Мы будем вместе.

      Громкий звук из колонок просторного помещения заставляет девушек нелепо отстраниться от своих прелюдий, заглядывая в глаза, с некой долей страха. Внутри Киры сейчас что-то переворачивается с глубоким непониманием происходящего, но она готова признать, что ей понравилось, и возможно, даже хотелось. А Лиза словно в тумане — очарована сплетением губ, что разъединились не так давно. Смотрит сквозь пустоту, теряет фокус во взгляде, чувствуя лишь лёгкое головокружение, приятные покалывания в животе и некую теплоту на душе. Пока её разум под влиянием, она принимает всё как должное, наконец устремляет свой изумрудный взгляд на Киру: — Спасибо, — шепчет тихо, надеясь на то, что громкий звук не заглушит её и Медведева обязательно всё услышит. — Лиза, с тобой всё хорошо? — Кира наконец решается на этот вопрос, когда сомневается в состоянии Андрющенко — та ведёт себя запредельно странно последние дни, становясь целой загадкой для собственных друзей. — Да, более чем, — произносит монотонно, проходясь языком по нижней губе. — Я хотела этого. Прости, если ты нет. — Нет, всё в порядке, — перебивает ту Кира, понимая, что та хочет сказать.Кира действительно была не против поцелуя. — Отвезёшь меня домой? — голос кажется усталым, отчего Кира несвойственно хмурится, но лишь кивает. Не дожидаясь, пока на экране покажутся титры и народ начнёт подниматься со своих мест, Кира поднимается первой, протягивая Лизе руку, приглашая ту встать с места. Лиза любезно принимает это жест, позволяя татуированной руке обхватить её собственную и подняться с места. Преодолевая узкое пространство между креслами, извиняясь перед всё ещё сидящими людьми, девушки идут к выходу, морщась от резкого света проектора, что попал им прям по глазам. А руки у Лизы холодные. Кира чувствует холод, исходящий от фарфоровой кожи и удивляется — тёплое время года на дворе несвойственно для таких рук. Андрющенко же, ощущая тепло от рук Медведевой, сжимает ту покрепче и идёт следом за ней, даже не думая отпустить. В руках Лизы уже красуется подаренный Кирой букет, что они оставили на входе, и на лице её расплывается лёгкая и нежная улыбка, при виде красивых цветков и приятного запаха, исходящего от них. Не успевает и моргнуть, как перед ней уже открывается дверь машины, в которую она тут же садится, пристёгиваясь. В машине вновь приятно пахнет духами Киры, которыми пропитан не только салон машины, но и некоторые вещи Медведевой, которые Лиза, естественно, видела. Они едут в неловкой тишине, никто и слова не роняет, словно это им совсем не нужно. Кира ведёт машину, слегка покачивая головой под приглушённую музыку из магнитофона, а Лиза, терзая нижнюю губу от какого-то несвойственного ей чувства тревоги, смотрит в окно, изучая каждый пейзаж за окном с неким трепетом. — Лиз, а как дела с Кристиной? — резкий вопрос выводит Андрющенко из некого транса, заставляя нахмурить тёмные бровки. — А почему ты спрашиваешь? — Она и моя подруга тоже, мне интересно, — произносит блондинка, убирая выпавшую прядь за ухо — Лиза подмечает это красивым. — Не знаю, наше общение очень поменялось, — с ноткой разочарования отвечает брюнетка, корябая кожу на пальце. — Она стала очень негативно относиться к моим знакомствам, а после и вовсе пропала: перестала писать, звонить, приходить в конце концов. Когда узнала о Лёше, то её словно подменили. Кира лишь ухмыляется, услышав такую информацию от Андрющенко. Она сама явно знает больше и чувствует полное превосходство и контроль над ситуацией, но Лизе она, конечно, этого не скажет. — Кстати, о нём, — подмечает девушка, проворачивая руль на повороте. — У тебя есть жених, а ты целуешься со мной в кинотеатре. — Тоже мне, жених, он раз в неделю появляется, — выдаёт Елизавета с неким презрением. — Я общаюсь с ним только ради отца, я обещание давала. — А со мной? — Что с тобой? — заинтересованно спрашивает та, не отрывая взгляда от профиля Киры. — Ну, со мной ради чего общаешься? — поставив Лизу в тупик, машина останавливается на нужном месте — перед домом Андрющенко. Лиза слегка тушуется, опуская взгляд. Она до конца не может понять, что руководит ею, когда она оказывается рядом с этой особой. Но тёплое чувство в груди её ни разу не пугает, а говорит лишь о хорошем. Сейчас, после столь откровенного для неё вопроса Киры, она оказывается словно между двух огней. Ведётся борьба за то, что ответить. — Ты мне правда понравилась, — произносит так тихо, словно боится чего-то, но ловит лишь довольный взгляд Киры на себе. Та молчит и ничего не говорит, лишь постукивает по кожаной поверхности руля татуированными пальцами, из всех сил подавляя в себе Чеширскую улыбку. Слова Лизы приятно её кольнули, возвышая над ситуацией. Она нравится Лизе. От этого она готова взвыть. — Спасибо, что подвезла, — отвечает та своим бархатным голосом, а после нежно прикасается к щеке губами, оставив на ней едва заметный персиковый след. — Ещё увидимся. Девушка уходит, хлопая дверью с характерным звуком, а Кира лишь провожает её фигуру довольным взглядом, рукой дотрагиваясь до щеки, на которой только что брюнетка оставила свой поцелуй. Но все радости Киры на момент прерываются, когда она берёт в руки свой телефон и находит контакт Кристины Захаровой, нажимая на кнопку вызова. Гудки продолжаются не долго. Через пару секунд на той стороне провода слышится знакомый прокуренный голос Захаровой, которая явно ждала именно этого звонка. Кира, видя, как высокая фигура брюнетки окончательно скрывается за подъездной дверью, облизывает пересохшую губу. — Нам нужно встретиться. Сейчас.

***

— Моя дочь нормальная, не может быть этого, — грубый голос разносится эхом по помещению. — Откуда взята данная информация? — Она была замечена в машине с какой-то девушкой, — голос одной из шестёрок отца Лизы заставляет злиться ещё больше. — Может, это подруга. — произносит всё ещё злостно, ведь он всегда запрещал Елизавете иметь подруг. — Но ваша дочь поцеловала её. Гнев вырывается наружу и ваза, стоящая на столе, с треском разбивается о пол от сильного напора мужской руки. Мужчина злится, что всё идёт не по плану — его дочь даже не заинтересована в Алексее, а злость подбирается всё ближе от информации, что «его дочь является лесбиянкой». А он такого не понимает, не признаёт, от этого ещё больше рвать и метать хочется, но он лишь с шумным выдохом разворачивается к окну пустого помещения. — Зови этого чепуха сюда, немедленно! — кричит в приказном тоне, намекая на Алексея. — Будет сделано. Парниша, собирающий и доносивший информацию до Андрея Викторовича, скрывается за железной дверью, а статный мужчина лишь скрипит зубами, сжимая в кулаки. В его голове крутятся лишь мысли, что «распустил дочь», «выросла испорченной и поломанной», «неправильная тёлка выросла» и «надо исправлять». Они все мешаются воедино, не давая ему думать о чём-то другом, кроме как злиться на Андрющенко и на девушку, с которой была та — из-за неё всё идёт не по плану и он под риском потери больших денег. Ведь компания, в которой он работает, отдаёт перспективу работникам, в чьей семье дети уже свою жизнь строят, огромные деньги таким выплачивает. Андрей Викторович на крупные суммы позарился, стараясь получить их взамен на замужество Елизаветы, на кон поставив её счастье, но пока что, он, кажется, проигрывает в этой игре. Дверь со скрипом открывается и в помещение входит Савин, стуча толстой подошвой своей обуви. Мужчина, видя идущего к нему Алексея, начинает злиться пуще прежнего, и как только тот садится на стул, срывается: — Ты должен был подмять её под себя! — громкий крик отдаётся по всему помещению. — Почему вместо тебя это сделала какая-то баба? — Что? Вы о чём? — слегка настороженно произносит тот. — Моя дочь с какой-то тёлкой шашни крутит, — отвечает уже чуть-чуть успокоившись. — Ты не справился со своей задачей. — Подождите, дайте мне две недели, я всё сделаю! — начал вопить тот, умоляя на второй шанс. А всё ради зелёных бумажек, которые попадут в его карманы после выполненной задачи. — Хорошо, — фырчит тот. — Если через две недели она не будет с тобой — вылетишь отсюда, как пробка, я не буду держать у себя безмозглых тормозов вроде тебя.

***

Медведева поднимается по лестнице довольно старого подъезда. Её окружают мрачные стены с обсыпавшейся краской и штукатуркой, выцарапанными ключом плохими словами, неприятным запахом и разбитыми окнами. Подъезд Захаровой никогда не отличался роскошью, но за то время, что Медведева отсутствовала здесь — он изменился ещё больше. Она морщится, когда добирается до квартиры и нажимает на кнопку звонка. — Залетай, — сразу же проговаривает прокуренный голос русоволосой, когда она дверь открывает и пропускает её внутрь. Медведева заходит в квартиру, где не менее пахнет табаком, и избавив себя от обуви плетётся за Кристиной на кухню, которая, судя по двум стопкам, стоящим на столе, ждала её. Кристина садится за стол, наливая в обе стопки коньяк, в предвкушении того, что Медведева ей скажет, а Кира остаётся стоять, лишь немного хмурясь. — Ну? Ты с какими новостями? — залпом выпивает содержимое одной стопки, ничем не закусывая. — Я отказываюсь от спора. Кристину будто глушит. Она поднимает взгляд на Киру в непонятках, не выпуская из рук уже опустошённый сосуд, на дне которого неясно сверкала капелька. — Чего? Мы так не договаривались, — произносит с возмущением. — Она мне нравится, — Медведева складывает руки у груди. — Я не буду на неё спорить больше. — Выходит, ты проебала спор, Медведева. — Нет уж, Захарова, — Кира расплывается в улыбке. — Я победила по всем фронтам. Ты бы через пару дней уже готовила бы мне бабки в конверте, но я не возьму эту грязь, так что я даже спасла тебя. — Что же поспособствовало твоему отказу? — Поцелуй, — выдаёт резко и чётко, видя, как у Захаровой глаза наливаются кровью. — И признание. — Ты, сука, — скрипя зубами ударяет по столу. — Какого хуя? — Ты сама решилась на это, — напоминает Медведева, упиваясь такой реакцией Кристины. — Вспомни, каким был наш спор.

День тусовки.

— Ты же знаешь, что она мне нравится! — едва слышно шепчет, чтобы скрыть информацию от Лизы, стоящей не так далеко, и от девушки за спиной, от чего Кира улыбается. — Ты ей нет, — отчеканивает с уверенностью, поправляя козырёк кепки на блондинистых волосах, — Смирись, Захарова. — А ты, типа, нравишься? — язвит с презрением, стараясь кольнуть Киру как можно больнее, но не знает, что лишь глубже себя закапывает. Кира, что начала отходить, моментально останавливается и разворачивается. На её лице красуется ухмылка, на лице Кристины — гнев. Медведева вновь подходит к ней на запредельно близкое расстояние. — Может быть, — так противно улыбается, чем злит русоволосую ещё больше. — Это ведь я гуляла с ней пол ночи и ночевала на одной кровати, а не ты. — Что ты сказала? — Что слышала, — выдаёт с особой смелостью и грубостью, что действует на Крис как красная тряпка для быка, и та, кажется, вот-вот сорвётся. — Спорим на пятихатку, что тебе нихуя не светит? — произносит, разгневанно глядя той в глаза, а после руку протягивает. — Спорим, — пожимает руку в ответ. — Если я закадрю Андрющенко — ты сваливаешь и не маячишь тут. — А если нет, то отъёбываешься ты. — Забились. — Я тебя сделала, Крис, — слегка с усмешкой продолжает Кира, выводя ту из воспоминаний того дня. — Просто не возьму за это деньги. — Втюрилась в Лизку? — мямлит пьяным голосом. — Даже если так, твоя задача — отъебаться и не мешать. — Ты отказалась от спора, значит, условия обнуляются. — Кристина наливает себе ещё коньяка, следом выпивая, отчего Медведева усмехается — горе запивает, что-ли? — Хорошо, я предлагаю кое что получше, — выдерживает некую паузу, интригуя. — В двенадцать ночи у меня. — Нахуя? — бросает непонимающий взгляд, поднимаясь из-за стола, пока в глазах двоится от выпитого алкоголя. — Решим, кто из нас сваливает. — Я приду.