Лето на Октябрьской

Ольга проходит по улице Октябрьской Революции. От "Современника" до СмолГУ. Каждый путь на работу она совершает именно так, по пешеходной улице, наблюдая за другими людьми. Летом она особенно это любит – на улицах играют дети и подростки. Ольга уже не помнит, как быть... такой. Свободной. Живой. Паренька она заметила случайно. Не он первый, не он последний из тех, кто выползают с гитарой. Обычно Ольга на них не сильно смотрит – некоторые даже играть не умеют нормально, не то что петь. Но этот цепляет. Ольга слышит, как за её спиной (не ей ли?) звенят аккорды "Хочешь?" Земфиры. Но идёт дальше – сегодня Жан должен занести ей крови. Второй раз, она уже абсолютно уверена, что паренек нарочно при ней начинает играть "Её глаза" Би-2. Ольга закатывает глаза – единственная песня, которая её бесит, из-за перевранного сонета Шекспира. Проходит, не поднимая головы. Третий раз Ольга замечает его первее. Подходит со спины. Уже темнело, будний день, людей почти нет. Но паренек наигрывал всё равно – Она была так прекрасна, что у меня нет слов... – эту песню Ольга вспомнить не могла. Неслышно садится на скамейку за его спиной. – Она как будто явилась из песен, из книг, из снов... Она сказала: не смейте на меня так смотреть, ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть... Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть, – долгий гитарный перебой. Проходящая мимо компания улыбается музыканту. – И я так рассмеялся, я сказал ей: "Глядя на вас, мне хочется с вами выпить и пригласить на вальс." Она сказала: не лезьте, чтоб потом не жалеть.. – Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть, – Ольга легко улавливает мелодию, да и подпевает тихо. Мальчишка вздрагивает и оборачивается к ней. – Ну что же вы, молодой человек? Допевайте, – улыбается. Он – в ответ. Уже полноценно поворачивается к ней. – Я не знал, что и думать… Не сошла ли она с ума? Как так может случится, что есть она смерть сама? Она сказала: не верьте глазам, в них начнет темнеть.. – Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть... Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть, – он теперь дает ей спеть последние пару строчек. Смотрит, не отрываясь. – Меня бросило в холод, тут же накрыв жарой. Я не мог и представить, что смерть может быть живой. Она сказала: на свете и не такое есть... – Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть... Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть, – наблюдает за его реакцией. Пальцы слегка дрожат, но держится. – И она развернулась, и медленно вышла вон, лишь сказав на прощание: "До встречи, до лучших времен". Еще сказала: "Не смейте обо мне тут скорбеть".. – Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть... Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть. – Ведь я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть, – внезапно допевает ещё одну строчку, не отрывая от неё взгляда. Доигрывает на гитаре ноты. Ольга встает, улыбаясь. Интересно, что этот парниша сделает дальше. Но... – Серёга, вот ты где! – налетают, очевидно, друзья. Тоже в черно-кожаном. Ольга уходит – один такой ещё куда ни шло, но столько... Не нужно ей такого счастья. Больше она паренька не видит на Октябрьской революции. Дальше отрабатывает лето. Встречает осень. Первого сентября к ней впервые третий курс попадает. Проверяет по списками. Первая фамилия. – Барановский! – Здесь! – поднимает глаза. На неё смотрит тот самый гитарист с Октябрьской.