Random wish

      «Дорогой дневник.       Как давно я не брала в руки эту старую потрепанную книжку, со всеми невероятными секретами маленькой девочки, которой я когда-то была. Но после тяжелого дня подумала, а почему бы и нет? Раньше ты мне помогал. Только ты. Ведь более рядом со мной никого нет. Ни отца, ни матери, никаких родственников, ни друзей. В нашем приюте с дебильным названием «Клубничное поле» нет никого, кто был бы мне близок сердцем. Одни нюни, да самовлюбленные нахалы. И это совершенно неважно, что сейчас ною я. Это бывает не так часто, в отличие от всех этих вокруг меня сидящих, спящих и кряхтящих от всех напастей этого бренного мира. Сегодня мне исполнилось семнадцать. И за все семнадцать лет ни одна чертова душа не захотела приютить такого ребенка, как я. Ой, а она имеет таланты? Ой, а волосы темные, мы бы хотели рыженькую или со светлыми волосами. Ой, а можно кого-нибудь с голубыми глазами, чтобы был как родной ребенок, и похожа на нас.       Родной ребенок… Два таких красивых и таких больных слова. Кто бы знал, как я мечтаю услышать в их свой адрес. Но ни черта я не услышу, но ничего, один год и я буду сама по себе»       — Эй, седовласка, что у тебя там? — вклинился в святая святых один из воспитанников. Он закинул на плечи девушки свою костлявую руку, чуть прижимая к себе, отчего казалось, что его острые кости разрежут ее шею, как самурайский клинок.       — Дилан, пошел к черту отсюда, — девушка приподняла двумя пальцами его тонкую кисть и отшвырнула от себя, как вонючую тряпку.       — Да ладно тебе, Элли. Может, я хотел тебя с днем рождения поздравить, — чуть подёргивая своими сальными бровями, проговорил Дилан, думая, что это выглядит эффектно. — А ты сразу ругаешься.       — Ты оглох? Я сказала — вышел от сюда! — Элли перешла на крик не в силах сдерживать раздражение       — Да ладно, ладно! Не ори! — парень перебил, приподнимая ладони в сдающемся жесте. — Истеричка хренова.       Элли закрыла глаза только после того, как уверилась, что Дилан ретировался из комнаты для девочек. Шесть кроватей пустовали. Седьмая была занята ею и большим количеством старых конфет от учителей и нянечек, а также неаккуратно сделанными открытками. Открыв парочку, можно было понять, что их сделали дети лет пяти-семи, живущие в этом же приюте. Остальную кучу смотреть ей не хотелось.       Комната была небольшой, но уютной благодаря барахлу соседок по комнате. Плюшевые игрушки были пристроены вместе с дешевой уходовой косметикой и всякой ненужной бредятиной для замазывания своих несовершенств. Три шкафа, стоявшие по углам на семерых девчонок. Элли занимала всего две полки и ее это устраивало. Бежевые обои, покрытые маленькими синими цветочками облизывали стены. Над одной из кроватей расклеены темные постеры с популярными рок группами, которые совсем не вписывались в данный ландшафт. Кровать напротив была совсем будто из иного мира. На территории соседки Ланы были разложены красивые фигурки эльфиек, а на тумбочке лежали самодельные эльфийские ушки и украшения. Какой бы странной и непохожей ни на кого Лана ни была, она очень нравилась Элли, хоть и подругами они не назывались. Несмотря на свою чудаковатость, она ее вовсе не раздражала, а наоборот вдохновляла на что-то волшебное. Каждый уголок соседок отличался своими разными увлечениями. И по ночам, когда во всем приюте выключали свет и оставался лишь тонкий луч с уличного фонаря, Элли любила засыпать, рассматривая их. Она представляла, если была бы похожа хоть на кого-то из них, смогла бы она привлечь какую-нибудь пару, приходящую сюда на смотрины, приобрела бы она семью? Но вспомнила, что новоиспеченные родители выбирают малышей, а никак не детей подростков с уже седыми волосами.       — Седовласка… — прошептала Элли, трогая свои темные волосы с единственной прядью, потерявшую свою пигментацию. Может, наследственную, а может из-за совсем дрянной жизни. Так думала сама Элли.       Она откинулась обратно на спинку кровати и продолжила писанину.       «В общем, мне все надоело. Я смирилась, что никто меня не удочерит, поэтому шло все к черту, завязываю. Хочу поскорее выбраться отсюда, увидеть мир, добиться чего-то, чтобы все эти мамаши и папаши, отвернувшиеся от меня, увидели на какой-нибудь газетенке, что Элли Гилл добилась нового открытия! Или… Элли Гилл восстановила экономику Великобритании в ее тяжелые времена инфляции. Да, думаю, это было бы круто»       — Кого я обманываю? Чего может добиться брошенка, которая ничего, кроме как просиживать штаны не умеет? — вздохнув, Элли закрыла свой старенький дневник и убрала в рюкзак.       Глаза поймали стрелку на настенных часах над дверью. Шесть часов. Скоро все будут возвращаться в свои комнаты и делать либо домашнюю работу, либо опять же сплетничать и обсуждать мужскую компанию приюта.       — Вот морока, — не успела закатить глаза, как дверь в комнату открылась и внутрь ввалились девочки.       — О, Элли, ты тут? Тебя не было на уроках, Мистер Брук спрашивал о тебе, — пролепетала Лана. Ее белоснежные аккуратные кудри, украшенные тоненьким венком всегда привлекали внимание, и Элли стала их рассматривать.       — Как то печально ты проводишь свой день рождения, среди груда мусора, — скривившись, приметила девушка, с ярко накрашенными губами и высоким хвостом. Стейси принадлежали все предметы косметики комнаты. А мусором она назвала открытки, так и лежавшие вокруг именинницы.       — Стейс, захлопнись. Мусор — это то, что ты размазываешь себе на лицо, — довольно парировала Элли, все еще смотря на венок в волосах блондинки. «Интересно, как они пахнут?»       — Ой, малышка задула свечу и поняла, что ее желание никогда не сбудется? — девушка наигранно надула губки и прошла к своему шкафу. — Между прочим, ребята позвали нас к себе после отбоя, если не будешь вести себя как сука, так и быть, разрешу тебе сходить с нами.       — Пф! Сдались мне ваши ре-бя-та…можешь оставить их себе, дорогая, — насмотревшись на цветы в волосах, Элли начала собирать открытки и аккуратно убирать к себе в тумбочку. Она не ходила на эти сборища соседей, потому что ничем хорошим они не заканчивались. Кто-то терял девственность, кто-то пробовал какие-то препараты неизвестного происхождения и состава. А кто-то мог терять девственность и второй, и третий раз, как Стейси. Элли знала как минимум трех ребят с приюта, которые думали, что они те самые первооткрыватели. Она скривилась.       — Элли, а что с желанием? — пропела Лана.       — С желанием? — не поняла девушка, — ты о чем?       — Желание! Ты его загадала? Это же очень важно, тем более в день рождения, — эльфийка восторженно запела, а в ее глазах Элли сразу увидела разные фантазии и варианты её желаний.       — Нет. У меня нет торта со свечами, только конфеты уже с белым налетом, — грустно улыбнулась именинница, — но ничего, я и без свечи справлюсь.       — О да, — встряла снова Стейс, — ты явно мастер загадывания желаний, но скажи, дорогая, — прищур голубых противных глазок, — хоть одно исполнилось?       Элли почувствовала давление в венах. Эта холеная мордашка уже довольно сильно начала раздражать за сегодня. Стейси заметила, что в комнате стало резко тихо.       — Я не могу понять, ты чего-то от меня хочешь? — Элли поднялась на ноги и медленно сделала шаг вперед к соседке.       — Элли, не стоит, — вклинилась Лея, хозяйка темных постеров. Никто и не заметил, что она в комнате с самого начала разговора.       — Лея, захлопнись. Нацепи свои дрянные наушники и помолчи, — плюнула Стейси, лениво взглянув на девушку, но отвела взгляд лишь на секунду, не упуская из виду грозную виновницу торжества, — да, я хочу, еще как хочу. Чтобы ты свалила с нашей комнаты и я тебя больше не видела.       — Ну мы же соседки и подружки, Стейс, — медленно, растягивая слова, проговорила Элли, сделав еще один шаг. Она с удовольствием подметила, что собеседница заерзала на месте.       «Боится?» — ухмыльнулась от своих мыслей.       — Элли, — еле слышно прошептала Лана, — ты меня пугаешь, не трогай ее. Мы же все понимаем, что она это делает назло всем и со всеми.       — Не лезь ко мне, Стейси, или пожалеешь, — кинув на нее холодный взгляд не без ухмылки, Элли отвернулась и вышла из комнаты. И лишь когда дверь за ней закрылась, она дала себе волю выдохнуть.       Элли никогда не была примерной ученицей, милой и доброй девочкой, как Лана, отнюдь, ей всегда приходилось доказывать подобным особам «я здесь власть и популярность», где их место. И порой могла не постесняться влепить обидчику. Что и собиралась сделать, если бы не девочка-эльфийка. Всё же, она была бы хорошей подругой.       Элли спустилась на первый этаж и лишь убедившись, что сторож и завхоз усердно занимаются карточной игрой, прошмыгнула мимо них на улицу. Пройдя десять метров от главного входа, девушка присела на скамейку и достала сигареты. У нее никогда не было проблем с их покупкой, так как выглядела она старше своих лет. Высокий рост, утонченная сформировавшая фигура с красивыми линиями, которую она прятала за широкими толстовками и джинсами.       Первый никотиновый вдох, и день вроде не такой и плохой. Мысли о будущем так и лезли в голову, идеи чем заняться через год и как прожить этот, чтобы не было так же паршиво, как в нудном прошлом. Черничный вкус сигарет, оставшийся от фильтра на губах ярко растекся на языке. Расслабившись, Элли облокотилась на скамью и подняла лицо к темному небу. Звезды так и сияли ярко в летнюю теплую ночь. Было хорошо.       — Элли.       Девушка вздрогнула и обернулась на того, кто пришел к ней в компанию. Ее, звезд и сигареты с черничным вкусом.       — Лана? — удивление. Она думала, что девчушка наверняка пошла на недовечеринку. — Ты здесь?       Соседка подходила, смотря на небо с мягкой улыбкой и влюбленными глазами, будто она смотрит не на темное полотно с крапинками света, а на обожаемого персонажа из ее любимых книг или фильмов, живущего в лесах с заостренными ушами. А звезды в ответ добродушно ей подмигивали, будто точно знали, что она на них смотрит.       — Можно мне с тобой?       — Конечно… — Элли чуть подвинулась, давая пространство, чтобы сесть. Ей было непривычно, что кто-то пришел к ней, выбрал ее компанию, а не веселье внутри здания, стоящего за ее спиной.       — Я часто сюда прихожу по ночам, пока вы все спите. Ты тоже любишь за ними наблюдать?       — За…за звездами?       — Нет, за другими нами, — улыбнулась Лана взглянув на все так же удивленную Элли. — Я верю, что где то там, — она указала своим тоненьким пальчиком в звезды, — Есть такая же Лана и Элли, которые, возможно, сидят так же и смотрят на звезды. А может, у них и совершенно иная прекрасная жизнь и они не знакомы.       Милая чудачка восторженно вздохнула и снова устремила взгляд вверх. Элли не прекращала рассматривать Лану, задумалась, как же наверное хорошо жить в своих мечтах и не думать о бренности, которая так ее утомляет.       — Но я не просто так здесь, — неожиданно продолжила фантазерка. Она отвернулась, прикрывая что-то своей тоненькой спинкой. Звук шуршания пакетика или фантика притих так же неожиданно, как и появился, и через еще какое-то движение Лана резко развернулась с протянутыми ладошками: — С днем рождения, Элли!       На тело будто вылили горячий воск, но он не обжигал, а дал такое тепло, которое девушка никогда не ощущала. Глаза непривычно защипало от вида этой нежной улыбки и красивых морщинок около таких же улыбающихся глаз, смотрящих напротив. Лана протягивала маленький кексик с синенькой тоненькой свечкой.       — Лана, это…мне? — легкие будто сократились, стало трудно дышать, но это было приятно.       — Это, конечно, не торт, но у меня был только этот кекс, поэтому я… — эльфийка запнулась, ее шею обхватили две трясущиеся руки и крепко прижали к себе. Глаза не смогли удержать пару слезинок, но Элли сейчас было все равно, что их может кто-то увидеть, плевать. Этот день, в данную секунду стал лучшим в ее жизни. Придя чуть в себя, она отпустила Лану и смутилась от своих эмоций. Но Лана либо поняла, что не нужно на них акцентировать, либо от своей странности просто ничего не заметила и продолжила:       — …Я поняла, что нельзя лишать тебя возможности задуть свечку в твой праздник, но у меня нет спичек или зажигалки, — хихикнув, она залепетала дальше, — поэтому дай, пожалуйста, свою.       Элли молча залезла в карман толстовки и отдала то, что просит дорогая гостья. Лана ловко провела пальчиком по колесику зажигалки и искры быстро породили маленький огонек, освещавший два завороженных лица. Огонь перепрыгнул на свечу, лаская воск, заставляя его таять, но мало кто знал, что так же и оттаивало сердце Элли.       — Загадывай желание! — радостно прикрикнула Лана.       Понимая, что все это взаправду, Элли закрыла глаза.       — Я желаю…       — Про себя! Не сбудется же, дуреха, — засмеялась, теперь уже подруга.       Элли так же подхватила смех, ощущая трепет к этому моменту и было странно, что и Лана переживала. Она хотела, чтобы никакие правила не были нарушены, и желание точно было исполнено.       «Я желаю…я хочу, что бы я провела этот год незабываемо, весело, волшебно!»       И резко, что бы ни один человек во вселенной не успел прочесть мысли и догадаться о желании, Элли задула свечу. Огонь потух, но не счастливый огонек в глазах двух девушек. Полянка с одной-единственной скамейкой заразилась девичьим смехом. Проболтав еще пару минут и перекусив напополам самым вкусным кексом, девочки решили вернуться в комнату. Но никто из них не заметил, как одинокая звезда в небе проводила их до двери в приют и полоснула небо яркой дорожкой света, исчезнув. Звезда упала.       Прошло около двух недель с дня рождения. Начались летние каникулы и в приюте «Клубничное поле» наконец начался любимейший период без занятий и скучной нудятины от учителей. Единственный минус в том, что также начались частые посиделки ребят в комнате мальчиков, а бывало они заваливались чуть ли не всем этажом в комнату Элли. Приходилось прятаться на уже полюбившейся скамейке во дворе с пачкой черничных сигарет. Порой компанию составляла Лана. После случая с кексом девочки сдружились, сидели вместе на уроках, помогали выполнять задания, контрольные, а также вызывались дежурить в паре, вымывая свою часть этажа и танцуя под странные песни, которые, естественно, выбирала Лана. Но Элли все нравилось, ей нравилось это чувство — быть с кем-то. Быть не одной. Все до одного дня.       Лана залетела в комнату с ошарашенными глазами. Ее белоснежное лицо покрылось испариной, а руки блестели под тонким слоем пота. Она подбежала к кровати Элли, заламывая пальцы.       — Элли! Это случилось! Случилось!       — Что случилось? Тебя наконец нашли лесные духи и забирают в свое королевство? — подшучивая, проговорила Элли, не отрываясь от гитары Леи, на которой она училась играть.       — Почти. Меня хотят забрать.       Струна мерзко лязгнула совсем невпопад мелодии, которую девушка разучивала. Элли подняла взгляд на подругу, не понимая, ослышалась она или все так страшно.       — Забирают? Куда?       — Домой. В мой новый дом. Меня хотят удочерить, — наконец сказала Лана. Мир рухнул. Счастливые глаза смотрели в остекленевшие глаза Элли в надежде увидеть радость за подругу, но видели лишь разочарование и страх. Страх вновь остаться одной.       Элли чувствовала себя отвратительной эгоисткой, бессердечной тварью. В день, когда ей нужна была поддержка, она получила ее именно от этого человека, стоящего напротив, который сегодня ждет поддержки и радости от нее. Но она может дать ей только горечь. Взяв себя в руки и отложив гитару, Элли притянула теперь уже бывшую соседку и заставила ее сесть.       — Лана…это прекрасная новость, — начала заговаривать разбитая девушка, которая пыталась, она пыталась выдавить улыбку, но, кажется, получалось все очень плохо. Благо, Лана это не замечала, витая в своих мыслях о новом доме, о новых родителях.       — Да! Мое желание исполнилось, представляешь! А я ведь загадала его вместе с тобой, вместе с твоим кексом, — тараторила девчушка, — значит, и твое исполнится! Я верю в это!       Лана прыгнула в объятия, прижимая крепко свою подругу, радуясь, что есть шанс, что Элли не будет такой мрачной, как раньше. Это еще больше ударило по сердцу.       «Боже, какая я тварь, она радуется за мое желание. Оно еще не исполнилось, но она хочет верить, что все будет так же, как с её. Какая я тварь…»       И после она ушла. Собрала все свои вещи, кроме красивого венка с уже засушенными цветами и ушек эльфа. Она подарила их со словами: «Ты всегда на них заглядывалась, пусть они останутся с тобой».       Элли украсила ими уже свой уголок. Повесила венок над спинкой кровати, как вешают ловец снов, который будет охранять своего хозяина, даже когда он будет так уязвим в ночных фантазиях. Иногда она примеряла ушки, но выглядела не как Лана. Ведь Лана была светлым эльфом, дарующая спокойствие и равновесие. Элли же выглядела как свартальвы, темные эльфы. Образ подчеркивали ее темные прямые волосы до груди с одной седой прядью у виска и темные круги под глазами. Но ей это нравилось, нравилось хотя бы так быть в одной выдуманной вселенной, хоть чуть походить на Лану.       Прошло еще пару недель с отъезда Ланы, но она никогда не забывала писать письма. Она подробно рассказывала о новых родителях, о своем питомце коте Моти. Удивительное сочетание. О поездках и отдыхе с семьей, что, оказывается, это реально. Жизнь может быть такой. И Элли научилась радоваться. Она жила этими письмами и поняла наконец, как же прекрасно такому ангелу найти свое место среди людей, которые действительно ею дорожат и хотят быть в ее жизни. Сама Элли научилась жить снова сама по себе. Кроме светлых писем ее радовала гитара. Лея в один из вечеров подарила её со словами:       — Она твоя. Она мне все равно не нужна. Я коплю на бас гитару.       Это был второй лучший день в её жизни.       В один из дней дежурства Элли мыла пол в коридоре, в наушниках слушая все те же странные песни с мотивом флейт и струнных инструментов, названия которых она даже не знала. На моменте, когда один трек в наушниках закончился и начиналось тихое начало нового, она услышала какие-то звуки и ругань. Остановившись и посмотрев по сторонам и не увидев никого в коридоре, она сняла один наушник, потом другой. Прислушалась.       — Закрой глотку!.. Или я найду, чем тебе её забить, — мужской голос, безумно знакомый, но из-за глухих стен Элли не могла понять точно, кто его хозяин. Подходя к каждой из закрытых дверей она прислушивалась, искала, где прячется что-то страшное. Пройдя вперед мимо трех пар дверей, голос стал громче.       — Шлюха, нравилось тебе, да? Давай я покажу тебе, какого секса ты достойна, сука, — Элли замерла. Страх сковал её тело и разум. Она поняла, что сейчас произойдет неотвратимое и, сама не поняв как, ринулась в сторону голоса.       — Я прошу, не нужно…- уловила женский молящий голос, дрожащий от слез. Элли стала открывать двери всех комнат: одни были пустыми, в других парни либо просто занимались своими делами, либо болтали. Элли не выдержала.       — Какого хрена вы все сидите по комнатам, слушая весь этот кошмар?!       Девушка бежала дальше, слыша плач чётче, а за спиной парни и девушки выглядывали из своих комнат, наконец понимая, что что-то действительно происходит. Элли подбежала к новой двери и дернула её. Не поддалась. Приложила ухо к расщелине между стеной, надеясь хоть что-нибудь понять.       «Хоть бы не было поздно, хоть бы, хоть бы мать его!»       И вдруг какой то шорох.       — Заткнись, сука. Клянусь, Стейси, если ты крикнешь, от тебя и мокрого места не останется.       «Они здесь».       На секунду, услышав имя девушки, Элли почувствовала злорадство, что наконец эту дрянь кто-то поставит на место. Но здравый разум включился вновь, отгоняя эти мысли, как вирус в технике.       «Он же пытается её изнасиловать! Кто бы там ни был, Стейси или самая отвратительная девушка на планете, никто не имеет права трогать девушку, если ей этого не хочется!» — завопила она про себя. А после и в голос:       — Эй! Быстро открыл дверь, урод!       Молчание. Он что, решил, будто ей послышалось или если они будут молчать, она просто так уйдет?       — Ты меня слышишь, говнюк? Открыл дверь быстро! Решил размахивать руками перед слабой девушкой? Иди сюда и попробуй сделать то же самое со мной! Убью! — Элли пылала. Она не понимала откуда в ней столько энергии и бесстрашия. Но сейчас она готова была разнести этот приют на кирпичики.       — Элли! — Стейси крикнула, видимо, вырвавшись из лап насильника.       — Стейси! Я здесь! Не бойся…- она начала выбивать дверь ногой. Это мало как помогало. Ноги заныли от череды ударов, в попытке снести замок с ручкой. Разозлившись и вспомнив множество фильмов, где полицейские и не очень хорошие парни выбивали дверь корпусом, она по памяти повторила. Навалившись раз всем телом, резной рисунок на двери, больно впился в плечо, но она не обращала на это внимание. Второй, третий раз так же. Результата ноль, только уже наверняка расползающийся синяк на плече.       — Стой, мы поможем, — Дилан с двумя парнями из его комнаты подбежали на крики и сразу кто стал бить ногами, кто так же корпусом, и дверь поддалась. Парни выбили её и им открылась ужасная картина. Стейси, сидящая на полу с зажатым мужской ладонью ртом, потекшая тушь, красные глаза и зажатые в узел волосы в другой руке мужчины. Все перевели взгляд на парня. Это был один из бывших парней Стейси, второй или третий, кому она соврала о девственности. Дилан с ребятами начали мямлить что-то невпопад, явно боясь что-либо предпринять. Элли поняла, от них нечего ожидать и оттолкнула одного.       — Ты… — прошипела, будто змея. — Ты что, бессмертный?! Отпусти её, быстро!       — Вышла отсюда, — спокойно проговорил парень, не отрывая взгляд от Стейси, которая молила одними лишь глазами чтобы Элли не уходила. И она не уйдет. Элли схватила руку, сжимающую волосы девушки, а своей свободной размахнулась и влепила звонкую пощечину, которая сразу оставила белый контур, переходящий с виска до подбородка парня. Дилан с мальчишками ахнули от такого действия. А бывший Стейси взревел, схватившись за ушибленное место.       Отбросив её, он наконец поднялся.       — Тебе жить надоело? Такая же шлюха пришла спасать подругу-шалаву? — он выплевывал из своего поганого рта слова, пытаясь напугать защитницу. Но Элли стояла на месте, запрокинув голову чуть наверх, чтобы смотреть ему прямо в глаза, показать, что она его не боится.       — Из всех присутствующих я вижу здесь только одну шлюху, и это ты, урод, — парировала она, понимая лишь то, что сейчас перейдет грань и этот остолоп точно может ей врезать. Но он больно схватил Элли за шею, стягивая волосы сзади, почти так же, как делал до этого со Стейси. Приблизился к лицу настолько близко, что его дыхание ошпарило лицо.       — Ах, ты хочешь поиграть? — улыбнулся маниакально и быстро перевел взгляд на Дилана, — Свалите, я не собираюсь ни с кем делиться.       Элли ждала, что сейчас пойдут нравоучения и угрозы от парней в сторону нахала, но каково было разочарование, когда они молча отошли от снесенной двери и исчезли в проёме. Элли поняла, она одна против парня ростом под два метра с хорошим телосложением. На Стейси можно было не надеяться, она сидела в углу и утешала себя слезами и всхлипами.       — Услышала, как у нас тут весело и захотела тоже получить порцию удовольствия? М-м? — замурлыкал парень. Элли видела его на общих собраниях и на территории приюта, но не знала его имени. Однако знала, что его боятся и недолюбливают многие парни и не лезут на рожон.       «Ну а мы со Стейси, конечно же, решили до него достучаться, ну что за морока».       — Если ты не отпустишь меня, клянусь, ты пожалеешь… — проговорила Элли почти ему в губы. Ей была ужасно противна эта близость, все же личное пространство имело причины быть, но видимо не в случае с ним.       — О-о-о, малышка, я пожалею, если сейчас же не получу то, что мне хочется, — заулыбался парень, сжимая шею у основания. И тут же развернул Элли спиной к себе, уложил свою лапищу на её талию, сжимая, поднимаясь выше к груди.       Элли понимала, что пахнет жареным, и стало страшно. Она начала извиваться, пытаться оторвать его руки от себя, царапая и покрывая проклятьями с нецензурными словами, но когда почувствовала его ладонь на груди внутри неё что-то оборвалось. Зарычав, она схватила чужую руку за спиной у своих волос и почувствовала, что его рука горит. Тут же, почувствовался запах сожженных волос на его руке.       — А-а! Сука! — закричал парень, отшатнувшись от девушки, отпуская. Он схватился за свою кисть, пытаясь понять, что с ней, но осознавал, что она продолжает гореть. — Что ты сделала?! Почему так больно!       Элли смотрела на него, как на умалишённого и на свои руки. Рука, которой она его схватила, была красной, но боли не было. Его же предплечье покрылось волдырями, они набухали на глазах. Некоторые из них лопнули и склизкая жидкость стекала по ладони. Стейси закричала во всё горло, смотря на это великолепное представление. А Элли не двигалась, лишь пыталась понять…       «Что за херня?»