ничего необычного

Юки следил за Момо, пока они ужинали. Тот выглядел как обычно: веселый, бодрый — как будто они не отработали целую смену с наглыми новичками, один из которых (Юки был готов поклясться!) проклял их. Ничего необычного. — И все-таки, это был тяжелый эпизод, — проговорил Момо, отпив из стакана воду. Юки медленно кивнул, втянув через трубочку газировку. Момо шутливо отчитал его за это: мол, в твоем-то возрасте, разве можно пить газировку на ночь, дорогой? Юки втянул еще раз. Продолжая смотреть на Момо. Приступ тревоги во время шоу (так-то, обыденная вещь — если тревога не набросилась, значит, день прошел зря) помешал Юки разглядеть и осознать всё в тот самый момент. Но как только он отошел, а после увидел фрагмент записи, где Момо молниеносно выхватывает эту проклятую ручку у Торао, а потом со всего размаху ударяет ею между ног того, Юки осознал. Юки слышал интонацию Момо, когда он сказал, что доступным языком объяснит Торао, что нельзя тыкать в людей острыми предметами, слышал, как она резко сменилась, когда Момо обратился к нему. Юки не мог не признать — он обожал моменты, когда Момо выходит из себя. Нет. Юки обожал, когда Момо выходит из себя, чтобы защитить его. И хотя память Юки на события была сравнима с памятью золотой рыбки, тот вечер, когда они только-только познакомились с Момо, когда он выскочил на сцену в ярости, отпечатался в сознании на всю оставшуюся жизнь. — Милый, ты будешь доедать? — Момо потянулся к кусочку хлеба со злаками, который остался в тарелке. — Можешь съесть, — отозвался Юки, хлопнув глазами. — Спасибо! — Меня. — Что? — Момо замер с куском хлеба в руке. — Что сделать с тобой? Юки сжал палочки в руках, а потом тряхнул головой. — Ничего. Сложный эпизод был, — попытался отмахнуться Юки. Момо откусил кусок хлеба, задумчиво смотря на Юки. — У тебя весь вечер лицо такое… — Не говори с набитым ртом, — сказал Юки, и Момо замолчал, продолжив жевать хлеб. — И все-таки, — продолжил Момо, прожевав. — О чем ты думаешь? Юки вздохнул, подперев рукой теплую щеку. Он был уверен, что она невероятно красная. — О тебе, — ответил Юки. Момо хмыкнул. — Приятно. — Хочу… Чтобы мы поскорее оказались в кровати, — сказал Юки. Момо удивленно хлопнул глазами. — Спать хочешь? — Момо. — Да? Я не понимаю, Юки, — Момо фыркнул. — Что с тобой? Как такой невероятно сексуальный человек может не понимать намеков? Юки совершенно не умел намекать, но он научился ради Момо, подбирал эвфемизмы, недоговаривал, загадочно улыбался… И он видел, что Момо это нравится. Только он никогда намеков не понимал. — Пойдем в спальню, — проговорил Юки, снова отпив газировку через трубочку. — Дай я доем хотя бы, а то опять скажешь, что там одни крошки, — сказал Момо, приподняв бровь. — А тебе бы выпить воды. Живот будет болеть от газировки на ночь. Юки шумно выдохнул. Но потом в его светлую (но жутко уставшую) голову пришла гениальная идея. Газировка вредит ему. Момо может разозлиться на газировку. — Не заболит, — отозвался Юки. Он выпил еще, а потом облизал губы, смотря на Момо. Тот приподнял одну бровь. — Никогда не слушаешь меня, — заметил Момо. А Юки снова втянул газировку через трубочку. — Юки. — Ну, что, мне теперь ее убирать? Она выдохнется, — Юки заправил за ухо прядь волос. Он обхватил губами трубочку, смотря на Момо. — Я куплю тебе новую, — сказал Момо. Юки втянул газировку. — Юки! Еще раз. — Юки, ты специально это? Еще раз. — Юки. Еще раз. — Всё, ладно! Пей сколько хочешь… Еще… Но вместо газировки Юки втянул воздух. Как-то он не предусмотрел, что газировка может закончиться. Юки закашлялся, и Момо тут же подскочил к нему. — Ты в порядке? — спросил он обеспокоенно. Раздражения как ни бывало. Юки откашлялся, прикрыв рот рукой. В носу было стойкое ощущение, что газировка пыталась выбраться этим путем. — Всё… Всё нормально, — проговорил хрипло Юки. Полный провал. Небольшая уборка на кухне прошла без новых травм. Юки подумал, что действительно проще лечь спать. Тем более, когда они легли на кровати, Юки сразу почувствовал желание заснуть. Момо лежал рядом, что-то пролистывал в телефоне, отвечал на миллион сообщений от своего миллиарда друзей… Юки почти заснул под тихое клацание ногтей Момо по экрану. — Юки, ты спишь? — Нет, — отозвался Юки. Он положил голову на плечо Момо, щурясь от белого света экрана. Момо всегда использовал дневные темы в приложениях, поэтому Юки каждый раз боялся ослепнуть. Но, к счастью, Момо убрал телефон. В комнате стало темно. Момо лег ниже, Юки снова прижался к нему. — Ты точно в порядке? — спросил тихо Момо. — Да, — прошептал Юки. — Если ты про то, что сделал Торао-кун, то всё нормально. Момо поцеловал в лоб Юки, крепко обняв. Юки обнял его в ответ. — Тебя еще что-нибудь беспокоит? — Момо погладил длинные волосы Юки. — Нет, — ответил Юки. Он чувствовал спокойствие и умиротворение. Чувствовал как по телу растекалось тепло от поглаживаний Момо. Всё на свете забывалось, когда Момо был рядом. Юки приподнялся, затем наклонился к Момо, прижавшись губами к его губам. Момо шумно выдохнул в губы Юки. Они целовались, и Юки подумал, что он сейчас сгорит. Поцелуи с Момо всегда невероятно горячие, потому что Момо распаляется в них до предела. Юки пришлось почти сесть, чтобы было удобнее. Он обхватил руками щеки Момо, погладил теплую кожу пальцами, отдаваясь поцелуям; чувствуя, как руки Момо сжимают его футболку на талии. Юки отстранился, тяжело дыша. — Милый, я просил предупреждать, когда у тебя приступы любви… — только и выдал Момо. Юки даже не обратил на это внимание. Он снова поцеловал Момо, вспоминая все те разы, когда он бросался защищать его. Как у Момо горели глаза, если кто-то издевался над Юки. Как голос Момо становился ниже, стоило кому-то сказать что-то плохое о песнях Юки. Как Момо мог ударить любого, кто посмеет угрожать жизни Юки. И хотя Момо в последнее время сдерживался, все-таки Юки любил эту его дикую энергию. И ему нравилось, что это всё только из-за него. Юки оторвался от губ Момо, смотря в его глаза, которые, как казалось, горели невероятно ярко в темноте. — Момо, — Юки сел на бедра Момо, из-за чего он ойкнул. — Я люблю тебя. Момо шумно выдохнул. Он притянул Юки к себе, поцеловал. Язык Юки быстро скользнул между губ Момо, он коснулся острых клыков. Пусть Минами говорит, что мужчины с острыми клыками неверные, Юки знает, что Момо верен только ему. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Момо, когда Юки снова оторвался. — Ты… Что ты хочешь? — Тебя, — прошептал Юки, низко опустившись. Он дышал в самое ухо Момо, одной рукой уперся в подушку, а другой откинул одеяло. Момо сглотнул, почувствовав сначала легкое прикосновение через ткань одежды, а потом, как холодные пальцы Юки коснулись кожи. — Мне сегодня, видимо, повезло… — прошептал Момо, откинув голову назад, пока Юки мягко гладил его, прижавшись щекой к плечу. — Разве не всегда? — прошептал в ответ Юки, прижавшись губами к шее Момо. — Иногда… Иногда не везет… — Момо охнул, он раздвинул ноги, Юки сжимал свою руку, двигал ей медленно. Юки улыбнулся. Он слышал рваные вдохи Момо, слушал, как рвутся стоны из его груди. — Мне всегда везет, — прошептал Юки, убрав руку. — Потому что у меня есть ты. Момо тяжело дышал. Он сглотнул, посмотрев на Юки. — Как же ты такие вещи можешь говорить, когда твоя рука… — прошептал Момо. — Я убрал ее, — проговорил Юки, продемонстрировав свою руку. Момо фыркнул. — Значит, закончим на этом? — спросил он. — Мы еще даже не начали, — покачал головой Юки. — Поэтому ты был такой странный, — вздохнул Момо. — Почему? — Когда ты хочешь… Ты всегда весь на взводе, пока не… — Всё, помолчи, и делай, что положено, — прервал Юки. Ему не очень хотелось признавать, что он как-то выдал свое желание. Конечно, в этом не было ничего такого, просто Юки не хотелось признаваться в том, что Момо отлично его знает. Момо хмыкнул. Он погладил бедра Юки, который продолжал сидеть на нем. Притянул его лицо к себе, поцеловав. Юки почувствовал, что Момо другой рукой помогает ему и себе освободиться от белья. Ловкость рук Момо поражала. Но Юки не успел поразиться до конца, он выгнулся, когда почувствовал соприкосновение. Стало невероятно жарко. Юки рвано выдохнул, сжав второй рукой подушку, а Момо стал двигать рукой, вместе с этим целуя Юки в шею, иногда покусывая. Юки слышал, как тяжело под ним дышит Момо, как он мычит от удовольствия. Он тоже опустил свою руку, накрыв ею ладонь Момо. Там внизу был настоящий пожар, руки Момо горели, Юки чувствовал жар во всем своем теле. Невероятное чувство. Момо сильно укусил его за шею. Юки зашипел, теперь сжав не подушку, а плечо Момо. В ушах звенело, Юки с трудом приподнялся. Он чувствовал теперь внизу не только жар, но и какую-то липкость. — Расплата за извращения, — прошептал Юки, понимая, что всю одежду нужно относить в стирку. — Какие извращения? — глухо отозвался Момо, который тоже отходил от оргазма. — Твои, — Юки с трудом слез с Момо, сев на кровати рядом. — Я думал, что наши, — Момо улыбнулся. Он кое-как сел, включив чистой рукой ночник. Юки зажмурился, но глаза быстро привыкли к слабому свету. Юки услышал испуганное ойканье Момо. — Что? — Юки приподнял бровь. — На шее… — Момо виновато поджал губы. Юки тяжело вздохнул. Ну, маленький засос — уже обыденное дело. Их визажистка в таких случаях всегда с осуждающим видом выдавливает побольше тонального средства. Ничего такого. Но Момо подал Юки свой телефон с включенной фронтальной камерой — камера, не скрывая, показала Юки огромный красный след на его шее. Юки тяжело вздохнул. Ладно, зато он получил свое.