Слишком мало времени

      Их главная проблема была - время.       Мир крутился, мир вращался, и они вращались вокруг солнца с неимоверной скоростью чуть ли не света; день сменялся ночью, ночь - днём, и времени ни на что не хватало, его было катастрофически мало - ну или просто занятий было чересчур много, занятий среднестатистического воителя. Утренний патруль, задание от глашатая - она, Клёст, охотилась, а Золопёрый ещё раз по границам проходил да с оруженосцем занимался, а у неё до сих пор ученика не было - перекус, снова задание или чьё-то нападение, вечерний патруль и сон.       Они не успевали ничего почти, изредка разговаривали минут пять, изредка расслаблялись, и в такие моменты, до сумасшествия дрожащего короткие, тёмно-зелёные хвойные глаза Клёст взрывались при пересечении с холодно-синими Золопёрого, весь свет приостанавливался, окуная в нежное пуховое одеяло, даруя сладкую, беззаботную истому, почти как ночью, когда они, скрутившись в единый клубок пёстрого и тёмного, грелись друг о друга, зарывались в чужую шерсть как в свою, соприкасаясь незаметно носами, мурча от удовольствия; но мгновение проходило, и странными силами притяжения и времени их относило в разные стороны, они болтались где попало, хоть могли бы побыть вместе, как будучи котятами играя или оруженосцами вместе охотясь. Конечно, они пересекались в племени, могли и поболтать, но для такой уж прям любви времени не оставалось - пять секунд на разговор, пять секунд, чтобы успеть, пять секунд на договор, пять секунд, чтоб умереть.       Они выросли близкими друзьями - и не только дружба связывала их, как шутила заводная, беспрерывно оптимистичная, беспечная в раздумьях сестра Клёст, а они и не отрицали, только счастливо улыбались да валились как убитые на подстилку; свиданиями ночными стал поход на Совет, дневными же являлись должности воителей, которые порой сводили их в бесконечном течении реки вместе; не спать ночью было нецелесообразно, неудобно и непрактично, пусть их тянуло гулять под луной, бегать по лесу и просто любить - Золопёрый приносил бы красивые цветы Клёст, а та шла бы рядом, сплетясь хвостами, врастя всем телом в него. Но надо высыпаться.       Слишком мало времени.       Золопёрый смирился с нечастыми встречами и адской усталостью по вечерам, тогда как Клёст, более буйная в окраске меха, чем её сестра, вечно бодрая в мыслях, обижалась на мир за то, что он даёт им так мало времени, но упорно, с бережно несомой в душе надеждой, верила, что однажды будет лучше - в том, что их любовь до этого счастливого момента доживёт, она не сомневалась.       Пока не стала обижаться на Золопёрого.       И он, кстати, тоже.       Причины их ссор были неясны и смутны, скрыты расплывчатым туманом, мгновенны - вулканами давно потухшими извергнулись, зашипели струйками лавы, появились из ниоткуда, сшиваясь из собственного бессилия и слабости перед законами природы, но они претерпевали всё или в себе, или отпуская ночью во время сна и сладкого сопения в шёрстку друг друга. А днём всё накручивалось, и они на последнем издыхании скалились, обвиняли друг друга, спрашивали потом слабо что-то и вновь успокаивались, не переставая даже в эти секунды любить. И всё было относительно плохо и спокойно.       Смиряться с вечной отдалённой близостью получалось до поры, до времени.       А потом появилась эта ревность, которую Клёст ненавидела всей душой, но переступить через неё не могла.       С началом их споров во всём теле её худом и слабом, но натренированном, возникало накапливающееся напряжение, образующееся после в бессонницу, а бессонница в свою очередь несёт долгие размышления о том и о сём, и постепенно - об их любви, о том, осталась ли она у Золопёрого - смотреть под траурный мотив этих мыслей на тёмно-серого кота, спокойно спавшего, было выше её возможностей - о многом таком... Вовсе не радостном.       И в итоге она стала ревновать его к кошке, которая в последнее время так часто появлялась рядом с Золопёрым, нашёптывая ему что-то на ухо, смеясь с ним так, как продолжала смеяться с Клёст, своим сыпучим искристо-звонким смехом - и плевать, что ею была сестра Клёст, чувства только жгучей становились и концентрированней, и она шипела злостно в долгих, кипучих ссорах с Золопёрым, злилась, гневалась, в конце концов ревновала-ревновала-ревновала, пусть даже на разногласия времени не было особо много, просто всё их общение свелось на споры да взаимные попытки помириться-извиниться и грустное молчание.       Клёст с Золопёрым, наверное, сами загнали себя в яму, а как выбраться - не знали.       Их обиды застряли на самом низшем уровне - от любого неаккуратного взгляда готовы были глотки перегрызть друг другу, выпустить когти, злобно огрызнуться и взорваться яркими красками; Клёст думала над тем, чтобы бросить всё, разорвать с Золопёрым все отношения, пусть и любила от пят до кончиков усов, хранила чувство это под сердцем, чтобы грело вечно, хоть в последнее время только морозило - будет легче, если ничего связывать их не будет.       Как ни странно, но помогла им её сестра.       Хвоя плакала, хныкала, извивалась больной змейкой, взъерашивая бело-серебристую с тёмной полосой по спине и чёрными лапками, мордочкой и кончиком хвоста шерсть, жмурясь в раскаянии, прикрывая свои идентичные с глазами Клёст глаза, извиняясь непонятно за что - а Клёст и Золопёрый недоумённо переглядывались: зачем она позвала их в лес, чтобы просить прощения за ничто? Ревность постепенно уходила, пока она вслушивалась в изящно построенную, но запутанную речь сестры.       Хвоя быстро тараторила сбивчивым голосом что-то про то, что не может видеть свою любимую сестру несчастной, что невозможно наблюдать и бездействовать, пока такая любовь рушится, что она хочет счастья хоть кому-то, а Клёст скрыто, радостно вдыхала момент, когда они с Золопёрым не ссорятся и не свистят змеючи друг на друга - стоят просто и стоят.       Как жаль, что это ненадолго.       Кстати, почему Хвоя прощается?       Когти полоснули по горлу тёмно-серого кота, а после зубы в смертельном укусе впились в белое с пёстрыми пятнами, клыки белоснежные вонзились Клёст в горло, разрывая связи с жизнью - кровь брызнула в воздух, и их духи одновременно понеслись вверх, к Звёздному племени.       И застыли друг напротив друга.       Тёмно-зелёные, изумрудные и гранёные глаза Клёст смотрели ровно в синие как небо перед рассветом Золопёрого, неловкой тишиной всё окуталось рядом, пёстрый, белый с многоцветными лесными оттенками мех кошки развевался на ветру, тогда как короткая шёрстка воителя плотно прилегала к его телу.       Напряжение нарастало, билось бушующим морем в скалы, разламывая их на оскольчатые куски, и застывало всем самым едким, самым опасливым и недоверчивым, шипело раскалённым ядом и пенилось бездонной пропастью, пронзая сотнями лезвий, рисуясь льдом на окне, искажаясь отражением в разбитом зеркале.       И тогда Клёст засмеялась, запрокинув голову, прикрывая мордочку лапкой, и ей тут же вторил Золопёрый, своим мягким, хриплым смехом мешаясь с пронзительным, чистым звоном, вновь вплетаясь во всю её сущность, разбивая лужи с их обидами, чтобы посмотреть на отражение звёзд и луны - и они хохотали, захлёбываясь в смехе, умирая от веселья, по земле катаясь дёрганно.       Клёст и вправду было смешно.       Её сестра всегда была радикальна в своих решениях.        И всегда любила свою родную кровь.       Может, они выглядят как психи, но какая разница? В Звёздном племени ты ничего делать не должен, а они - самые обычные, и выступать в роли провидцев и пророков не обязаны и - не будут, ведь всё это свободное время им есть, куда потратить. Золопёрый прильнул боком к Клёст, и они пошли вдаль, перешёптываясь о чём-то и хихикая порой; Хвоя реально помогла им, пожертвовав собой, ведь теперь путь ей в Сумрачный Лес, а к ним претензий никаких нет - у них только есть целая бесконечность и любовь.       Наконец-то.