощной жертвой жестокости Озая. Аанга задумчиво хмурится, потом поворачивается, чтобы посмотреть на Кальдеру. — Я должен попытаться, — твердо говорит он. Зуко решительно кивает. — Тогда все в порядке, — складывает он. — Давайте двигаться дальше. Чем быстрее мы найдем Озая, тем дольше сможем сохранить преимущество затмения. Вскоре Аанг, Тоф, Сокка и Зуко на бронированной спине Аппы поднимаются по склону вулкана, в котором находится столица. Проникнуть внутрь вулкана относительно просто, хотя есть несколько моментов, которые становятся немного запутанными (Аанг и Тоф должны быть очень осторожны, перебрасывая мост через реку лавы, на случай, если они дестабилизируют всю гору), и в скором времени они переходят из естественных лавовых тоннелей в искусственные. И почти сразу же натыкаются на военного министра Циня. Зуко и остальные мгновенно окружают мужчину, который визжит, как маленькая девочка, и вскидывает руки в воздух. — Зал Хозяина Огня в той стороне, по коридору, налево и вверх по лестнице, вы не можете пропустить ее! — выпаливает он, широко раскрыв глаза. У Зуко сразу же возникают подозрения, и после того, как Аанг радостно благодарит мужчину, а остальные уходят, Зуко ждет, пока тот повернется спиной, прежде чем нанести точно рассчитанный удар по затылку министра. Старик падает без сознания, как срубленное дерево. — Зуко? Что ты делаешь? — спрашивает Аанг. — Я почти уверен, что нас просто надули, — быстро складывает знаки Зуко. — Я собираюсь пойти и убедиться. Вы, ребята, продолжайте идти, я догоню. Времени на споры нет, хотя Сокка бросает на него убийственно-хмурый взгляд, прежде чем последовать за Аангом и Тоф в направлении, указанном Цинем. Зуко делает глубокий вдох и рысцой отправляется по выбранному им коридору. Почти слишком рано он оказывается перед удивительно безобидной дверью, и именно тогда он точно знает, что их надули. Аанга и остальных направят в какой-нибудь роскошный тронный зал, потому что именно это они и ожидали увидеть от монарха, только вместо Озая на троне они найдут Азулу или кучу стражников, или и то, и другое одновременно. В любом случае, они потратили бы время, пытаясь обойти приманку, и тогда Озаю было бы проще простого либо захватить Аанга и убить Сокку и Тоф, либо просто убить их всех троих, когда они, наконец, доберутся сюда. «Ты мог бы остановить его прямо сейчас». Это заманчивая мысль. Каким бы физически сильным ни был Озай, его главная сила — это покорение огня, и Зуко чувствует, как его собственный внутренний огонь превращается в тлеющие угли по мере того, как начинается затмение. Если он войдет и атакует сразу после начала, у него будет восемь минут, чтобы усмирить всех охранников Озая и нанести удар. Честно говоря, это, вероятно, примерно на три минуты больше, чем ему нужно. Но. Одним из потенциальных результатов их и Тошиаки первоначального Плана А было разжигание гражданской войны между фракциями в Народе Огня, которые поддерживают Азулу, а не его в борьбе за трон. Они рассматривали это как вероятный результат даже самой гладкой, самой законной передачи власти — уровень насилия, вероятно, будет соответствовать уровню перехода, но даже победа Зуко в законном Агни Кай, вероятно, вызовет беспорядки. Если Зуко убьет Озая сейчас, Народ Огня может погрузиться в хаос. Единственный способ минимизировать этот результат — это если Аанг, как Аватар, победит Озая, либо убив его, либо сделав его неспособным быть Хозяином Огня. Это то, что Аватар Року сказал Аангу в его храме на острове Полумесяца, не так ли? Он должен победить Озая до появления Кометы Созина. Это не бой Зуко. Как бы ему ни хотелось, чтобы он мог снять с Аанга бремя его судьбы, это было бы неправильно для мира или Народа Огня. Озай узурпировал власть и у своего отца, и у своего брата, атаковав в их самых уязвимых местах. Если Зуко нападет сейчас, он просто сделает то же самое. Но это не значит, что он не может хорошенько напугать дорогого отца. В тот момент, когда Зуко чувствует, что его внутреннее пламя гаснет, он распахивает дверь и одним плавным движением обнажает клинки. Комната похожа на пещеру, но в ней есть только один низкий помост, задрапированный в королевский багряный и золотой цвета. Перед ним выстроилась шеренга имперских стражников, плечом к плечу, с копьями в руках. Зуко ухмыляется, когда у Озая, едва видимого за плечами его охранников, на полсекунды отвисает челюсть. Затем лицо Хозяина Огня искажается от ярости, и он рычит: — Убейте его! Он предатель Трона Кальдеры! На то, чтобы расправиться с восемью стражниками, уходит всего минута — они все до единого покорители огня, все учились имперскому стилю Созина, отягощенные тяжелыми мышцами и ещё более тяжелыми доспехами. Они не привыкли сражаться копьями, и все волнуются из-за того, что у них нет покорения огня. Зуко меньше, легче и привык сражаться с покорением или без него. То, что его внутренний огонь настолько ослаблен, что становится недоступным, определенно нервирует, но Зуко игнорирует это, вертится и уклоняется от атак, нанося удары охранникам по голове рукоятями своих клинков и отсекая наконечники копий. После того, как последний стражник со стоном падает, наступает минута тишины, пока Зуко и Озай изучают друг друга. Этот человек почти не изменился за три года, прошедшие с тех пор, как Зуко видел его в последний раз. Морщины на его лице, может быть, стали чуть глубже. Его нелепая бородка, может быть, на долю дюйма длиннее. Его волосы все такие же гладкие и черные, как у Зуко, стали более блестящими благодаря дорогим и роскошным маслам для волос, к которым у него есть доступ, как у Хозяина Огня, которого у Зуко, как у воина-кочевника, нет. Его блестящие золотые глаза, точно такого же цвета и формы, как у Зуко, широко раскрыты от шока и даже немного страха. «Хорошо, — мрачно думает Зуко, — он должен бояться меня». — Ну, чего же ты ждешь? Разве ты не собираешься убить меня? — требует Озай, и Зуко отказывается позволить дрожи старого страха, пробежавшей по его спине, отразиться на его лице. Вместо этого он делает вид, что на мгновение задумывается об этом, прежде чем пожать плечами и небрежно покачать головой, принимая расслабленную стойку готовности. Выражение оскорбленного шока на лице Озая забавно. — Говори, трус! Зачем ты здесь, если не для того, чтобы убить меня? — рычит тиран. Зуко принимает скучающее выражение лица, раскачивается взад-вперед на ногах. Если он сможет тянуть время достаточно долго, возможно, Сокка поймет, что их обманули, и приведет Аанга сюда. По крайней мере, заставить Озая играть в угадайку, чтобы понять, что происходит, будет тупо смешно. — Ты, конечно, не ждешь Аватара? — усмехается Озай, наливая себе еще чая из чайника, стоящего рядом. — Наследная принцесса Азула лично сообщила мне новость о его смерти. Зуко ждет, пока Озай встретится с ним взглядом поверх чашки, и одаривает его своей самой лучшей дерьмовой ухмылкой, которую Сокка называет ухмылкой «злого духа хаоса», и которую Катара попросила его «никогда, НИКОГДА больше не использовать в ее присутствии, ради Туи и Ла». Глаза Озая расширяются, а затем его лицо искажается от ярости. — Она солгала мне, — шипит он сквозь стиснутые зубы. Зуко закатывает глаза, убирая клинки в ножны. Он чувствует, как его внутренний огонь начинает возвращаться по мере того, как проходят минуты затмения. Пришло время начать думать об эксфильтрации*, поскольку становится ясно, что Аанг и остальные не придут. Зуко отвешивает тирану быстрый, насмешливый поклон, разворачивается на каблуках и начинает идти к двери. — Трус! — кричит ему вслед Озай. — Ты думаешь, что достаточно храбр, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, но сделаешь это только во время затмения. Если у тебя есть хоть капля настоящего мужества, ты останешься здесь до тех пор, пока не вернется Солнце. Разве ты не хочешь знать, что случилось с твоей матерью? Почти непроизвольно Зуко останавливается. Это почти наверняка уловка, чтобы отвлечь его, задержать, пока затмение не закончится и Озай снова не сможет покорять огонь. Но мама исчезла так внезапно, так бесследно… Он никогда не мог понять почему, но это может быть его шансом. Предполагая, что Озай действительно говорит правду. В конце концов, Азула действительно честно переняла большинство его худших черт. Зуко поворачивается и выжидающе поднимает бровь, глядя на Озая. Известие о том, что дед приказал убить его, не стало неожиданностью (Азула, как правило, говорила правду, когда считала, что это того стоило), равно как и то, что его собственный отец был более чем готов пожертвовать Зуко ради своих собственных амбиций. Он даже не очень удивлен, узнав, как мама торговалась за его жизнь — какой бы несчастной она ни была в роли жены Озая, Урса яростно любила своих детей, хотя ей и было трудно понять Азулу. Азулон нацелился на одного из ее детей, так что, конечно, Урса собиралась нанести удар первой. Что действительно шокирует его, так это вероятность того, что его мать все еще жива. Изгнана, а не убита. Шанс невелик, но он есть. — Конечно, теперь я понимаю, что изгнание — слишком мягкое наказание за измену, — усмехается Озай. — Твое наказание будет намного суровей. Внутренний огонь Зуко с ревом оживает, когда затмение заканчивается, и спустя полвдоха пальцы Озаи расщепляют саму энергию мира, когда он направляет молнию прямо на него. «Если ты позволишь энергии в твоём теле течь, молния последует за ней». Вдох, шаг, и Зуко протягивает руку, чтобы поймать молнию, энергия ци скапливается в его пальцах. Сила удара отбрасывает его назад, и он стискивает зубы, когда раскаленный добела огонь поднимается по его руке и опускается в живот. Он ничего не слышит из-за потрескивания остаточных молний в воздухе, но ему удается сделать вдох, прежде чем вытянуть другую руку. Молния проносится по его руке и вылетает наружу, с ревом рассекая воздух, чтобы ударить в подножие помоста, на котором стоит Озай. Раздается взрыв, и Зуко использует дым и шум как прикрытие, чтобы выбежать за дверь. Он бежит изо всех сил по коридорам лавовых труб, пока в животе все переворачивается. Он должен убраться отсюда, желательно до того, как дворец наводнят имперцы. Он выходит из туннелей в странном сарае под открытым небом, битком набитом машинами, которые неприятно напоминают прототип воздушного шара Механиста. Это место — настоящий улей активности, поскольку солдаты домашней стражи бегают вокруг, разжигая двигатели с помощью покорения огня и собирая оборудование. Зуко прячется за ящиком и ждет, пока активность утихнет. Когда все стихает, Зуко выглядывает из-за ящика и обнаруживает, что там никого нет. Пара воздушных шаров стоят заброшенными, красная ткань спущена, двигатели остыли, и после нескольких секунд ожидания, не появится ли кого-нибудь еще, Зуко подбегает к одному из них и забрасывает себя в корзину. Двигатель немного более обтекаемый, чем он помнит по прототипу Механиста, но основной принцип, похоже, тот же, поэтому Зуко расставляет ноги, углубляет дыхание и непрерывно направляет поток огня в камеру сгорания. Тепло, выделяющееся внутри камеры, направляется вверх, и медленно, но верно гигантский красный воздушный шар надувается. Пока он покоряет, Зуко продолжает изучать хитроумное устройство. Там есть румпель, который, кажется, прикреплен к пропеллеру сзади — когда Зуко экспериментально покачивает им, пропеллер движется из стороны в сторону. Вся хитроумная конструкция, похоже, рассчитана на команду из двух человек, но Зуко один и в отчаянии, и он заставляет ее работать. Воздушный шар, наконец, отрывается от земли, и, немного повозившись, Зуко находит клапан, который управляет подачей тепла к пропеллеру, и открывает его как можно шире. Пропеллер оживает, и Зуко осторожно направляет воздушный шар из комнаты на открытый воздух. Румпель оснащен блокирующим механизмом, поэтому Зуко фиксирует его на месте и вкладывает все, что у него есть, в топку двигателя. Он должен вернуться к своему отряду Слабый звук покорения огня достигает его ушей, и Зуко на короткое мгновение отворачивается от двигателя. То, что он видит, заставляет его покорение затрепетать, как свечу на ветру. Множество самых огромных металлических машин, которые Зуко когда-либо видел, летят строем над Кальдерой, окруженные меньшими красными воздушными шарами. Воздушные корабли тяжело плывут по воздуху к гавани. Можно увидеть огненные полосы, вылетающие из днищ хитроумных приспособлений, и осознание этого обрушивается на Зуко, как камень на грудь. «Воздушно-десантная атака, — вспоминает он из разведданных, которые Джи и Тошиаки представили ему только сегодня утром. — С достаточным количеством покорителей огня, подпитываемых Кометой, Озай мог бы превратить весь Земной континент в пепел. О святой Агни, это будет конец света». Воссоединение с его отрядом становится еще более приоритетным, и Зуко жалеет, что у него нет подзорной трубы, когда он осматривает окрестности в поисках признаков Аппы. Наконец он замечает бизона, летящего на северо-запад с откровенно невероятной скоростью, отпирает румпель, заливает в двигатель столько огня, сколько может, и следует за ним.