Жемчужная ночь [AGATBOOK]

      Лицо Антона было закрыто тигриной маской. Этим вечером он не хотел, чтобы его узнали, поэтому проходил мимо полуголых парней, которые либо уже заигрывали с кем-то из посетителей, либо строили глазки незнакомцу, в маске дикой кошки.       Вчера был выкуплен новый мальчик, который произвёл фурор в соседнем государстве своими умениями и тайной, которая окружала этого парня. Работорговлю давно запретили, и по документам молодые люди в публичном доме всего лишь отрабатывали неподъёмный долг, который на самом деле взялся из воздуха, но это никого не волновало. Тех, кто пытался сбегать, кто плакал, кто плохо выполнял свою работу — избивали до полусмерти, после чего провинившиеся обычно не повторяли ошибок.       Арсений работал под своим именем, что было необычно для этих краёв, хоть и имя было слишком специфическим, чтобы слиться с толпой. Об умелом парне ходили разные слухи: кто-то говорил, что он сам ещё 16-летним мальчишкой пришёл в бордель и продал собственное тело, кто-то говорил, что его похитили, когда труппа акробатов, с которыми он работал, переезжала на новое место для очередного выступления. Важно было одно — его хотели заполучить все публичные дома Дорриса и близлежащих стран, но сейчас этот волшебный мальчишка принадлежал «Красной розе», и совсем скоро должно было начаться его первое выступление.       К Антону со спины подошёл высокий парень с рыжей копной волос, на теле которого была лишь белая ткань в сборках, еле прикрывающая ягодицы, взял Антона под руку и повёл в сторону сцены. Рядом шли такие же парочки; скорее всего юнцам дали задание подвести предполагаемых клиентов, чтобы восхитить и заманить заморским чудом. Молодой человек довёл Антона до дивана, обитого красным шёлком, и уселся рядом, нежно поглаживая по руке и прижимаясь всем телом. Шастун сделал знак рукой, чтобы тот проваливал, и парень, скрывая свои чувства, растворился. Антон сегодня хотел выглядеть как очередной клиент, который хочет насладиться вечером, поэтому поменял фамильные запонки и булавку для галстука с изумрудами на простые золотые. Сегодня он хотел остаться неузнанным.       Антон заметил, как музыка, которую наигрывал квартет в углу, сменилась, а трое мальчиков запорхали по комнате и стали тушить свечи. Комната окунулась в полумрак, но подмостки всё равно были ярко освещены.       На сцену вышел молодой человек с золотистыми волосами, украшенными золотым венком. Абсолютно нагое тело парня было украшено рисунками из хны. Парень заговорил мягким обволакивающим голосом. Он говорил на дорисском, но южный акцент выдавал, что блондин не местный.       — Все мы знаем, зачем мы вообще пришли сегодня в «Красную розу». Эта жемчужина теперь выступает у нас, и первая его ночь в нашем заведении будет разыграна среди присутствующих. А сейчас всем желаю насладиться волшебством, которое прибыло к нам прямиком из Альтито.       Парень освободил сцену и сел в зале на кушетку к толстому мужчине, который тут же властно положил руку ему на бедро. Квартет замолчал, но через мгновение полилась нежная мелодия флейты. Антон удивился, услышав такую мягкую и спокойную мелодию. Обычно во время выступления музыканты играли что-то динамичное, но, видимо, об этом попросил сам Арсений. Шастун увидел буквально выплывающую фигуру из-за занавеса. Брюнет на сцене был одет в шёлковый ярко-голубой халат, расшитый невиданными птицами. Глаза парня горели огнём россыпи ночных звёзд, черные ресницы были подкрашены сурьмой, а темно-синяя вуаль, которая прикрывала часть носа и всю нижнюю часть лица, была расшита жемчугом. В тонких пальцах лежали два больших веера.       Арсений выплыл к центру сцены и, подстроившись под такт нежной музыки флейты, к которой уже присоединилась скрипка, танцевал. Хотя это сложно было назвать танцем. Брюнет заманивал каждым своим движением, гипнотизировал, а лёгкая ткань голубого халата лишь поддавалась движениям танцора и то и дело приоткрывала разные участки обнажённой кожи, сияющей маслом и блёстками. Тонкие руки то оглаживали собственное стройное тело, то играли с длинными спущенными рукавами халата, которые стали походить на крылья необыкновенной птицы. Веера подлетали в воздух и каждый раз ложились обратно точно в протянутую ладонь. Жемчужины на маске бились со звоном друг об друга в такт движениям Арсения и издавали собственную музыку.       В этом и была та тайна, которую так все охраняли. Никто полностью не видел лица парня, а если и видел, то никому об этом не рассказывал. Неизвестно, как до сих пор тайна не была раскрыта, учитывая, что парень всего лишь раб, который обязан подчиняться каждому приказу. Но эта загадка лишь подогревала интерес к этой персоне.       Арсений прошёл к краю сцены и взял стоящий на полу цилиндр. Молча, лишь одним красивым движением, парень показал сложенные бумажки. Антон знал, что тот, кто вытащит единственную меченную — проведёт ночь с этим мальчиком. Арсений спрыгнул со сцены, не издав при этом не единого звука прикосновения тела о деревянные доски. Брюнет сначала начал подходить к занятым диванчикам в первых рядах. Мужчины лениво вытаскивали бумажки, но каждый доставал пустую. Один из клиентов, когда Арсений уже собирался уходить, ущипнул парня за ягодицу, тот на мгновение сверкнул молниями в глазах, но, быстро потушив злой огонь, прошёл ко второму ряду. Он каждый раз медленно опускался вниз вместе с цилиндром и улыбался глазами, хлопая длинными чёрными ресницами. Но ни самому левому диванчику, ни среднему не повезло. Осталось всего 4 бумажки, и Арсений подплыл к Антону. Шастуну в нос ударил сладкий аромат ириса и традиционных дорисских сладостей.       Брюнет заглянул в прорези для глаз тигриной маски и наткнулся на очередной заворожённый взгляд. Однако эти изумрудные глаза не были застланы похотью, как все остальные. В них было восхищение, которое танцор так давно не видел. Он улыбнулся под собственной жемчужной вуалью, хоть и знал, что его улыбку всё равно никто не увидит. Антон опустил руку в черный цилиндр, но сам продолжал подчиняться ясному голубому взору. Шастун вытащил свёрнутую бумажку, ему пришлось оторваться от красивых глаз, чтобы узнать, суждено ли было сегодня провести ночь с таинственным новичком.       Бумага была свернута два раза, и Антон медленно раскрыл её. Посредине белоснежного листа красовались чёрные буквы, которые складывались в слова «Жемчужная ночь».       — Это что-то значит? — парень в тигриной маске поднял вверх записку и услышал разочарованные выдохи с третьего ряда. Видимо, да. Арсений подмигнул и скрылся за кулисами, а Антон продолжал смотреть на красивые ровные буквы.       Свечи начали зажигаться и зал снова окутал мягкий свет. К Антону подбежал всё тот же рыжеволосый парень и, схватив его за локоть, повёл в сторону отдельных комнат. Проходя по тёмному коридору, Шастун слышал стоны на разный манер, но из одной доносились ужасающие вопли боли, от которых по телу тут же пробежали мурашки.       Арсений сидел в узкой комнате, в которой умещалась только огромная кровать, застеленная красной шёлковой простынёю, небольшой стол и одинокий стул. Изюминкой комнаты было огромное зеркало напротив кровати. Брюнет видел комнаты и получше, но это точно было не худшее место, в котором ему пришлось побывать. Парень уже два года скитался по разным домам удовольствий и уже перестал считать города, в которые его закидывало волей его хозяев. Из коридора послышались шаги, и парень быстро принял сексуальную позу, отодвинув полу халата и показывая длинную стройную ногу. Дверь распахнулась, и танцор уже ожидал увидеть необычного парня в тигриной маске, но вместо этого зашёл рыжеволосый Кимон. Арсений тут же сел на кровати и спустил ноги на пол.       — Где гость? — тут же спросил брюнет.       — Ему срочно понадобилось купить вина в соседней лавке. Я пытался уговорить его купить наше, но тот буквально вырвался и испарился на улице. Странный, — пожал плечами Кимон. Из открытой двери стали слышны крики, и Арсений поморщился.       — И часто у вас так? — кивнул брюнет в сторону коридора.       — Нет, на самом деле. Хозяин следит за этим, но, когда его нет, мы не можем ничего сделать. Жаль Элиаса, но каждый сам за себя. Я однажды из-за увечий на месяц выпал из работы и мой долг лишь сильнее вырос, — вздохнул Кимон, но встрепенулся, когда услышал чьи-то твёрдые шаги. — Сиди здесь и не высовывайся, владелец пришёл, — рыжеволосый парень прикрыл дверь в комнату, но сам припал ухом к тонкой стене. Оттуда послышались возмущённые крики клиента, а затем рычащий голос, который усмирил всех. Из коридора послышались хромающие шаги, уходящие в общую комнату, где жили мальчишки, а в противоположную удалялись двое мужчин.       — Мой тигр вообще придёт? — спросил Арсений и подумал, что расстроится, если странный парень в маске исчезнет.       — Без понятия, но ты должен ждать. Ладно, я пойду. У меня своих клиентов полно, — сказал Кимон и исчез в дверном проёме.       Брюнет обратно завалился на мягкую кровать и уткнулся лицом в подушку, раскинув ноги по всей кровати. Этот переезд отнял очень много сил. Глаза слипались и было очень тяжело прогнать сонливость. Весь азарт после сцены быстро испарился, оставив после себя лишь усталость и ноющие мышцы.       Антон аккуратно открыл дверь в комнату, увидел спящую новоиспечённую звезду и улыбнулся. У брюнета подрагивали черные ресницы и иногда морщился нос, большую часть которого не было видно за вуалью. Он выглядел так человечно, что Шасту хотелось его просто обнять и уснуть так вместе с ним. Антон тихо поставил бутылку вина на столик и снял тигриную маску. Пиджак тоже лишь мешался, поэтому Шастун стянул его с плеч и положил рядом с бутылкой, оставшись в белоснежной рубашке и тёмном жилете. Он прошёл к свободной стороне кровати, мельком взглянув в большое зеркало. Кудри шатена растрепались, глаза горели странным огнём, а пальцы нервно поигрывали неизвестную мелодию на собственных брюках.       Антон подошёл к кровати и просунул руку под неё. Вытащив запасную красную простынь и накрыв Арсения, он аккуратно лёг рядом, стараясь не разбудить парня. Но тот лишь сильнее натянул на себя шёлковую ткань, укутываясь до самого подбородка. Шастун не мог отвести взгляда от бледной кожи и протянул руку, чтобы нежно погладить скулу, неприкрытую тканью. Антон почувствовал пенёчки щетины, которую сбрили совсем недавно, и начал аккуратно убирать с лица жемчужную вуаль, чтобы узнать, что же такого скрывает эта звезда.       Арсений резко открыл глаза и схватил за руку наглого гостя. Сна как ни бывало. Танцор часто встречался с людьми, которые хотели полностью взглянуть на его лицо, но если бы хоть кто-то это сделал, то брюнет сразу же потерял бы свою загадочность. Антон замер под злобным взглядом, боясь пошевелиться.       — Хотел узнать мою тайну, тигр? — ухмыльнулся одними глазами Арсений и начал плавно опускать чужие длинные пальцы по шее, но вдруг осознал, что он укрыт. Брюнет отпустил чужую руку и опустил взгляд. Всё тело было прикрыто простынёй, а клиент лежал на почтительном расстоянии.       — Прости, пожалуйста, я не хотел тебя будить, — извинился Антон, а танцор удивился странным словам, которые слышал только в детстве. Арсений быстро скинул с себя уютную простынь и, прогнав остатки сна, принялся за работу. Он начал медленно развязывать пояс, который поддерживал халат запахнутым, но его руку вдруг остановили и завязали второй узел. Брюнет удивился, но ничего не сказал, смотря вслед шатену, который пошёл в сторону стола, на котором стояла бутылка вина.       — Лучшее вино в «Красной розе». Попробуй, тебе понравится, — Антон стоял к нему спиной и загораживал весь вид, как вскрывалась бутылка и красная жидкость наполняла вытянутые бокалы. Шастун протянул один Арсению и сел на краешек кровати.       — Ты же хотел купить вино в соседней лавке, — засомневался Арсений и подтянул ноги к себе, удобнее усаживаясь и забирая полный бокал вина.       — Она была закрыта, — небрежно кинул шатен. — За твой первый рабочий день в «Красной розе», — парень сам потянулся к бокалу танцора, чокнулся и вылил в себя сразу полбокала. Арсений пригубил сладкую жидкость. — Откуда ты родом?       — Я вышел из пучины морской, чтобы удивить этот мир своей красотой и волшебными умениями, — сказал Арсений заученную фразу и, чуть ли не мурча, прислонился спиной к боку шатена.       — Ага, а я тогда вышел из джунглей, — усмехнулся Антон и встал с дивана, из-за чего Арсений потерял равновесие и чуть не пролил вино на постель. Брюнет никак не мог понять правила игры клиента. Чего тот ждёт? — Ты помнишь своё детство? — спросил Шастун и сел на стул, стоящий возле стола.       — Да, — лишь ответил Арсений и отполз обратно к грядушке кровати. Он решил ждать, что же будет дальше, и лишь бросал заинтересованные взгляды на несуразно высокую фигуру. Он выглядел так невинно, что было необычно для этой криминальной местности.       — Ты любишь вспоминать о нём? — спросил Антон и посмотрел в голубые глаза. Арсению почему-то захотелось рассказать, о том, как его мать пекла вкусные лепёшки, как он с братьями и сёстрами путешествовал по миру с гастролями.       — Оно было слишком счастливым, поэтому каждое воспоминание отдаётся болью сейчас. Стараюсь жить сегодняшним днём, — сказал танцор и отвернулся. Зачем он это сказал? Чем больше души в клиенте, тем тяжелее отключиться от происходящего потом в комнате.       — А моё было слишком несчастным, но мы сами выбираем свою судьбу, — сказал шатен, а Арсений резко развернулся и посмотрел в уставшие глаза парня. На вид ему было максимум лет двадцать, а значит, они практически ровесники. Как он мог говорить о выборе судьбы человеку, которого против своей воли бросают из одного публичного дома в другой?       — Тебя не продали за 5 серебряных монет в неизвестной стране в 16 лет, — рыкнул Арсений. — Да, это сделали в 11 лет и за 3 медяка, — парень грустно ухмыльнулся и подошёл к окну. Антон смог сбежать, на корабле проделать путь в страну, язык которой он не знал, и занять лидирующие позиции в торговом совете.       — Хочешь меня унизить ещё сильнее? У тебя ещё целая ночь для этого. Что же ты не приступаешь, или мужской силы нет? — сказал танцор и сам же закрыл рот себе руками. Обычно после такого он не мог работать несколько недель из-за того, что творили с его телом клиенты. Антон обернулся на него и лишь усмехнулся, увидев ужас в глазах.       — Не волнуйся, я не собираюсь тебя трогать. Я ценю разговоры. Так раскроешь мне тайну, кем ты был до того, как стал известен на все публичные дома? — Взгляд шатена выражал обычную заинтересованность и ни капли злости за произнесённые Арсением слова.       — Моя семья была акробатами, и мы путешествовали по миру с собственными выступлениями. Я тогда тоже выступал с веерами, но они были гораздо больше и тяжелее. Я ходил по канату под самым куполом, — Антон увидел, как в голубых глазах начал таять лёд и заискрился тёплый океан. Он представил юного Арсения, который бесстрашно идёт по тонкой ниточке с гордо поднятой головой и смотрит сверху вниз на собравшихся людей, пришедших поглазеть на чудо. — Это волшебное чувство, будто ты летаешь. Веера становились моими крыльями, и каждый шаг был шагом в пропасть, которой не было конца, — Арсений сам не заметил, как зажмурился и в мыслях снова оказался на прочно натянутом тросе и аккуратно ступал босыми ногами вперёд. Вынырнув из воспоминаний, он снова оказался в узкой комнате, в которой десятки юных мальчиков воплощали все самые грязные желания своих клиентов. По телу пробежала волна холодных мурашек, и танцор накинул на себя красную простынь, закутываясь в неё.       — Переоденься в нормальную одежду, а то совсем закоченеешь здесь, — брюнет удивлённо посмотрел на парня, который продолжал гипнотизировать его взглядом. Его всегда раздевали, но никогда не одевали, и это казалось чем-то неправильным.       — Дай я тебе хотя бы отсосу, а то если босс узнает, что кто-то ушёл неудовлетворённым, то он голову снесёт, — Антон хмыкнул, забрал свой пиджак и подошёл к двери.       — Закройся, и тебя никто не побеспокоит. Твоя ночь — моя, и я могу делать с тобой, что захочу. Я хочу, чтобы ты выспался. Сам вернёшь ключи, — связка узких ключей упала на кровать прямо перед Арсением, и Антон вышел из комнаты. Брюнет ещё посидел несколько минут, ожидая возвращения странного гостя, но всё-таки закрылся и, укутавшись в простынь, окунулся в беспокойный сон.       Ему снова снился вонючий трюм корабля, в котором его везли вместе с десятком таких же парней и девчонок в неизвестном направлении, чтобы продать их никчёмные тела в дома удовольствий.

***

      Арсений проснулся, когда луч солнца слишком настырно светил в глаз. Танцор сладко потянулся и выглянул в окно. Он ещё не видел территорию дома при свете дня и сейчас удивлялся какая же живописная местность принадлежала борделю. Ярко-зелёная трава, в которой виднелись какие-то дикие стелющиеся цветы, много высоких деревьев. Среди всей зелени виднелся каменный небольшой фонтанчик.       Арсений встал с постели, поправил сбившуюся на бок жемчужную вуаль и отпер комнату. В доме стояла идеальная тишина, как и в любое дневное время, ведь ночью надо было хорошо отработать. Танцор вышел в главную комнату, где стоял стол вышибалы, который в том числе хранил ключи, и положил аккуратно ключ от комнаты, в которой смог наконец нормально поспать за долгие дни. Брюнет вышел на улицу и поёжился от прохладного воздуха, который ещё не успел нагреться. Арсений кинул беглый взгляд на тень от дерева и прикинул, что сейчас примерно семь часов утра. Он босиком шёл по мокрой от росы траве и завернул на задний двор. Кинул взгляд в окно пустой комнаты, в которой он проспал всю ночь, и сел на краешек фонтана. Вода была прозрачной, и Арсений быстро умыл лицо, смывая с себя остатки сурьмы и сна. В глубине двора послышался звук стучащего молотка, и брюнет, сильнее закутавшись в халат, пошёл на звук.       Он увидел Антона, который прибивал доски в виде лестницы к высокому дереву. Лесенка вела к натянутому канату между двумя стволами, и Арсений почувствовал, что его рот приоткрылся.       Шастун не слышал, но чувствовал, что танцор стоял сзади него, однако не торопился поворачиваться. Прибив последнюю дощечку, он обернулся и увидел радостные голубые глаза.       — Разве тебе можно портить сад? — удивился брюнет, а сам уже мыслями был на канате.       — За мои деньги — любой каприз, — хмыкнул Антон и положил молоток у ствола дерева. Он подошёл к танцору и протянул ему руку. — Я понимаю, что это совсем не та высота для настоящих полётов, но я не успел за ночь найти место получше, — Арсений вложил свою ладонь в широкую и горячую руку Антона и прошествовал к лестнице. Ему дарили много подарков, но этот был самым долгожданным. Он напоминал о свободе, которую у него отняли. Быстро выдернув руку из чужой, он обхватил пальцами лестницу и стремительно взобрался на самый верх. Осмотрев крепление и убедившись, что карабин отлично держит натянутый канат, сделал первый шаг, расставив широко руки для баланса. Два года без тренировок сказывались, и тело чувствовало себя неуверенно. Брюнет сделал ещё несколько шагов, стараясь выровнять дыхание и почувствовать единение с тросом. Ступни чувствовали знакомую верёвку, которая так привычно впивалась в кожу. Арсений быстро кинул взгляд вниз. Высота была небольшой, но Антон больше не казался таким огромным, как на земле. Изумрудные глаза светились одновременно восхищением и тревогой. Танцор почувствовал, что теряет баланс, быстро сделал ещё несколько шагов и оказался ровно посередине. Канат натянулся под весом парня, но тот быстро дошёл до противоположного дерева и встал на небольшом деревянном постаменте. Ноги дрожали от физической нагрузки на всё тело, но надо было вернуться обратно к лестнице.       Арсений снова ступил на трос и постарался окунуться в чувство невесомости, которое всегда сопровождало его при каждом шаге по канату. Шаг, ещё шаг, ощущение уверенности нахлынуло как цунами, и танцор закрыл глаза, продолжая двигаться вперёд.       Сердце Антона замирало на каждом шаге, а когда Арсений закрыл глаза, то оно и вовсе перестало биться. Всё внимание было сосредоточено на безумном парне, который бесстрашно шагал вперёд, лишь помогая себе руками, будто хватаясь за воздух. Шастун готов был вечно стоять и смотреть, как плавно, но уверенно двигается этот акробат. Он явно два года провёл не там, где надо. Его судьба находилась на канате в нескольких метрах под облаками, но сейчас Арсений был всего лишь на уровне двух человеческих ростов.       Канат начал раскачиваться сильнее, и Арсений открыл глаза, чтобы поймать обратно равновесие. Он хотел взмахнуть его вечными помощниками веерами, но их просто не было под рукой. Акробат упал, крутясь в воздухе и, как когда-то в детстве, пытаясь найти свои крылья. Но тогда его ждала внизу сетка, а сейчас только твёрдая земля, которая с радостью приняла того, кто так долго жил не по всемирному закону тяготения. Антон увидел, как Арсений начал махать руками и как в испуге широко раскрылись его глаза. Канат закачался, а полы халата стали развеваться как крылья прекрасной бабочки. И этому прекрасному существу было предназначено разбиться, но Шастун подхватил падающее тело и вместе с ним упал на землю, пытаясь хоть немного смягчить падение своего мотылька.       — Чёрт, — выругался Арсений. Тело болело, локти саднило, но он чувствовал, что ни одна кость не пострадала, хотя даже такая высота не прощает ошибок. Что-то тёплое зашевелилось под его телом, и акробат понял, что благодарить за спасение нужно не богов, а парня, который шипел от боли под ним. Брюнет аккуратно перекатился с чужих рук на траву и уставился на лежащего шатена. Тот уже с сочувствием разглядывал порванную рубашку, испачканную кровью. Антон оторвался от себя и оглядел парня с головы до ног. Тот шевелился и выглядел живым, значит, всё было не зря.       — Как ты себя чувствуешь? Надо было прикрепить канат ниже. Прости, пожалуйста, — обратился Шастун, а Арсений лишь недоуменно смотрел на него.       — Всё в порядке. Я просто отвлёкся, поэтому потерял равновесие, — Арсений уставился на содранную кожу на локтях. — Спасибо… И что поймал, и что затеял всё это, — брюнет грустно улыбнулся, а Антон как заворожённый не мог оторваться от прелестных губ, которые тронула улыбка.       В доме послышались шаги, и Антон быстро начал искать потерянную вуаль парня. Та оказалась под телом Шастуна и выглядела уже не так роскошно, как вечером. Пара жемчужин раскололась, а ткань помялась и испачкалась в земле. Арсений с ужасом смотрел на знакомую вещь, и осознание того, что его лицо видели, приводило в ужас. Антон кинул акробату в руки вуаль.       — Надень, если кто-то увидит, то потеряешь свой образ, — Арсений быстро вернул на место вуаль. Сердце тяжело стучало, и казалось, что он снова падает в пропасть. Антон же, наоборот, лишь по-доброму улыбался, и в его глазах не было ни ужаса, ни презрения.       — Я лучше пойду, — танцор быстро вскочил на ноги, несмотря на боль в теле, и отряхнул халат. Он уже хотел скрыться в доме и надеть чистую вуаль, но его окликнули.       — Ты прекрасен, — сказал Шастун, и ни в его голосе, ни в глазах не было ни капли лжи. Арсений замер, слушая странные слова. — Я не видел никого лучше тебя, а я видел многих, — Антон улыбнулся, и акробат, подхватив полы своего халата, убежал в комнату для мальчиков.

***

      — Антон Андреевич, спасибо за вчерашнее, — тихо сказал Элиас, опустив глаза в пол. Русые волосы были заколоты в низкий пучок, а на лице до сих пор были видны синяки, которые успел нанести клиент. — Что я Вам должен за защиту? — парень стоял в темной одежде, закрывающей практически всё тело. Когда во время работы приходится раздеваться, то в обычное время хочется как можно сильнее прикрыть тело тканью.       — Хорошо работай и не позволяй издеваться над собой. Этот человек больше никогда не попадёт к нам в заведение, не беспокойся. Можешь идти.       — Все уже готовы к новой ночи, а у меня до сих пор не спал отёк, я могу надеть вуаль, как Арсений, никто ничего не увидит, обещаю, — Элиас не хотел выходить на новую смену в таком состоянии, но понимал, что каждая пропущенная ночь означает лишь увеличение долга.       — Я засчитаю и так тебе эту ночь. Отдыхай.       — Спасибо, Антон Андреевич. Я всегда к Вашим услугам — только позовите, — и парнишка скрылся из комнаты.       Шастун снова вспомнил прелестное личико Арсения, которое он прятал от посторонних глаз, и почувствовал дикое желание прикоснуться своими губами к его. Это было не то интригующее чувство, чтобы проверить нового мальчика. Это было нечто большее. Антон хотел, чтобы брюнет улыбался, как можно чаще, смотрел с лаской, а не со страхом в глазах, когда осознал, что его лицо не скрывает маска. Он хотел Арсения целиком и полностью со всеми его достоинствами и недостатками.

***

      — Арсений, твою ночь забрал себе хозяин. Если угодишь ему — можешь неплохо устроиться. Постарайся, — подмигнул Кимон и довёл его снова до той комнаты, в которой он провёл ночь с незнакомцем в тигриной маске. Арсений снова хотел бы встретиться с ним, ведь он смотрел на него одинаково что с вуалью, что без. Он сделал подарок, о котором он даже не мечтал, попав в первый свой публичный дом.       Кимон прикрыл дверь в комнату, оставив брюнета одного. Тот рассматривал себя в зеркало. Он сегодня снова обмазал кожу маслом с блестящими частичками жемчужин, но теперь на нем был красный халат, расшитый всполохами огня, а простая вуаль обсидианового цвета подчеркивала глаза, подведённые сурьмой. Арсений надеялся, что сможет подарить своё тело тому, кто хоть что-то сделал для него, но придётся показать свои способности хозяину, чтобы тот не вышвырнул его, как ненужную тряпку, если ему не понравится.       Брюнет не встречался с владельцем «Красной розы», но представлял себе очередного старого толстяка. Арсений сел на краешек кровати и прикрыл лицо руками.       Сколько же ещё придётся это терпеть?       Арсений знал ответ на этот вопрос. До тех пор, пока не узнают, что на самом деле скрывает маска. Осталось лишь молиться, что тигр не расскажет о том, что увидел хозяину.       Дверь неслышно распахнулась, и Антон увидел, как содрогаются плечи юноши, сидящего на краю кровати. Сердце сжалось от боли, и шатен сел рядом с Арсением и приобнял одной рукой, уткнувшись носом в место где-то между шеей и плечом.       Танцор замер, почувствовав знакомый запах цветов и алкоголя. Отпустил руки от лица и посмотрел на кудрявую макушку.       — Я бы хотел подарить тебе сегодняшнюю ночь, но она за хозяином этого заведения. Тебе лучше уйти, пока он не пришёл.       Антон поднял голову и отстранился от танцора. Арсений опустил взгляд сначала на изумрудный камень с гравировкой розы, затем на такие же запонки, и ком подкатил к горлу. Перед ним сидел владелец «Красной розы».       — Кто с тобой это сделал? — серьёзно спросил Антон, нежно прикасаясь через тонкую, но непрозрачную ткань вуали к старым шрамам. Арсений вздрогнул. Эти прикосновения приносили слишком много боли и счастья одновременно. Шастун аккуратно поддел ленты, держащие вуаль, и она упала на колени танцору. На щеках несимметрично светились белые заросшие шрамы в виде вечной улыбки. Арсений почувствовал себя слишком голым, но он хотел довериться незнакомцу, который сделал слишком много, чтобы это могло быть правдой.       — Это было ещё в самом первом публичном доме. Мне только исполнилось 16, и один из клиентов захотел связать меня. Я знал, что это нормальная практика, и согласился. Оказывается, он пронёс нож, — Арсений замолчал, стараясь прогнать кровавое видение. — Он сделал это со мной, а потом этот же нож вогнал себе в сердце… Я кричал. Я знал, что меня слышат, но ко мне пришли лишь наутро. Я всю ночь пролежал со связанными руками и трупом на теле.       Антон смотрел на дрожащие пальцы, которые теребили вуаль. Его шрамы были не только на лице, но и на юном сердце, которое перенесло слишком много.       — Ты не заслужил всего этого. Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить это, — Арсений неожиданно для самого себя уткнулся носом в грудь Шастуна и горько заплакал о своём прошлом, настоящем и будущем. Он понимал, что, раз его секрет раскрыли, его скорее всего снова продадут в следующий публичный дом. Он хотел остановиться, осесть где-то, найти свой дом. Не тот, в котором он жил безмятежным мальчишкой, а тот, в котором его будет ждать любимый и любящий его человек.       — Я освободил тебя от долга. Я пришёл сказать, что ты можешь уйти отсюда и начать новую жизнь, — тихо сказал Антон, поглаживая тёмные волосы. Арсений замолчал и посмотрел на Шастуна. Ему много раз обещали, что его освободят, но никто не выполнял своё обещание. — У меня на столе подписаны документы. Собирайся и приходи ко мне в кабинет, — Антон встал, но танцор схватил за запястье парня и сам встал напротив.       — Не уходи, я хочу провести хоть одну ночь с тобой. Пока я не поставил свою подпись, моё освобождение не действительно. Дай мне отработать хотя бы одну ночь, если тебе не противно смотреть на меня, прошу, — прошептал Арсений и начал осыпать влажными поцелуями длинную шею, спешно расстёгивая жилет и рубашку. Скинув верх Антона и оторвавшись от мочки уха, танцор кинул взгляд на поджарое тело, но взгляд зацепился не за рельеф мышц, а за многочисленные шрамы, покрывающие чуть ли не всё тело.       — Боги, за что с тобой так? — ужаснулся Арсений и прижал руки ко рту.       — За то, что я выгрызал своё место под солнцем, — Антон резко развернулся, поднял свои вещи и, не одеваясь, выскочил из комнаты.       Шастун злился на всех: на себя за то, что разрешил себе снова влюбиться, на мальчишек, работающих на него и кидающих испуганные взгляды на изрезанное и заросшее тело, на клиентов, которые брезгливо хмыкали, провожая взглядом парня. Антон влетел в кабинет и закрылся. Грудь ходила ходуном от тяжёлых вздохов, а сердце было готово выпрыгнуть. Он показал свою слабость, а её испугались. Опять. Шастун встал перед зеркалом и снова посмотрел на истерзанное от многочисленных ножевых ранений тело. Каждый рассказывал собственную ужасную историю. Хотелось стереть их и больше никогда не видеть. Парень сжал кулак и со всей силы ударил по зеркалу. Оно рассыпалось на мелкие осколки, а рука закровоточила. В дверь застучали.       — Открой, прошу тебя, ты совершенно не так меня понял! — кричал Арсений и прислонился лбом к деревянной двери.       — Уходи. Можешь не беспокоиться, ты получишь свободу в любом случае, — капли крови начали стекать по кисти и капать на пол.       — Мне она не нужна без тебя. Я хочу с тобой поговорить, — раздалось из-за двери.       — Нам не о чем! — рявкнул Антон и сморщился от боли. Осколок зеркала впился в кожу.       — Ты мне нужен. А я нужен тебе. И это абсолютная правда, даже не смей отрицать. Впусти меня, — за дверью послышался всхлип, и Антону показалось, что осколок зеркала из руки пронзил и сердце. Давя зеркало под ногами в крошки от тяжёлых шагов, Шастун подошёл к двери и открыл защёлку. В комнату ввалился заплаканный Арсений и замер в миллиметре от острого осколка стекла.       — Что ты хотел? — буркнул Антон и отвернулся.       — Помочь тебе. Дай я вытащу стекло из твоей руки, — брюнет, ступая босыми ногами между осколков, подошёл к Шастуну и всмотрелся в кровоточащую руку.       — Сухожилия не задеты. Только кожа, — тихо сказал Арсений, отвлекая, и резко вытащил осколок. Антон зашипел и отдёрнул руку. — Свежая вода и полотенце?       — Полотенца в шкафу, вода в тазу, — сказал Антон и сел за стол, оставляя кровавую дорожку. Арсений быстро нашёл тонкое полотенце, порвал его на длинные лоскутки, окунул в воду другое полотенце и уже стоял перед Антоном, стирая мокрой тканью кровь и заматывая рану импровизированными бинтами.       — Зачем ты это сделал? — танцор укоризненно посмотрел в изумрудные глаза и покачал головой.       — Я устал быть монстром в чужих глазах. На меня точит зуб весь Доррис, я должен быть сильным, чтобы выжить здесь, — Арсений аккуратно сел на колени шатену и обнял его за шею.       — Со мной ты можешь позволить себе быть слабым. Антон поднял глаза и заметил, что акробат пришёл к нему без своей вуали, а это могло значить, что он также через всю толпу прошёл, светя шрамами, которые так упорно прятал.       — Если мы будем вместе, этот город будет нашим, но только дома мы будем знать какие слабости прячет каждый из нас, — Арсений прошептал на ухо и нежно коснулся губами мочки, поцелуями спустился по шее и облизал небольшой шрам на ключице. Антон вздрогнул, но отстраняться не стал. — Я уже люблю каждый шрам на твоём теле, потому что он твой, — брюнет провёл носом дальше по острой ключице и поцеловал ещё одну бледную полоску кожи на плече. Прикосновения мягких губ обжигали, но в этом огне хотелось сгореть до тла и переродиться вновь. Антон запустил пальцы в тёмные волосы и поймал затуманенный взгляд голубых глаз. Арсений потянулся за поцелуем, но Антон в последний момент подставил щёку.       — Это грязное место не достойно настоящей любви, — Антон подхватил на руки тонкое тело и усадил его на стул. Быстро набросил на себя рубашку, схватил черный плащ из шкафа и шляпу, накинул их на Арсения, прикрывая яркие одежды. — Поедешь ко мне? — брюнет кивнул, и его снова подхватили на руки, прижимая к себе.       — Я и сам могу идти, — недовольно буркнул брюнет.       — Если бы обулся, то мог бы. А сейчас просто молчи, — Антон протиснулся мимо посетителей, которые норовили заглянуть под полы шляпы, которые прикрывали лицо брюнета. Шастун вышел на улицу и позвал бричку. Закинув на сидение хихикающего Арсения и усевшись с ним рядом, он велел кучеру направляться по адресу. Копыта лошадей застучали по камням, и бричка тронулась. Танцор скинул с себя шляпу и, улыбаясь по-настоящему, прильнул в объятия Антона.       Прохладный воздух обдувал горячие тела, а в небе царила круглобокая луна, указывая дорогу в ночи. Антон засмотрелся на спокойное лицо Арсения. Парень прикрыл глаза и наслаждался свежим ветерком. Шастун аккуратно наклонился и поцеловал в самый уголок шрама на правой щеке. Брюнет открыл глаза и повернулся к Антону, разглядывая довольное лицо шатена.       Владелец «Красной розы» наклонился к Арсению, прикоснулся носом к чужому и прикрыл глаза. Арсений преодолел последнее расстояние и прикоснулся к мягким губам, которые податливо открылись. Брюнет целовал медленно и осторожно, будто пробуя на вкус новое ощущение спокойствия и умиротворения. Рука Антона скользнула вверх по шее, и длинные пальцы зарылись в тёмные волосы. Шастун углубил поцелуй и начал изучать языком чужой рот. Нежные пальцы Арсения очутились на слегка заросшей щеке и нежно гладили по скуле, наслаждаясь каждой секундой.       — Тпру! — донеслось до парней, и они отлипли друг от друга, тяжело дыша. Арсений уже хотел было встать, но Антон натянул на парня шляпу и снова схватил на руки.       — Возвращайся к «Красной розе». Наверняка ещё понадобится твоя работа, — кинул Шастун извозчику и вошёл в просторный двор дома. Танцор увидел мягкую зеленую траву и выскочил из объятий, лишь сильнее укутываясь в длинный чёрный плащ. Шляпа взлетела в воздух и, высоко подскочив, Арсений поймал её на лету.       Антон с улыбкой смотрел на безмятежного парня, а в душе расцветали красные розы.       — Ты так всех слуг разбудишь, — усмехнувшись, сказал Шастун, глядя на резвящегося Арсения. — Пойдём глубже в сад за домом.       Брюнет сам схватил за ладонь Антона и потянул за собой, огибая большое величественное здание в три этажа, украшенное лепниной. Глаза уже давно привыкли к темноте, хотя луна своим светом помогала ориентироваться в пространстве. Выйдя на задний двор, Арсений услышал плеск воды.       — Здесь где-то речка? — удивился танцор, а сам прижался к Антону и, поймав мгновение, оставил горячий поцелуй на шее.       — Нет, кое-что поинтереснее. Сейчас покажу, — теперь Шастун вёл Арсения за собой, уводя вглубь заднего двора. Звук воды становился всё более шумным, и брюнет уже стоял в объятиях, рассматривая большой фонтан.       — Я такого ещё нигде не видел. Даже на главных площадях в городе стоят хуже, — удивился танцор, рассматривая просторный бетонный бассейн, посередине которого стояла скульптура двух обнажённых мальчиков, которые переливали воду из одного кувшина в другой. Струя воды стекала в большой бассейн. Антон отпустил из объятий парня и быстро скинул с себя одежду, оставшись абсолютно голым, показывая все свои шрамы.       — Вообще-то я хотел тебя раздеть. Так не честно, — буркнул Арсений, но увидел, что Шастун перешагнул высокий борт фонтана и встал под струю воды.       — Успеешь, думаю, что тебе даже это надоест. А сейчас иди ко мне, моя жемчужинка, — танцор скинул с плеч чужой плащ, а за ним упал алый халат. Арсений шагнул в прохладную воду, и по телу пробежались мурашки. Не дав привыкнуть к температуре воды, его за кисть схватила мокрая холодная рука и притянула к себе под струю.       — Чёрт, холодно же! — начал ругаться брюнет, но горячие поцелуи, скользящие по всему телу, заставили гонять кровь по телу с удвоенной силой. Арсений снова почувствовал ту невесомость, которую раньше давал только канат и его безмолвие. Сейчас крылья дарили жаркое дыхание на собственном теле, страстные поцелуи, длинные пальцы, оглаживающие каждую родинку. Тело реагировало на каждое прикосновение, и терпеть уже не было сил.       Арсений запустил руку в мокрые кудрявые волосы и притянул юношу, впиваясь в мягкие пухлые губы. Каждое прикосновение, каждое движение отдавалось муками, через которые пришлось пройти, чтобы оказаться сейчас в этом счастливом моменте. Пальцы Арсения постоянно задевали зарубцевавшуюся кожу, а Антон то и дело возвращал поцелуи на раненые щёки возлюбленного.       Шастун поднял за бёдра танцора и облокотил спиной о статуи. Никто не заметил, что кожа содралась о бетонную фигуру. Сейчас была только любовь, страсть, которая ослепла, оглохла.       Антон оставлял засосы на тонкой шее, ключицах. Дразнил невесомыми прикосновениями соски. Два стоящих члена при каждом прикосновении друг об друга отдавались приятной болью. Хотелось больше, но два парня не хотели никак отрываться друг от друга. Шастун удобнее перехватил лёгкое тело, которое он держал практически на весу, и приставил член к расслабленному колечку мышц. Арсений готовился к рабочей ночи и направил свободной рукой член, изнемогая от желания. Они оба молчали, но стоны, тяжёлое прерывистое дыхание говорило само за себя. Они были счастливы находиться вместе. Антон плавно толкнулся и вошёл в стонущее тело.       Арсений каждую ночь старался уходить в мыслях как можно дальше от происходящего, но сейчас ему хотелось запомнить каждое мгновение, чтобы прокручивать в голове снова и снова. Шастун полностью вошёл, и сладкий стон вырвался из груди Арсения. Такое удовольствие не мог принести даже свободный полёт с трапеции на трапецию. Это было нечто больше, весомее, значимее. Единение двух истерзанных тел, раненных душ, разрушенных разумов.       Антон толкался всё быстрее и издавал рычащие хрипы, а танцор впивался короткими ногтями в спину, пытаясь вернуться с небес на землю, но каждое прикосновение к простате выбивало остатки реальности из головы и оставляло лишь дикое желание. Арсений опустил одну руку и стал надрачивать себе, Шастун увеличил темп и стал вбиваться в изнеженное тело.       Антон сделал последние несколько толчков и излился в горячую плоть, продолжая ещё двигаться по инерции. Брюнет, почувствовав в себе горячее семя, заполняющее всё внутри, кончил в кулак, поскуливая от долгожданного оргазма.       Шастун аккуратно поставил парня на землю и почувствовал, как к рукам снова приливает кровь. Арсений еле стоял на ногах и одной рукой продолжал держаться за чужое плечо.       — Никто больше не посмеет осквернить твоё тело, — тихо сказал Антон и оставил невесомый поцелуй в самом уголке белого шрама на щеке.