circulus vitiosus

***

      Она всегда возвращалась к нему.       Как бы сильно не кричала перед этим, что «это было в последний раз» или «я больше никогда не приду к тебе». Она приходила. 

***

      Каждый чертов раз он слышал стук в дверь, шел к ней, а когда открывал, то видел хрупкий женский силуэт, который он всегда пропускал в свою маленькую квартиру. Он еще не научился ей отказывать, да и вряд ли когда-либо научиться. Она заходила в его квартиру, где он садился на потрепанный диван, предлагая место рядом с собой, куда девушка покорно садилась. Сначала они сидели в тишине, а спустя несколько минут плечи девушки начинали дрожать, а по щекам текла первая слезинка, которую Александр всегда смазывал кончиком пальцев. Казалось, вот-вот, коснись ее и она сломается — разломится на множество осколков, которые уже никто не соберет.  Но ему удавалось склеить трещины, чтобы не позволить этому случиться. Он притягивал ее к себе, позволяя уткнуться в свою грудь, а спустя мгновение горячие слезы начинали пропитывать мягкую ткань его рубашки. В его доме не осталось одежды, которая не впитала бы в себя горькие слезы. Александр никогда не считал времени, как долго они сидели на диване, пока она плакала. Они сидели так до тех пор, пока она не прошептала тихое «спасибо»; ее горячие губы «случайно» задели чувствительную кожу на шее; из груди мужчины вырвался едва слышный стон, но она не могла его не услышать, поднимаясь поцелуями выше, доходя до губ; тогда он не выдержал и впился страстным поцелуем в ее рот, продолжая ощущать горький вкус слез на языке. Они едва ли могли дойти до удобной кровати, оставаясь на диване. Александр позволил девушке взять контроль (он всегда позволял). Она крепко обхватила его бёдра своими, садясь сверху и стараясь не прерывать поцелуй. Ее тело, горячее и податливое, опустилось на него, вырывая хриплый стон из груди обоих. Сначала движения были медленными, едва ли заметными. Но их тела требовали большего — она ускорилась, царапая ногтями спину мужчины. Он прижался губами к месту за ушком, оставляя там след. Девушка издала стон. Их движения начали ускоряться с каждой секундой. Александр опустил руку между их телами, доводя ее до грани. Хрупкое тело вздрогнуло и ослабло в его руках. Он сменил позицию, положив девушку на подушку, а сам навис сверху. Она смотрела на него своими карими глазами, которые могли бы значить для него целый мир, а ее губы нежно прошептали. — Александр.        Пара небрежных толчков и он достиг своей разрядки, прокручивая в голове ее голос. Александр встал и уступил ей душ. Она опустила взгляд вниз и быстро скрылась за дверью. Девушка провела там не более пяти минут. Он пошел после нее и тогда она зашла в комнату, наполненную паром, где их не видно. — Прости, я не хотела, — дрожащим голосом произнесла девушка. — Это все неправильно и… ты сам знаешь, что я люблю его. — А он тебя любит? — практически прорычал мужчина, чувствуя закипающую злость.        Она замолчала так ничего и не ответила на этот вопрос. Потому что на него нет ответа, который удовлетворил бы ее.  — Прости.       Коротко сказала она, на что Александр лишь усмехнулся. — Нет, знаешь, мне не за что перед тобой извиняться! Мы просто друзья и все вот это — ошибка. Я не люблю тебя! И никогда не полюблю. Я… Я больше не вернусь. Никогда.       Он ничего не ответил, а она ушла, громко хлопнув дверью, с мыслью о том, что это все «ошибка»        Но ведь одна и та же «ошибка» не могла регулярно повторяться?        Он не знал, как долго уже это повторялось. Все эти «ошибки», которые они совершали. Но стоило Малу опять залезть под чужую юбку, а Алине узнать об этом — она оказывалась на его пороге. 

***

      Александр проклинал тот день, когда у его брата появилась Алина. Он знал, что тот не достоин ее. Мал любил женщин, а еще больше любил, когда их у него было много. Морозов помнил тот день, когда брат впервые познакомил их. Она была похожа на цветущий цветок. Каштановые волосы; карие глаза, в которых виднелся озорной блеск; бледная кожа и стройная фигура. Она смеялась и веселилась, сидя с ними за столом.        Тогда Александр спросил у Мала, когда они отошли покурить на балкон. — Зачем она тебе? Мне казалось, что ты неплохо веселился с Зоей.        На лице брата расплылась самодовольная ухмылка. — Это не значит, что я перестал с ней веселиться. Просто теперь веселья еще больше, — он кинул взгляд через плечо на Алину, которая сидела в гостиной, ожидая их. — Она так втюрилась в меня, что, клянусь, если я буду трахать кого-то у нее на глазах, то она мне и это простит.  — Это отвратительно, — Александр поморщился. — Тебе не жалко девчонку? Ты, наверное, ее первая любовь… — И не только любовь, — Тише добавил парень, продолжая усмехаться. — Слушай, брат, я не лезу в твою личную жизнь, а ты в мою, хорошо? Если тебе так жалко ее, то можешь тоже трахнуться с ней из жалости. С братьями же принято делиться?        Александр стукнул Мала по плечу, делая глубокую затяжку. — Ты такой мерзкий, знаешь? — заметил парень.        Мал посмотрел на брата, улыбаясь. — Просто кто-то из нас рос с мамочкой, а другой с отцом. Воспитание. 

***

      После этого диалога они долгое время  не разговаривали об Алине. Эта тема не поднималась даже на семейных вечерах у матери дома.  Они говорили о разном, но только не о девушке. Багра зачастую спрашивала сыновей об их личной жизни, но они отвечали размыто: «Расстался», «Есть одна девушка» и «Все сложно». Большего мать никогда и не требовала от них. 

***

      Лишь один единственный раз Александр попытался поднять эту тему, когда встретился с Малом на лестнице в доме. — Брось ее, — советовал парень, надеясь вразумить брата.       Но Мал, как всегда, лишь ухмылялся. — Думаешь я не знаю, что ты ее трахаешь? — неожиданно ответил мужчина. — Вот и продолжай делать это молча. Не лезь к нам.       Больше Александр не поднимал эту тему.

***

      Они все были взрослыми людьми и должны отвечать каждый сам за себя. Но даже такие убеждения не помогали мужчине перестать быть спасательным кругом для девушки.       Он убеждал себя в том, что она должна спасать себя сама, но каждый раз его убеждения рушились, когда силуэт появлялся на пороге.        Александр знал, что сегодня был один из тех дней, когда Мал наверняка переспал на вечеринке с очередной девицей из университета. Часы показывали десять часов вечера, когда раздался стук в дверь. Мужчина перевел взгляд на дверь. Не нужен был глазок, чтобы знать — кто стоял по ту сторону. Он замялся, будто обдумывая свои действия, когда раздался второй стук. Это уже выбивалось из схемы. Александр всегда открывал после первого стука. Возможно, если схема уже дала сбой, то сегодня он сможет и разорвать ее? Навсегда. Избавиться от этого, как от гребаной болезни, пожирающей его изнутри.        Он встал с дивана и направился к двери, откуда прозвучал уже третий стук. Подождав еще пару секунд, Александр открыл дверь, встречаясь с таким знакомым взглядом карих глаз, наполненных слезами. Он отошел в сторону, пропуская девушку в квартиру. Опустив голову, Алина вошла внутрь. Только теперь она не стала ждать мужчину — прошла вперед и первая села на край дивана.       Вся отточенная годами схема, рушилась на глазах. Сегодня что-то изменилось, но Александр пока не мог понять, в чем имена была причина перемен. Возможно, судьба давала ему шанс закончить все это. Эти неправильные отношения, которые не приносили ему ничего кроме нескончаемой боли в области сердца.        Он подошел к девушке, садясь рядом, как это было и раньше. Алина тяжело дышала, будто пробежала целый марафон. Она больше не смотрела на мужчину, а ее взгляд уставился в пол, будто там были написаны ответы на все вопросы, которые вертелись в ее голове.       Александр ничего не говорил. Он и не знал, что мог сказать сейчас. Все их встречи начинались молча — он никогда не успокаивал ее словами, да и вряд ли смог бы. Мужчина потянул руку к ее лицу, но девушка отпрянула, вжимаясь в спинку дивана. Александр чувствовал, будто все органы внутри сжались в тугой узел. Он чувствовал страх. Это чувство возникло впервые за все встречи с ней. — Александр, — наконец прошептала девушка.       Мужчина дернулся от звука своего имени.  — Да? — голос дрожал, как и тело Алины.       Сейчас она напоминала беззащитного ребёнка, который сжался в комок, желая спрятать от мира. Он не давил на нее. Молчал. Ждал, пока она сама все расскажет.  — У меня проблема, — всхлип. — Серьезная проблема.       В голове Морозова пронеслось тысяча мыслей и ни одна из них не была хорошей.  — Что случилось? — осторожно спросил мужчина.        Он не хотел пугать ее.  — Я…, — она подняла взгляд и теперь Александр увидел мокрые дорожки на впалых щеках девушки. — Святые, почему это так сложно?       Она спрашивала сама у себя, крепче сжимая кулаки.        Александр вновь потянулся к ней, но не к лицу, а к маленькой ладошке, сжатой в кулак, и накрыл ее своей. — Ты можешь мне рассказать, — уверенно произнёс мужчина.       Она не понимала, что своим молчанием больше мучила его, а не себя. Если Алина была больна, то он достанет любые деньги, чтобы спасти ее.        Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. — Я беременна.       Два коротких слова обухом ударили по голове. Казалось, будто он тонул в каком-то болоте, откуда нельзя выбраться. Хотелось кричать, плакать, умолять на коленях остаться с ним здесь, в безопасности.  — Это мой ребёнок? — голос дрожал так сильно, что слова едва ли были понятны.       Но Алина услышала его. Девушка отрицательно покачала головой, будто отговаривая саму себя.       Александр почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Рухнуло со километровой высоты и полетело камнем вниз, оставляя за собой пустоту. Черную дыру вместо того места, где раньше тлел огонек веры. Веры в лучшее будущее. Теперь не осталось ничего.  — Это точно или ты не уверена? — тихо спросил мужчина.       Алина замерла, убирая его руку со своей. Она не смотрела больше на него. — Я думаю, что это ребенок Мала, — ее голос походил на глыбу льда. — Я хочу, чтобы это был его ребенок, — голос дрогнул.       Александр ожидал, что его охватит злость или ненависть к ней, но вместо этого он уже ничего не чувствовал. Будто она уничтожила в нем все эмоции за все то время, что приходила к нему.        Он поднялся с дивана, потянувшись к пачке сигарет, лежащих на тумбочке.  Когда он закурил, то девушка поморщилась.  — Я понимаю, что нервы, но не мог бы ты покурить на балконе, а потом мы продолжим, — предложила девушка.       Александр не сдержался и из его груди вырвался гортанный смех. Он уже давно так не смеялся.  — Знаешь, это вообще-то моя квартира. Курю, где мне удобно, — он помахал перед ней сигаретой и сделал новую затяжку. — И о чем нам говорить? Ты беременна, наверное, от моего брата. Что ж, я вас поздравляю и желаю счастливой семейной жизни втроем, — мужчина на секунду сделал задумчивый вид. — Хотя, если посчитать всех его девчонок, то вас будет гораздо больше, чем трое. — Перестань, я хотела поговорить о нас, — видимо девушка опять заплакала, потому что ее голос охрип, а плечи задрожали.        Александр покачал головой, выдыхая дым. — О каких «нас»? Алина, проснись, никаких «нас» никогда не было, черт возьми! — наконец, на место пустоты пришли эмоции. Нужен был всего лишь триггер. — Ты просто трахалась со мной, ожидая того, что мой брат узнает об этом и одумается. Ведь это ты ему сказала о том, что мы спим? Больше некому было знать, — девушка тряслась, ее губы открывались в попытке что-то сказать, но она так и не решилась. — Ты хоть представляешь, какую боль ты мне причиняла? Каждый гребаный раз, когда приходила сюда от моего брата-мудака. Я все надеялся, что ты одумаешься и все поймёшь. Увидишь, как я любил тебя, твою мать. Но каждый чертов раз ты растаптывала мое сердце на куски, а я как верный песик продолжал жалеть тебя. Нет, Алина, если ты так хочешь ребенка от моего брата, то проваливай из моей жизни. Живи с ним и надейся, что он изменится, станет примерным семьянином, — Александр сам усмехнулся от своих мыслей. — Но больше не приходи ко мне и не проси тебя трахнуть, потому что какая-то девка раздвинула ноги перед Малом, а тот не смог удержать член в штанах. У меня не может быть никаких отношений с девушкой, которая носит ребенка от моего брата. Проваливай и больше никогда не появляйся на пороге.       Казалось, что Александр перестал дышать все то время, что говорил. Но этот момент, когда он закончил речь, будто камень упал с плеч. Он чувствовал облегчение, когда выговорил все то, что волновало его долгое время.       Алина перестала плакать и впервые за долгое время посмотрела на мужчину. Она встала с дивана, подходя к Александру и вставая практически вплотную. Парень напрягся.        Между ними повисла тяжелая тишина, которую разбил звук пощечины. Александр схватился за лицо, чувствуя как оно горело в том месте, куда попала ладонь. — Знаешь, ты тоже не строй из себя святого, — яростно проговорила девушка. — Если бы ты умел держать свой член в штанах, то не соглашался бы на секс со мной в таком состоянии. Ты остановил бы меня и мы просто говорили бы. Ты знал, что я люблю твоего брата, но продолжал принимать меня и ложиться со мной в постель, потому что не знал, как иначе меня успокоить. Я делала тебе больно? Ты сам каждый раз делал себе больно, как чертов мазохист! Знаешь, почему я приходила к тебе каждый раз? Потому что ты был моим единственным другом в этом городе. У меня нет друзей. Есть множество знакомых, но не друзей. И я любила тебя, но как друга и возможно…— она тряхнула головой, останавливая себя от дальнейших слов. — Но, знаешь, мы сами все испортили. Мы вместе. Так что не делай виноватой здесь только меня.        Они смотрели друг на друга, прожигая взглядами, пока Александр не сделал последнюю затяжку, докурив сигарету до самого фильтра. Он положил бычок в пепельницу. — Уходи отсюда, Алина, сообщи новость Малу, — холод, вот и все, что звучало в его голосе.       Неожиданно в глазах девушки появились слезы, которые она попыталась смахнуть но безуспешно. — Знаешь, ты права в том, что мы сами разрушили нашу дружбу. Желаю тебе удачи, — он протянул руку, указывая на выход.       Девушка хотела что-то сказать, но передумала, развернувшись, она направилась к дверь. Когда рука Алины легла на ручку, то Александр неожиданно заговорил. — Если в тебе появиться хоть грамм самоуважения, то напиши мне одно короткое сообщение и, возможно, я помогу тебе уйти от брата, но на большее не рассчитывай. Я не твой друг.       Девушка последний раз посмотрела в серые глаза мужчины, а затем ее силуэт скрылся в темноте подъезда.        Когда закрылась дверь, то Александр почувствовал, как его ноги ослабли. Он облокотился спиной о стену, съезжая вниз по ней, а по его лицу текли едва заметные слезы.