Дракон и его госпожа

Как прекрасно выглядит с высоты эта бойня. Ануннаки, натиском берущие людей. Люди, бьющиеся в предсмертной агонии этого мира. Водные штормы, воздушные стены. Там внизу наверняка слышно звон мечей. А вот и всполохи огня. Смешно. Стоит показать им настоящий огонь и настоящий хаос. Быстрое снижение. Кингу набрал огонь внутри себя, чтобы выдохнуть его на головы визжащих от боли и ужаса магов. Копья, что успели в него бросить были лишь булавками в его теле. Теперь он может все сжечь. Скорбь сводила зверя с ума и требовала крови и огня. Как великолепно горит мир. Как прекрасно тлеют лозы, пущенные Иштар. Как изумительно выкипают водные шары Энки. Все это сливалось в жуткую, очаровательную и притягательную симфонию боли и насыщало жажду дракона. Так же, как его насыщало сердце Шамаша, сожранное в ночь его мести. Человек внутри дракона бился в отчаянии от этого воспоминания. Нет, не стоило тревожить человека-Кингу. Дракон убаюкивал его каждым сожженным отрядом и раздавленным врагом. Он обязательно выпустит его, но позже, когда дракон насытится достаточно, чтобы уснуть и не тревожить человека. Теперь он может спуститься на землю и разнести эти глупые орудия людей. Куски орудий, способные задавить человека насмерть для него — щепки. Кингу выл, рычал, дышал огнем и снова выл. Смертельный танец дракона заставлял некоторых замирать от ужаса, чтобы в следующее мгновение отойти в Иркаллу. Так замирал Шамаш перед тем, как Кингу вырвал сердце из его груди. «Как глупо. Это сердце было последним, что было у него от Энлиля». Это думал не дракон. Это думал человек. Кингу понял, что насытил зверя, а теперь предстояло вновь попытаться насытить и человека. Медленно крылья начали втягиваться, а лапы мельчать и превращаться в руки. Они так и остались чешуйчатыми. Клыки так и не стали зубами. Зрачки так и были вертикальными. Может, превратиться в человека полностью ему было больше не под силу? Кингу вынул клинки. Танец дракона продолжился, но на этот раз не мог утолить жажды, сколько бы рек крови ни разлилось рядом. Его не тронула ни одна смерть, ни одно перерезанное горло, ни один предсмертный вздох. Он даже слышал голос Ияра. Тот пал от его руки еще несколько минут назад. Его тело так и осталось лежать на земле среди других убитых им и ануннаками магов. Ияр. Глупо было идти сюда и пытаться убить генерала самой Тиамат. Он всего лишь лекарь. Ниалл мог бы попробовать, хоть это и закончилось бы так же, просто позже. Но Ияр… какая самонадеянность. Он что-то бормотал перед смертью. Просил пощады? Нет. Уговаривал образумиться? Нет. Что-то он говорил, но в этом не было никакого смысла. Кингу смотрел на горящий Ур, и всего этого было недостаточно, чтобы его насытить, даже если был сыт зверь. Ануннаки верещали и бежали вперед, на штурм. Кингу лишь лениво брел, вдыхая запах горящих тел и не мог отделаться от мысли, что для него этого не было достаточно. -Кингу? Голос, который он услышал, заставил его застыть. Нет, это видение. Просто видение, сродни тем, что ждали его у реки Хубур. Не оборачиваясь, он двинулся дальше. Через несколько шагов он почувствовал прикосновение. Кто-то держал его за локоть, требовательно произнося его имя все тем же, уже не существующим голосом. Отточенным движением Кингу развернулся, и лезвие застыло у лица наглеца, что решил его задержать. Слишком знакомого лица. Она смотрела на него глазами, полными сочувствия, отчаянья и слез. Эти яркие, голубые глаза смотрели на него, будто пытаясь узнать, осталось ли в нем еще что-то, что она любила. Клинок у ее лица задрожал, и Кингу отпустил его, словно боясь развеять видение. Сердце забилось, будто проснулось от долгого сна. Дракон ворочался и беспокоился. Это было невозможно. Он видел ее обгоревшее тело во владениях Шамаша. -Кингу, я здесь, — Никкаль осторожно прикоснулась к его щеке. Это было ее прикосновение. Видения не могут быть такими теплыми и нежными. Видения не способны касаться. Или это игра разума? Кингу не был уверен до конца, когда прижал к себе её, свою госпожу. Он вдыхал аромат ее волос. Он знал этот аромат. Она… реальна? Он почувствовал собственное дыхание. С того момента, как он покинул владения Шамаша и до этой секунды он не был уверен, что дышит. Никкаль обвила его своими тонкими руками, и они стояли вдвоем посреди пылающего Ура. Прошли минуты перед тем, как она отстранилась. Точнее, перед тем, как он позволил ей отстраниться. -Все кончилось, я вернулась, — Никкаль с надеждой смотрела на него, пытаясь понять, верит ли он ее словам, откликнется ли на них или ей суждено упасть здесь замертво, как Ияру, чье тело она оплакала у врат Ура. -Где ты была? — у Кингу была еще тысяча вопросов. «Кто умер в доме Шамаша?», «Почему там был твой амулет?», «Как ты могла согласиться на эту авантюру Ниалла?». Чуть помедлив, к ним прибавился вопрос «Почему не сказала мне?». Но эти вопросы были не важны. Так же не важны, как тот, что он огласил. -Шамаш начал меня пытать. Отрезал палец, — Никкакль погладила себя по левому запястью, — Понятия не имею, что еще он хотел сделать. Тогда я решила уйти в Хаос. Моя смерть разрушила бы то перемирие, которого достигли Ниалл и Энки. -Перемирие? — Кингу был в смятении. Его могло заботить перемирие? К лахму перемирие, если оно обойдется ему в её жизнь. Никкаль оглянулась на руины Ура и поняла все без объяснений. -Я смогла вернуться только сейчас. Кингу смотрел на нее не отрываясь. Он не верил до конца, что она вернулась, что она не была видением. Его сердце пожирала горечь от того, что он её предал. Он предал её, когда решил разрушить то, что она строила. Из-за него она вернулась не в спокойный мир без трещины в небе, а в бойню в городе Ур. Ияр… Только в этот момент Кингу понял, что хотел сказать Ияр. Она его не простит. Это, возможно, был его последний шанс. Рывком он приблизился к ее губам и впился в них. Он запускал пальцы в ее волосы, вдыхал запах ее кожи и наслаждался вкусом ее губ. Они закрыли глаза, и мир исчез. Там, на главной площади Ура были лишь они двое. Дракон и его госпожа. Когда Кингу все же смог оторваться от ее губ, он произнес: -Тогда мы летим к Тиамат. И мы ее убедим. Его госпожа смотрела на него. Теперь он все исправит. Он обязательно все исправит.