stay with me (one more day)

Нежные золотые отблески были первым, что увидел Бруно после того, как проснулся однажды майским утром. Он не сразу понял, что случилось. Металлический привкус крови во рту хоть и отрезвил, но не дал ответа ни на один вопрос. Мужчина сел на кровати, оглядев простыни – небольшие алые капли на них были почти незаметны под россыпью лепестков подсолнечника, чуть помятых и влажных от слюны и свежей крови. Это определённо было что-то нехорошее. Тем не менее, сегодня уходить на больничный не стоило. И завтра тоже. Да и вообще – слишком уж много дел, некогда хворать. Замотав шею и половину лица шарфом, чтобы порой капающая изо рта при кашле кровь не была заметна, Буччелатти направился к остальным. Спустившись по скрипучей лестнице старого дома, в котором Отряд Охраны устроился на некоторое время, он помахал товарищам рукой. Утро проходило почти без заминок – лишь пара слов проскользнула о странно-нездоровом виде лидера. Обычная рутина команды медленно перетекла в сборы на ближайшую миссию. К тому времени Бруно стал чувствовать себя ещё хуже. Он даже не понял, как вышел из дома. Не понял, как закрыл дверь, как умудрился пройти целый квартал по влажной и ещё пахнущей ночным дождём улице. Всё происходило будто автоматически, на последних каплях инерции, которые, к сожалению, вскоре закончились. Утро словно повторилось вновь. Открыв глаза, Буччелатти пару минут смотрел в потолок – видеть было тяжело, то ли от резкого пробуждения, то ли от общего недомогания. - О, очнулся! А говорил, что нормально всё… Грубоватый, чуть напряжённый голос Гвидо полностью выдернул из помутнения, и Бруно, дёрнувшись, сел. Весь отряд сидел у постели, обеспокоенно уставившись на своего лидера. - Как всё прошло? – обеспокоенно спросил Бруно. – Миссия выполнена? - Мы не пошли. – Леоне откинул волосы с лица и нахмурился. – Твоя жизнь поважнее будет. И вообще, ты почему не сказал о своём состоянии? Всех перепугал. - Что со мной вообще произошло? Фуго пододвинул стул ближе. Как самый умный и эрудированный из компании, он, конечно, всё понял, только взглянув на беспорядочно размазанные окровавленные лепестки. - Я, конечно, не врач, но… Есть такая вещь, как «Ханахаки Бьо». Это заболевание встречается нечасто, и есть множество подвидов, но, тем не менее, их все объединяет одно. – Он ткнул пальцем в грудь Бруно, заставив того отшатнуться. – Где-то здесь у тебя растут цветы. Либо в лёгких, либо в сердце. Но, учитывая кашель – скорее первое. Это появляется от неразделённой любви, и может быть вылечено только ответными чувствами. Тебе, случайно, в последнее время не разбивали сердце? - Нет… - Буччелатти хмыкнул, пытаясь хоть что-то вспомнить. - Может, мне надо самому угадать человека и признаться ему? - Я слышал, что, если и заболевший, и его объект воздыхания, имеют станды, станд первого тоже отзовётся так, будто влюблён в станд второго. Засиявшие контуры тела отделились от Бруно, формируясь в поблёскивающее, полупрозрачное, воздушно-лёгкое существо. Sticky Fingers выглядел на удивление неплохо – тем не менее, через пару секунд и он, и его хозяин закашлялись вновь. К золоту подсолнухов добавились мягкие и шелковистые лепестки роз, чёрные, как смоль. Алые пятна крови, расползшиеся по одеялу, дополняли картину, завершая мазки смертельной красоты. Зло да злато. Ну конечно. Бруно отвернулся, снедаемый смущением и страхом. Он догадался, конечно, нельзя было и предполагать другого результата. Можно ведь назвать безответными и неозвученные чувства. – Ты че? – Миста сдвинул шапку набекрень, кладя руку на плечо Бруно. – Помру скоро. От такой внезапной резкости все вновь замолкли - лишь лампочка под потолком лениво потрескивала. – Слушай, ну… Вдруг всё не так плохо, а? Ты славный парень, я уверен, она тебя не отвергнет! – Если бы ещё это была "она". Хотя… Вряд ли бы что изменилось, окажись наш капо девушкой. – В смысле? Ты же не имеешь в виду… – Ё-обана насрал! – Наранча подорвался со стула и взглянул Бучелатти в глаза. – Ты, типа, имеешь в виду, что тебе ЕМУ признаться надо? Мы все, походу, попали! – А ты только догадался? – Паннакотта хмыкнул. – Я всё сразу понял. Ну, что ж, Бруно, в добрый путь. Только тебе не на небеса сейчас, а в клетку льва. Если львы живут в террариумах, Фуго высказался верно. А если не живут – это, пожалуй, муравьиный лев. Конечно, Бруно не об этом думал, когда за ним захлопнулась тяжёлая железная дверь. Ах, старые знакомые, потолочные маски. В первый раз они заставили ещё неопытного парня вздрогнуть от пробежавшего по спине холодка, но сейчас казались лишь немыми зрителями сожжения ведьмы. Его как будто ждали, и только теперь Буччеллати понял, как на самом деле чувствуется влюблённость. Теперь, когда он думал об этом… Было ли такое с ним с сегодняшнего дня или же скрывалось долгие месяцы? В глазах помутилось от вновь подступающих к горлу цветов, которые так хотелось проглотить, чтоб не высовывались; кровь шумела в ушах, подобно горной реке. Казалось даже, что она прилила к лицу, заставив воспылать огнём. Но этого, к счастью, заметно не было. – И что же за проблему ты хотел обсудить, Буччеллати? – Польпо мягок в словах, как обычно, проницательно, по-змеиному смотрит сверху. – Дело вот в чём. Я должен умереть, если не скажу, так что… – Бруно набрал в лёгкие воздуха, и казалось, внутри что-то переломилось. Горло будто разорвало, кровь брызнула из-под мокрых, сверкающих лепестков. Сознание снова оборвалось. Он проснулся оттого, что его нежно окликнули. Его держали на руках, прочно, почти вдвоём. – Очнулся? Не вставай, не время ещё. – Но мне надо было сказать, что… Что я… – Посмотри сюда. Бруно лишь бросил взгляд на вазу, стоящую в стенном шкафу. Лилии калла и полевые цветы. Всё в засохшей крови.