На коленях

Госпожа Пак, не моргая и глазом, смотрела на край широкой плоской тарелки, из которой ел её супруг. Даже пищу он принимал размеренно, никогда не кладя в рот слишком много или же слишком мало. Мужчина не имел особых предпочтений в еде, как казалось Орюн. Ничто не вызывало у него восторг или отвращение. По окончанию ужина Чимин всегда благодарил её и самостоятельно убирал собственную тарелку. Того же требовал и от сына. До некоторых пор всё это было вполне приемлемым для госпожи Пак, но теперь кое-что изменилось. — Спасибо, Орюн. Ужин был вкусный, — сказал Чимин, поднявшись из-за стола. Вместо привычного выражения лица, его губы продемонстрировали лёгкую тёплую улыбку, обращённую к супруге. На её же лице вместо обычных улыбки и безмятежности — апатия с лёгким налётом напряжения. Заметив это, Чимин поджал губы и перевёл взгляд к сыну. — Позови меня, когда будешь готов, Чанмён. Девятилетний мальчик с готовностью закивал, принимаясь поспешно пережёвывать набранную в рот еду. Вот кому были по душе изменения в главе семейства Пак. Орюн же неосознанно сжимала рукой вилку, продолжая сдерживать свои эмоции. А они били через край, несмотря на её отсутствующее выражение лица, заставляя перебирать в уме уйму различных манипуляций, которые, как Орюн прекрасно знала, совершенно не работали на Чимине. Зачастую он смотрел в корень чужих слов, потому управлять им было практически невозможно. Несмотря на всё это, в силах женщины оставалась лишь возможность сдерживать себя, да и то ненадолго. Она пыталась найти нужные слова, чтобы остаться достойной в глазах супруга, хотя на деле ей хотелось вывернуть наизнанку своё отчаяние и показать его ему в самом неприглядном виде. Мужчина удалился в свой домашний кабинет и, как только дверь за ним закрылась, госпожа Пак позволила себе немного сгорбиться и тяжело задышать. Орюн поняла, какова будет её жизнь с Чимином ещё до их обручения. Мужчина не скрывал своего характера с самого начала их знакомства. Ему нечего было терять. Если бы Орюн не согласилась, родители попросту нашли бы своему сыну другую кандидатку в жёны. Мужчина ни к кому не испытывал привязанности, его нечем было шантажировать. Помимо того Чимин имел приятную внешность, статус, внушительное финансовое состояние, был опрятен и вежлив… Он не обещал будущей супруге чувства, но мог предложить комфорт, обеспеченность и независимость от родственников, чего та жаждала на тот момент больше всего остального. Господин Пак внушал ей доверие и уважение, это и сподвигло Орюн пойти мужчине навстречу. Она получила то, чего хотела, и он, в свою очередь, смог извлечь из их союза плюсы. Однако сблизиться настолько, чтобы стать настоящими супругами им так и не удалось. Чимин не открылся жене, да и Орюн по началу их супружеской жизни было совершенно не до него. За пределами брака она имела отношения с одним молодым человеком, с которым, к сожалению, не видела общего будущего. Тем не менее эти отношения не могли раствориться так просто. Редкие сообщения, звонки украдкой с выяснениями чьей-то правоты и бесконечными спорами, тайные встречи, оканчивающиеся то страстным сексом, то ужасной ссорой… Господин Пак наблюдал за происходящим с привычной холодностью и терпением, делая вид, будто ничего этого не замечал. Он даже был рад тому, с какой тщательностью Орюн скрывала от него свои слёзы, а иногда и улыбки. У них был уговор, и молодая супруга придерживалась его, из-за чего Чимин в который раз убеждался, что сделал правильный выбор. Отношения Орюн усложнялись и усложнялись, забирали всё больше женских сил и моральной устойчивости. Их тяжесть давила на неё, оставляя полностью измотанной и уставшей. На фоне этого Чимин казался ей спокойной гаванью, где она в точности могла обрести равновесие. В конце концов женщина предложила Чимину завести ребёнка. Этот шаг должен был положить конец её отношениям на стороне и дать долгожданный отдых от бесконечных встрясок. Слова Чимина о бесчувственности она принимала со скепсисом, считая, что у его холодности были какие-то иные причины. Отчего-то молодой женщине всегда думалось, что стоило ей лишь переключить своё внимание на супруга, и тогда он тоже потянется ей навстречу. Не сразу, быть может, очень медленно, но между ними должно возникнуть хоть что-то. Орюн не слыла красавицей, но хорошая родословная подарила ей благородную внешность. Возможно, ей нужно было лишь проявлять больше внимания и заинтересованности к супругу, давать ему своё тепло, говорить о каких-то мелочах, чтобы избавить мужчину от напряжения и отстранённости. Но никакие из вышеперечисленных методов не работали. Пустая болтовня о том, как прошел день, Чимина не занимала. Их интим проходил очень странно для молодой женщины — в кромешной темноте, под действием препаратов, поддерживающих эрекцию мужчины, и музыкой на заднем фоне, которая скрашивала общение супругов на тему удовлетворения друг друга. Орюн не быстро к этому привыкла и не сразу научилась расслабляться рядом с Чимином, но мужчина всё равно нашёл несколько способов доставить ей удовольствие. Господин Пак всегда проявлял высшую степень заинтересованности в делах и проблемах супруги и их общего сына. Он присутствовал тогда, когда было нужно, говорил то, что необходимо, делая этим самым жизнь Орюн более лёгкой и беззаботной, но и безэмоциональной тоже… Тем не менее, Орюн сумела привязаться к супругу. Женщина умела им восхищаться и любоваться украдкой. Ей было знакомо чувство собственничества, и чувство обиды, хотя господина Пака сложно было обвинить хоть в чём-то, кроме отсутствия искренности. Он возвращался домой из чувства долга и правильности этих действий, и так было всегда, даже до того, как Су Нишан впервые попалась ему на глаза. Чимин обещал и твёрдо держал своё обещание не бросать Орюн ни в одной из жизненных ситуаций, делать всё от него зависящее. Из-за этого женщина чувствовала себя защищённой и полноценной, и этого до некоторых пор вполне хватало ей для скромного счастья. Но как оказалось, Чимин вполне умел чувствовать, и эмоции не были ему чужды. Осознание этого вместе с информацией о связи супруга на стороне ударили в женщину очень остро. Молодая женщина не понимала, что особенного давала ему любовница, чего не могла дать Чимину она, Орюн. День давно подошёл к концу, и господин Пак покинул комнату сына, где они вместе изучали спортивные секции, в одну из которых Чанмён хотел пойти. Мужчина вёл себя тихо и спокойно. Он закатал рукава домашней светлой кофты до локтей и принялся подбирать одежду для предстоящей ночи с Нишан. Орюн замерла у дверного проёма, наблюдая за Чимином и наполовину погрузившись в собственные мысли. Она должна сказать всё спокойным тоном, не выдавая своей взволнованности. Необходимо держать горделивую осанку и лицо, ведь женщина не желала падать в глазах Чимина ни в каком из возможных вариантов. — Ты что-то хотела, Орюн? — спросил господин Пак, не оборачиваясь к супруге. Он уже сменил домашние штаны на брюки и теперь неспешно расстегивал пуговицы на кофте, глядя на женщину краем глаз. — Орюн? Госпожа Пак подняла взгляд на Чимина, моргнула и прошла вглубь их общей комнаты. Она медлила с ответом, ведь не знала, стоило ли вообще открывать рот. Эмоции понукали её выйти из себя, раскричаться и разрыдаться, но внешне она лишь сжала губы в тонкую линию, продолжая наблюдать за тем, как мужчина надевал на себя чёрную рубашку. В этом он собирался явиться перед НЕЙ, и от этого понимания живот Орюн раздирало на части. — Ты обещал, что я всегда буду на первом месте для тебя, — сглотнув, проговорила она, складывая руки под грудью. Чимин повернул голову к супруге и задержал на ней внимательный взгляд. Женщина тоже подняла глаза, но ощутила сильный дискомфорт от всего происходящего: собственной позы, зрительного контакта, своей прямой осанки… Она чувствовала себя какой-то поберушкой, а не законной супругой господина Пака, потому всё происходящее унижало её. Руки женщины обмякли и опустились вниз. Впервые Орюн не могла найти им место, продолжая беспокойно поглаживать юбку кончиками пальцев. Она опустила взгляд и перевела его к ровным рядам плечиков, висящих в шкафу. — Теперь тебе кажется, что это не так? — осторожно спросил Чимин. — Это априори не может быть правдой, — проговорила Орюн, всё ещё умудряясь держать голос в привычной тональности. Мужчина выпрямился, оканчивая заправлять рубашку в брюки. Он взял с вешалки ремень и медленно подошёл к жене, застёгивая ширинку по пути. — Почему? — Потому что из-за неё ты стал совсем другим, — встретившись с прямым взглядом мужа, Орюн внезапно оробела и выдала себя дрожью в голосе. Твёрдости в нём как будто и не бывало. Она никогда не замечала в глазах Чимина столько самоуверенности и властности. Откуда это взялось?.. Женщина опешила, из-за чего её собственное лицо приняло выражение растерянности. Господин Пак нахмурился, наблюдая за изменениями в супруге тоже. — Когда я говорил о «первом месте», я имел ввиду, что ты всегда будешь моей законной супругой. Ты предполагала что-то иное? Не отводя от Орюн взгляд, мужчина принялся надевать ремень, хотя женщина хотела бы хоть несколько секунд передышки от этого подавляющего взора. Она заморгала и опустила глаза, одновременно выдыхая, будто задерживала дыхание. — Я-я… не знаю, что предполагала… — Ты хорошо себя чувствуешь? — нахмурившись, спросил Чимин, беря Орюн за кисть руки. — Нет-нет, не хорошо, — поспешно проговорила она, провела рукой по волосам и отошла. — Кажется, я просто никогда не думала, что столкнусь с изменами. Мы не обговаривали эти моменты. Господин Пак склонил голову на бок, будто желал упрекнуть и успокоить одновременно. — Моменты твоих измен мы тоже никогда не обговаривали, — заметил мужчина, впервые признав вслух свою осведомлённость об этом. Орюн расширила глаза, чувствуя сильный укол в районе солнечного сплетения. Она подозревала, что он в курсе, но Чимин столько лет об этом молчал. Молодая женщина вспыхнула в одно мгновение: — Так и знала, что станешь этим упрекать! — Ты сама себя упрекаешь, — снова прозвучал спокойный голос мужа, — не я. — Господин Пак видел, к чему всё могло прийти, поэтому он снова осторожно приблизился к Орюн и взял её за руку. — Мы можем всё обговорить. Я никуда не убегаю. Госпожа недоверчиво глянула на Чимина, но откровенно не знала, каким образом разговор мог её успокоить. Какую компенсацию мог дать ей супруг? Ничто не могло теперь подарить Орюн былой покой даже присутствие самого Пак Чимина больше не влияло на неё как раньше. — Если хочешь, я побуду сегодня рядом, — предложил господин Пак, хотя на самом деле отчаянно хотел встретиться с Нишан. Явное беспокойство Орюн всё же настораживало мужчину, заставляя идти на уступки. Госпожа замотала головой, но немного успокоилась, будто смирилась или просто опустила руки. Женщина подняла голову выше, стараясь принять свой прежний вид, но напряжение и усталость всё равно проскользнули во взгляде. — Да, хорошо. Давай обсудим это, когда я буду готова, — согласилась она, совершенно не зная, настанет ли когда-нибудь такое время. — Давай, — тихо сказал мужчина, покивав и склонившись к Орюн, чтобы поцеловать. Это снова выбило её из колеи. Лёд в Чимине таял всё сильнее после каждой новой встречи с любовницей, и Орюн с трудом узнавала в этом мужчине своего супруга. Деликатность и уступчивость господина Пака остались, но слегка трансформировались. Всё, что бы ни делал или говорил Чимин, оказывало на Орюн подавляющее действие. Она могла бы воспротивиться или что-то потребовать, как часто делала раньше, но… не могла смело открыть рот. Боялась…

***

Машина директора Пака подъехала к многоквартирному дому Нишан. Мужчина заметил девушку, одиноко прогуливающуюся у парковки, ровно в тот момент, когда и она его. Су остановилась, принимаясь наблюдать за тем, как автомобиль останавливался и из него выходил Чимин. Мужчина сразу же поспешил к ней, не став выключать мотор машины. — Ты могла подождать дома. Для чего вышла одна так поздно? — спросил он на ходу. Нишан виновато улыбнулась, робко протягивая ему обе руки, которые он принял сразу, как приблизился. — Бочоль уснула около часа назад, и я не хотела оставаться один на один с няней. На улице так прохладно ночью и свежо… — Порывистый поцелуй господина Пака остановил объяснения девушки. Ему тоже нравилось то, что было вокруг: тихое пение ночных кузнечиков, чувствующих скорое приближение июньской жары; свежесть воздуха; относительная тишина и хрупкая фигурка Нишан, встречающая его появление с какой-то грустной надеждой. — Что-то случилось? — спросил мужчина, слегка отстраняясь, но всё так же держа лицо девушки в ладонях. Она помотала головой, поджимая губы и интенсивно думая, почему господин Пак это спрашивал. — Ты кажешься печальной, — пояснил мужчина. Нишан опустила глаза и взяла Чимина за запястье, пожимая плечами. — Почему-то всегда появляется странное ощущение, что ты не приедешь… — она пожала плечами и резко улыбнулась, таким образом пытаясь подбодрить то ли себя, то ли господина Пака. — Ты могла позвонить мне. Коротко глянув на господина Пака, Нишан вздохнула и отрицательно качнула головой. Мужчина понимающе, но с лёгким нетерпением прикрыл глаза. — Пойдём в машину, Нишан. — И подхватил её за локоть, ненавязчиво разворачивая в нужную сторону. Девушка не противилась. На несколько секунд она подняла взгляд к окнам своей съёмной квартирки, после чего аккуратно села в салон и пристегнулась. Господин Пак закрыл за ней дверь авто и обошёл его, чтобы сесть за руль. Он собирался отвести её в другую квартиру: красивую, большую, современную, ту, которой, по его меркам, девушка была достойна. Теперь Нишан будет жить в совершенно иных условиях, а все непривычные, спорные и болезненные нюансы отойдут на задний план, пока вовсе не исчезнут под давлением их обоюдных чувств. — Тебе понравились цветы? — спросил мужчина опустив свою ладонь поверх девичьей ноги. Он бережно погладил её колено и на секунду взглянул на Нишан, отвлекаясь от наблюдения за дорогой. — Конечно, — ответила она тихо, улыбаясь при этом застенчиво, мило и уже без напряжения, вспоминая роскошный букет пионов, оставленных у её двери. Мужчина не забывал радовать девушку такими подарками, чтобы Нишан всегда понимала, что он думал о ней постоянно. Нишан расслабилась сидя рядом с мужчиной в салоне автомобиля. Внутри стоял приятный запах ароматизатора и парфюма Чимина. Это успокаивало и пугало девушку одновременно. Всё так, как нравилось Нишан. Она знала, что выбрав господина Пака, в комплекте с ним принимала и постоянные дилеммы, сомнения, мучения… Это плата за то, что мужчина был рядом с ней, что дарил ей то, что дарить не должен. С одной стороны Нишан чувствовала себя самой необходимой для господина Пака. Он ярко выражал свои эмоции к ней, не прибегая к помощи слов, и девушка без труда улавливала эти вибрации. Однако когда Чимин был не рядом, магия его энергетики немного затихла и освободившееся место в девичьих мыслях занимали сомнения и осознание собственной ничтожности по сравнению со значимостью и статусом госпожи Пак. Нишан бы в пору принять своё место в жизни господина Пака, но она, как бы ни старалась, не могла с этим смириться. Тем не менее, моральных сил и самого желания что-то изменить у девушки больше не имелось. Не было порывов сменить работу, переехать или закончить эти отношения. Чимин целиком и полностью завладел её существом. В его отсутствие она ощущала ломоту в теле, пустоту и страх, что мужчина больше не позвонит. Круглосуточная нужда в нём истощала Нишан, заставляя быть более ненасытной во время их встреч и более откровенной во время разговоров.