I'm afraid, somebody else might take my place

На воскресенье передавали переменную облачность. Солнечные зайчики то исчезали, то возвращались на стены, обвешанные плакатами, рисунками и карандашными набросками. Рони сидела на постели и перебирала стопку свитеров. Она взяла один, цвета корицы, который связала ей Энид пару месяцев назад. Девушка прижалась к нему носом, вдыхая запахи полушерстяной пряжи, карамельных духов и сигарет, еле-еле слышных. Вероника встретилась с Энид на завтраке. Она хотела сесть к ней, но заметив, что Энид отвернулась, подзывая Уэнсдей, Хэкфорд с грохотом поставила поднос со своей порцией на первый попавшийся столик. Может, вид Рони был настолько угрожающий, что к ней никто не решился присоединиться. Она, сильно сжимая в руке вилку, ела спагетти. В голове крутились навязчивые мысли, сильно хотелось курить. Вероника старалась не глядеть в сторону Энид, что-то с восторгом рассказывавшей угрюмой Уэнсдей, но взгляд тёмно-карих глаз всё равно возвращался к парочке девушек. «Неужели Энид не видит, что Аддамс не нравится её компания?» — недоумевала Вероника, отхлёбывая из стакана апельсиновый сок. Она терпеть его не могла, но из-за своей рассеянности взяла. К тому же, во рту и так было кисло, так что Рони не заметила, что ошиблась с выбором. Вспоминая утреннюю ситуацию в своей комнате и прижимая к лицу свитер, Рони еле-еле сдержала слёзы разочарования. Почему? Почему появилась эта девушка в чёрном и отняла у неё лучшую подругу, с которой они были неразлучны с самого поступления Рони в Невермор? Собравшись с мыслями, девушка свернула свитер и положила его обратно в стопку. Одежда, связанная Синклер, навевала на неё отчаяние и разочарование. А Рони не хотелось появляться в «Вэзервейн» с опухшим носом и красными глазами. Хэкфорд натянула на себя чёрную водолазку и кардиган с зелёно-коричневыми полосками. На шею повесила кулон из сердолика и, постояв у зеркала, подвела стрелки. После этого Рони повесила шоппер на плечо, включила музыку в наушниках и вышла из комнаты. Дорога до Джерико пешком совсем не утомила Веронику. Она любила гулять на большие расстояния, поэтому двадцать минут быстрой ходьбы для неё были как путь от окна до кровати. Колокольчик, висящий над дверью «Вэзервейн», звякнул, когда Хэкфорд вошла в кофейню. В ней было немноголюдно. За стойкой чесал голову над дымящей кофемашиной Тайлер. — А, привет, Вероника! — чуть оживился бариста, когда Рони села у стойки, — а у меня тут ЧП. Поэтому сегодня как-нибудь без капучино с кленовым сиропом. — Обычно к технике прилагается инструкция. Читать пробовал? — На-ка, попробуй разобраться! — Тайлер швырнул Рони тонкую книжечку. Девушка раскрыла её, полистала и вернула парню. — Итальянцы скоты. Не могли по-человечески написать свою инструкцию ещё на нескольких языках? Теперь я вынуждена проводить этот ужасный день без своего любимого капучино с кленовым сиропом! — У тебя ужасный день? — удивился Тайлер, — почему? В дыму от кофемашины внезапно появилось, словно приведение, безэмоциональное лицо. Друзья подскочили от неожиданности. Узнав во вдруг появившейся посетительнице Уэнсдей, Рони надула губы. — Здравствуй, Аддамс. Девушка проигнорировала реплику Рони и поинтересовалась у Галпина, почему у него кофемашина дымит. — А ты попробуй, прочитай на итальянском эту инструкцию! — резко ответил Тайлер. Уэнсдей протянула руку, как бы прося посмотреть. Внимательно изучив её, она сказала: — Неси отвёртку! Рони захлебнулась собственной слюной и закашлялась. — Ты на итальянском читать умеешь? — удивлённо и, к ярости Вероники, с ноткой восхищения воскликнул бариста. — Конечно. На этом языке писал Макиавелли. Хэкфорд переводила взгляд с друга на Аддамс и обратно. Нашла чем хвастаться! Строит из себя особенную всезнайку, чтобы все восхищались! А Галпин, идиот, походу купился! Тайлер принёс Уэнсдей отвёртку, и девушка принялась за дело. Через минуту кофемашина перестала дымить. — Вот это да! Рони, теперь твоё настроение точно будет поднято! — бариста повернул голову к Веронике, но увидел лишь пустое место. Девушка быстрыми шагами удалялась к выходу. Рони стало чертовски больно. Ещё один близкий человек ускользает от неё. И всего-то надо было знать итальянский язык и мало-мальски разбираться в технике! Хэкфорд пнула камень, лежащий на дороге. Утерев нос, девушка пошла прочь из города. Не место ей сегодня здесь. Да и вообще ей больше нигде не место. Все её бросили. К горлу подступал горький комок. Что она не так делает в своей жизни? В чём Рони так провинилась перед Энид и Тайлером, что они с первого взгляда полюбили эту… эту… чёрную ворону! Уж белой вороной её нельзя было назвать! Закрыв за собой дверь, Вероника дала волю чувствам. Она скатилась по двери и зарыдала. Что она делает не так? Неужели она такая плохая? Ну да, грешила поначалу нелюдимостью и грубостью, было дело. Но тогда была веская причина! Та ситуация в прошлой школе оставила свой отпечаток… Нет, лучше об этом не вспоминать. Так ещё больше вгоняешь себя в экзистенциальный кризис. Давайте обойдёмся одной готкой с косичками? Они с Энид даже не ссорились. Почему так внезапно Синклер отдалилась от Вероники? Что послужило поводом? Неужели это она во всём виновата? Не была для неё лучшей подругой? Но ведь Уэнсдей даже не пытается стать для неё лучшей подругой! Набивает себе цену? Привлекает к себе внимание? Что ещё? Голова раскалывалась от бесконечного множества вопросов, на которые разум не мог найти ответа. Чем больше вопросов Вероника задавала, тем больше загоняла себя в тупик. Чем больше загоняла себя в тупик, тем больнее ей становилось. В дверь осторожно постучались. Рони поспешно вскочила и размазала слёзы по щекам краешком рукава кардигана, который окрасился в чёрный. На пороге стоял Ксавье. Парень, увидев перед собой зарёванное лицо со следами от подводки. Вероника шмыгнула носом и провела рукавом по щеке, размазывая чёрные слёзы ещё больше. — Что с тобой, Рони? — испуганно произнёс Ксавье, запирая дверь, пока его не обнаружил кто-нибудь посторонний. Ему нельзя было здесь находиться. Лицо девушки сморщилось, перекосилось, и она судорожно всхлипнула. Из горла раздалось надрывистое «уааааа». Ксавье подскочил к ней и обнял, и Рони, уткнувшись в футболку друга и не думая, что она её испачкает своей потёкшей косметикой, снова зарыдала. Торп поглаживал её по спине, утешал и шептал, что всё будет хорошо. Если бы это говорил кто-то другой, то Вероника вряд ли поверила. А тихий голос Ксавье и его нежные поглаживания убеждали её, что всё действительно наладится. Что Энид и Тайлер снова будут общаться с ней. Что всё будет хорошо…