Об умирающих тиграх, счастье отцовства и бескорыстной помощи

Ты отлично ладишь с детьми. Так говорят все тетушки, когда ты берешь на руки их неумытых чад с неумытыми лицами, сопливыми носами и вшами в волосах. Голова у тебя самого постоянно чешется, хотя Вэнь Цин проверила тебя уже раз двадцать и ничего не нашла. Вечерами ты моешься с особым остервенение, но это ваш предпоследний кусок мыла. В аварийной коммуналке на окраине, в сраном гетто, жили человек десять стариков и сиротка из опальной ветви семьи Вэнь, и все они сортировали мусор. В городе, в котором Вэнь Жохань имеет влияние в любой сфере, стоит быть благодарным и за такую работу. Когда к ним присоединились трое молодых людей, места стало меньше, а голодных ртов больше. Вэнь Нин, простужающийся по первому сквозняку, лежал в постели большую часть времени, хотя и старался быть полезным во всем. Вэнь Цин выбивалась из сил, но лечила всех, до кого доставали руки. Таблеток не было, были травы, выросшие на грязной почве. У тебя опыт в программировании, неоконченный вуз и уйма выдающихся личностных качеств. С таким набором ты срываешь спину грузчиком, зарабатывая больше всех вместе взятых Вэней (как они раньше жили на зарплату настолько крошечную, что её выдавали монетами?), помогаешь семье по хозяйству и с А-Юанем. Вэнь Юань – смешной пухлощекий малыш, он липнет к тебе особенно крепко. Иногда – в буквальном смысле, потому что он хватает тебя за ногу и не отпускает, а ты шагаешь вместе с ним. А-Юань в восторге. Он смеется, когда ты закапываешь его в опавшие листья, зарываешься рядом и говоришь, что так вы лучше перенесете зиму, и "засунь лапу в рот, мелкий, мы уже почти совсем медведи". Старый обогреватель сломался месяц назад, а теперь ноябрь и нет денег на новый. Детям никогда не говорят о таких вещах, потому что это не их забота. У А-Юаня, конечно, тоже мерзнет нос, но он улыбается, дергает тебя за отросшие волосы и говорит, что ты самый лучший старший братик, "хотя похож на сестричку". – Может, все же на дохлую лошадь? – Нет, глупый гэ. Ты красивый, как сестричка! Этот ребенок такой очаровательный, ты все свободное время с ним проводишь, сам так искренне тянешься к нему, одному из Вэней. Как будто это не ты вовсе в своё время отмудохал его дядюшку Чао до кровавых соплей, когда заглянул на крики в школьную кладовку для хозинвентаря и увидел, что ублюдок зажимает там вопящую девчонку. Как будто это не чокнутая невеста Чао резанула тебя ножом по ребрам, когда ты не дал ей отпинать очередную девушку, к которой Чао катил яйца. По шраму ты набил девиз клана Цзян, и буквы, несмотря на строгий почерк Цзян Чэна (ты целую неделю уговаривал его написать фразу на бумажке, чтобы сделать эскиз) из-за неровности зажившей кожи немного пляшут. Люди из опальной ветви семьи Вэней значат для тебя удивительно много, хотя месяца полтора назад ты о них толком ничего и не знал, пока не приполз к ним искать убежище вместе с Вэнь Нином и Вэнь Цин. Теперь ты готов порвать за них горло кому угодно, а себе – все жилы, лишь бы все они были счастливы и сыты. Даром, что пока что это у тебя, как у них, заостряются скулы и сильнее выступают ребра. Ты крепкий парень, крепкий и сильный, ты сможешь защитить и вытягуть тех, кто тебе дорог. Как будто не ты стал человеком, который принес столько бед их фамилии. Не ты копал под Вэнь Жоханя полгода, не ты ненавидел слепо всех, кто был с ним связан (кроме Вэнь Нина и его сестрицы, конечно) за нападение на один из особняков Цзян, за покушение на дядю и тетю, за тысячи загубленных жизней, за всё-всё-всё. Но каждый третий в стране знает, что это ты. И, что важнее, вся семья Вэнь не сомневается, что это ты, потому что сам Вэнь Жохань (мир его...) лично поймал тебя в особняке с зеркалкой, разбил губы тяжелой рукой, потрепал по щеке и отпустил, потому что он "ещё не настолько стар и слаб, чтобы бояться маленьких засранцев". Для того ли, чтобы ты всю следующую неделю вместе с Цзян Чэном смеялся над великим самоубийственным намерением дяди Вэнь (мир его...)? И как велико оказалось твое собственное самоубийственное намерение, если потом ты выгрузил все в сеть не под безликим ником, а используя собственное имя? Огромный удар по репутации: истории тех, у кого на производстве "в результате несчастного случая" погибли родные, истории самих пострадавших от произвола, даже истории секретарш, столкнувшихся с домогательствами главы Вэнь и его сыночка, чеки и выписки, крупицы черной бухгалтерии, запись разговора об отравлении (!) Не Минцзунэ неким А-Яо, видео с закрытой вечеринки с едва ли совершеннолетними девочками и мальчиками, где ты сам безбожно надрался, чтобы не выбиваться из толпы... И поэтому ты, маленький народный герой, дал то интервью со словами зазнавшегося неблагодарного мальчишки: "я не хочу иметь ничего общего с Цзян. У меня свой путь, я пройду его без лишнего груза." (что переводится, как: "пожалуйста, не трогайте мою семью"). Умирающий тигр до последнего борется за свою жизнь. Так говорил Вэнь Жохань. Умирающая корпорация (они не бизнесмены, а мафия, ха) последним ударом не должна зацепить Цзян Янли и Цзян Чэна, и дядю с тетей, даже Хуайсана, их всех. Ты действительно перестаёшь держать с ними связь, несмотря на доводы Цзян Фэнмяня и "Неужели ты считаешь, что я настолько слаб, что не смогу обеспечить тебе безопасность?". Несмотря на злость Цзян Чэна (он примет и это решение, как принимал все до) и слезы А-Ли. Пусть те, кого пришлют Вэни, убедятся в том, что бесполезно тратить силы на "больше ненужных" тебе Цзян, а потом поищут тебя хорошенько. В кармане куртки у тебя перцовка, в кармане джинс – нож, а ещё ты дерешься столько, сколько себя помнишь, и успел выучить все подворотни района, за пределы которого теперь не выходишь. *** Ты уверен, что отлично спрятался, что старое гетто – последнее место, куда может сунуться представитель старой и состоятельной семьи с миллионом амбиций и сказочной заносчивостью, что искать тебя, скорее, станут по приграничным странам, чем здесь. Так уверен, пока не теряешь в толпе А-Юаня, но не паникуешь особо (не потому, что теперь в вашей квартире будет меньше на один пустой желудок, просто он же всегда теряется). А потом ты выходишь на площадь и видишь его, обвившего руки вокруг чужой длинной ноги в белых брюках. От ладоней на ткани остаются грязные пятна, ты даже представить не можешь, сколько теперь должен за химчистку, где взять деньги и сколько раз извиниться, но потом ты поднимаешь глаза. У него все такое же красивое бесстрастное лицо, но ты так хорошо его выучил, что думаешь, что он немного растерянно глядит на ребёнка. Конечно, у него же нет младших. Когда он замечает тебя, его взгляд меняется, в нем что-то на секунду оживает, но потом он снова в своей холодной вежливой маске. – Лань Чжань? – Вэй Ин. Я тебя нашёл. – А зачем ты меня искал? Лань Чжань, как обычно, хорош в поддержании беседы, то есть настолько преисполнен светской сакральной мудрости, что уже, наверное, с рождения привык отвечать на вопросы о погоде и всякие там другие ещё – телепатически, то есть он тебе больше совсем ничего не говорит. Это не значит, что он невежлив, просто слишком ценит свое время. Ровно настолько, чтобы приехать на своей классной тачке в отдаленный район, где у кого-то типа Лань Чжаня никаких дел не может быть априори, но при этом не превысить свой личный лимит n реплик/час. Он не от Вэней, не от полиции, едва ли семья Цзян попросила его быть здесь. Просто Лань Чжань всегда так безукоризненно добр, так светел, что с него бы сталось разыскать надоедливого Вэй Ина просто для того, чтобы убедиться, что он жив и здоров. Хотя, если честно, ты был уверен, что Лань-ты-сказал-семья-нет-ничего-важнее-семьи-Чжань не станет здороваться с тобой приблизительно никогда после твоего отречения от Цзян в прямом эфире. – ... так что я стал папой. О, не смотри так! Когда бы я успел за два месяца? Просто погляди на А-Юаня, я как будто пингвин или морской конек, или типа того. В смысле, отец-одиночка, но очень заботливый. Правда, морские коньки обычно бросают своих детей после родов... Но я не такой! – Мгм, – что переводится, как "да, ты очень ответственный родитель" или "удивительно, что кто-то доверил тебе ребёнка". – И ещё, помнишь, у нас был клуб вырезания по дереву в школе? Я делаю для него игрушки! Лань Чжань говорит "убожество", потому что кривые деревянные демоны с острыми ногами как будто бы не самая подходящая вещь для трехлеток, но его голос, кажется, немного теплеет. Через два дня он оказывается на пороге твоей коммуналки с огромными пакетами еды и чистящих средств, и лаконичным "Вэй Ин. За остальным нужно спуститься в машину." В прошлую встречу ты сделал всё, чтобы не пустить его в квартиру. Не потому, что ты стесняешься этой новой части своей семьи (они все чудесные!), просто Лань Чжань не должен быть здесь, просто он часть рассвета на берегу реки, а не воняющего мусором района. Ты всё равно чувствуешь, что у тебя немного горят уши. Из-за того, что теперь самый идеальный человек в мире увидел это место (ты не переживешь, если он тебя пожалеет), и потому, что он решил потратить на эту поездку свое время. Снова. Лань Чжань помогает в быту, привозит продукты и лекарства (Вэнь Цин, хоть и всё ещё смотрит строго, но теперь иногда улыбается, а ещё отпускает дурацкие шутки про дорамы о бедной красавице и богатом гэ), заботится об А-Юане вместе с тобой. Ты точно уверен, что он дает деньги бабушке, и испытываешь раздражение и благодарность по этому поводу. Это неоценимая помощь, но ты не настолько морально совершенный человек, чтобы задавить свою гордость и лично её принять. У Вэней немного округляются острые костлявые плечи. Работать никто из вас не перестает. Лань Чжань проводит здесь неприлично много (для младшего наследника) дней. Иногда он предлагает тебе уехать вместе с ним в один из загородных коттеджей, но в его голосе все чаще не укор, а просьба. Вы вместе застилаете постели новым и чистым бельем. – Эй, Лань Чжань? – Мгм? – Есть хоть одна объективная причина, по которой ты все это делаешь? –... –... – Вэй Ин. – Понял, понял. Не достаю. Ничего ты не понял.