Новая запись в дневнике

Как много фраз и выражений существует в русском языке, афоризмы, пословицы, фразеологизмы, а главное каждое такое точное! Бывают и те, которые начинаешь понимать только со временем, вроде «Затишье перед бурей». С одной стороны, давно устаревшее и мало где применимо в обычном обществе фраза, но как только попадаешь на войну или в похожее место, начнешь воспринимать не только это выражение, но и большинство других по новому, с тех ракурсов, которых ранее не замечал в силу своей неопытности или слабоумия. И даже сейчас, когда Григорий Александрович попал в необычное для себя место, ему на ум пришла совершенно новая, услышанная пару дней назад фраза: «Да, Москва изменилась, а люди в ней остались те же». Спрашивая Печорина в дальнейшем об этом выражении, он становился задумчивым и мрачным в один миг, далее с его слов: Я запомнил её от слова до слова, ведь услышал стоило мне впервые заговорить со странновато одетой и в целом выглядящей весьма неприятно девушкой, она скривила свое лицо и высказала Это он так высказался о моей знакомой, которая вызвалась помочь мне в моем проекте «Герое нашего времени», ничего более рассказывать о том дне не буду, так как этот рассказ не об этом. В совершенно пустом коридоре, который душил своей тишиной и гнетущим гудением над головами, редкие посторонние звуки вроде цоканья обуви и внезапных вспышек безумия, за пределами поля зрения, одновременно возвращало в реальность и кажется потихоньку сводило с ума. Нахождение рядом с Григорием Александровичем только напрягало и больше подвергало сомнению мое действительное нахождение в этом здании безумия. Разговор поддерживать не получалось, все сводилось в итоге к еще большему неловкому молчанию, а совершенно белые стены, настолько белые, что глаза начинали слезится, не давали взгляду зацепиться за что-то. Кроме тех непонятных желтых подтеков неожиданно оказавшихся на середине стены, да и растянулись они практически на метр в длину. Однако эта желтая «картина» заинтересовала только Печорина, который изредка поглядывал в её сторону, при тех самых «вспышках безумия». Возможно, совсем не это захватывало его разум, а лестница, которая находилась в той же стороне, что и пятна, может он хотел сбежать отсюда подальше как и я, а может он следил за врачами и медсестрами, что вальяжно прогуливались по лестнице. Меня мучала мысль, что я вполне могла захватить с собой какую-нибудь книгу, а не сидеть и уже третий час ждать опаздывающего врача, сверля взглядом дверь в его кабинет, ну если быть точнее- мой взгляд заострился на стекле с заурядными узорами, настолько скучными, что первых пятнадцати минут мне хватило с головой, чтобы меня начало мутить от этого блеклого стекла, какого-то дурацкого жемчужного цвета. И белый цвет стен, какой отвратительный цвет, кажется что это даже не краска, а какая-нибудь белая эмаль, или еще лучше обычная белизна, ведь денег то им мало. А это гудение? Очевидно же, что у них проблемы с вентиляцией, но вызвать нужных людей некогда, директор этого места, хотя бы раз здесь сидел? Да тут воздух пропах, спиртом и блевотными медикаментами, а может даже эта самая желтая «живопись» смердит и не дает покоя. Меня начало раздражать совершенно все и надеясь увидеть еще более плачевное и раздраженное состояние, ну знаете, чтобы хоть как-то поддержать себя внутренне, я взглянула на Григория Александровича и поразилась. Он практически был доволен происходящем, спокойное лицо, поза, и не выражающие ничего глаза. Как вы можете быть, таким спокойным? — не удержав свое любопытство спросила я, кажется надеясь на нечто больше, чем то, что он сказал. — Я как будто вернулся на Кавказ, совершенно ничего не изменилось. — В ответ я ничего не успела произнести, мое внимание привлек наконец появившийся врач, что как и все спокойной и никуда не спешащей походкой шел к своему кабинету. Это была последняя капля, дальше моему внешнему спокойствию пришел конец. А побыстрее нельзя? Мы вас, ждем уже больше трех часов! — Голос разума звучал куда тише, накипевших эмоций за все время нахождения здесь, я высказала сразу все свои недовольства, надеясь получить внятный ответ на вопросы, но врач улыбался и кивал и кивал и улыбался. Когда я закончила, он уже стоял с открытой дверью в свой кабинет, и стоял уже впуская к себе. Ну хорошо, заходите, я постараюсь закончить с вами быстрее. — Ну нет, вы уделите нам столько времени, сколько потребуется, и выложите мне полный психоанализ Григория Александровича! — Врач в очередной раз кивнул и мы зашли внутрь кабинета, вместе с Печориным. Казалось, что все сложное закончилось, но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что со входом в кабинет, все плохое только начиналось. Итак, Григорий Александрович Печников? — Начал, врач и тут же подозрительно взглянул сначала на самого Печорина, а после на меня. — Да, все правильно, продолжайте. — Мужчина еще раз взглянул на свой лист и после тяжелого вздоха наконец-то продолжил, обращаясь к пациенту. Что вас беспокоит? — Кроме скуки исходящей от вас, ничего. — Действительно? Ну, вас же привело что-то ко мне. — Да, вы правы, это «что-то» — девушка наблюдающая за нашим диалогом. — Мне попросить ее выйти? Она как-то угнетает вас, из-за чего вы не можете начать говорить о своих проблемах? — О чем. вы? — Как у вас обстоят дела в личной жизни? — Не считаете ли, вы, что это крайне личные вопросы? — Молодой человек, я пытаюсь понять, что с вами. — Зачем, вам это? — Ну как же, я врач, это моя работа, скажите вас мама в детстве не била? — Как и все дети, я шкодничал за что моя бабушка, не раз наказывала меня. — Бабушка значит, она была властной женщиной? — Да её можно так назвать… Скажите-ка мне, как ваша жена? — Что, простите? — В этот момент я поняла, что это начало конца, но все-таки попыталась исправить ситуацию. — Григорий, пожалуйста, отвечай на вопросы врача. — Душа моя, сиди тихонько. — Нет, лучше послушайте свою спутницу- вмешался врач, но Печорин уже вошел в раж. — Судя по тому, как часто вы крутите кольцо на вашем пальце, вы не привыкли к нему, значит часто снимаете, конечно вы можете сказать, что вы женились только недавно, но вот только по состоянию кольца это так не скажешь, очевидно, что вы часто снимаете и надеваете его. — врач ухмыльнулся, и блаженным взглядом посмотрел на Григория, на тот момент даже я уже понимала, что он в проигрыше и ему стоит это обрезать на корню, однако безумец в белом халате, решил продолжить. — Ну допустим, вы предполагаете, что у меня любовница? — Конечно нет, у вас нет жены на самом деле. — Я почувствовала жуткую нехватку чего-то пожевать. — Вы скрываете свою личную жизнь от властной матери, которая неустанно пилила вас по поводу того, что вы никому не нужный тюфяк. — С чего вы это взяли? — Это очевидно, вы спросили меня о насилии со стороны матери совершенно игнорируя фигуру отца, скорее всего вы ищете такого же человека, как и вы, потому что только чувствуя свое превосходство над такими людьми, ты ощущаешь эйфорию и ту самую власть, которой тебе не хватало в семье, право голоса тебе совсем не давали, мужеложец? — От последней фразы мое сердце остановилось и я даже открыла рот от удивления. Врач же подтверждал все своим лицом. — Как ты… — Ваш презрительный взгляд на мою спутницу, когда мы входили, а также ваши глаза… Направленные на меня, я конечно знал, что я красив и знал, что до такой степени, но сдерживайте себя пожалуйста. —

***

Из кабинета, мы вышли даже раньше, чем предполагалось с нужными бумагами и заключением, на котором было написано: «Социопат с наклонностями к насилию.» -Ну и бред! И ради этого, я так долго сидела там? А сколько денег потратила из-за тебя… — Девушка, скажите, зачем вам это? — — Моя учительница по литературе, ей нужен твой детальный психоанализ, и ведь проще никак нельзя было, придралась бы…-