Этому Шэню стоит отрастить чувство меры

      Лю Цингэ — бог войны. Это прозвище он носит по праву. Несгибаемый во всех смыслах, невероятно сильный, искусный, честный, благородный — словом средоточие достоинств. Впрочем, злые языки готовы добраться и до такого безупречного человека. И хотя их обвинения смешны и нелепы, этому Шэню до гуя обидно. Нет, это же надо интерпретировать чистоту и порядочность главы Байчжаня, как… импотенцию! Шиди Лю всего лишь не женат и не имеет партнерши по совершенствованию! А теперь скажите, сколько в цзянху женатых или состоящих в партнерстве заклинателей в столь юном возрасте? В самом деле! Обвинять прекраснейшего — в том числе и внешне — мужчину за то, что он целомудрен? Куда катится этот мир. Ах да, это ж мир порноромана…        Примерно так рассуждал Шэнь Цинцю понимаясь на пик Байчжань с драгоценными чайными листьями Би ло чунь. Обычно он, обнаружив под дверью очередного короткошерстного или любого другого монстра целого или частично, просто отсылал официальный ответный благодарственный презент на пик одному дарителю. Зачастую не отказывая себе в маленьком удовольствии потроллить Лю Цингэ прозрачным намёком, но тот в ответ ни разу не возмутился и продолжал закидывать окровавленными тушами поляну перед бамбуковой хижиной. Если, конечно, это не был его собственный способ потроллить этого Шэня. Сегодня, обнаружив перед дверью огромную усатую голову шерстистого карпо-оленя Шэнь Цинцю собрался было отправить ученика с чайными листьями, но неожиданно сообразил, что каждый раз Лю Цингэ лично притаскивал дары, словно не в меру боевитый кот тушки мелких грызунов и птиц. Поэтому, хотя бы, в этот раз стоило отнести благодарственный подарок лично.        Байчжанята встретили повелителя второго пика с очень интересными выражением на лицах. Одним на всех. Право слово, сюда стоило прийти только чтобы полюбоваться на эти моськи, которые красноречиво говорили о том, что с разбойничьими нападениями на учеников этого мастера мелкие копии шиди Лю точно повременят.        Шиди Лю встретил этого мастера на пороге своего дома, и пригласил внутрь скупым кивком. Ну да, манеры и Лю Цингэ никогда не встречались, но гнусные сплетники обвиняли его совершенно в другом. Шэнь Цинцю вздохнул и тут же подавился воздухом, наткнувшись на настороженный взгляд Шиди Лю. В самом деле, некрасиво получилось, пришёл в гости и давай вздыхать…       Шэнь прошёл внутрь и замер, увидев изящный традиционный стеллаж круглой формы. Не самый ожидаемый предмет в доме бога войны, но застыл этот Шэнь вовсе не из-за открытых полок с выставленными на них предметами искусства, причём довольно грамотно расположенными, а потому что все, абсолютно все вещи на этих самых полках были его же дарами. Лю Цингэ — этот серьезный до икоты балбес — принял каждый дар с открытым сердцем и постарался достойно расположить в собственном доме. Даже ту весьма провокационную картину, намекающую на дуболомство некоего бога войны. Краска плеснула в лицо этого Шэня, и он поспешно прикрылся веером. — Мне казалось, я правильно запомнил рекомендации, — едва слышно пробормотал себе под нос Лю Цингэ, по-своему интерпретировав реакцию гостя.       Так он, оказывается, еще и совета спрашивал, как вот это всё издевательство правильнее расположить! Так неловко этому Шэню не было даже тогда, когда он покупал в родном мире фигурку Ло Бинхе, будучи единственным парнем в очереди. Вот только сейчас уши алели у шиди Лю, а не у него самого.       Полыхая этими самыми ушами, Лю Цингэ старательно заваривал подаренные чайные листья. Глядя на его непринуждённые движения, Шэнь Цинцю вспомнил, что «дикарь с мускулами вместо мозгов» вообще-то происходил из достойной семьи и имел весьма неплохое образование. Во всяком случае, чай он заваривал весьма умело, хотя и явно порядком подзабыл, как это делается. — Шиди Лю такой щедрый, — Шэнь Цинцю обмахнулся веером. — Вот и сегодня снова этот мастер получил бесценный дар. — Я поймал только одного, — раздражённо ответил Лю Цингэ, — а Му Цинфану требовались новые ингредиенты. Я слышал, что из усов шерстистого карпо-оленя делают лучшие кисти, а из его разноцветной чешуи — редкие краски. На теле чешуи не было, только на голове, поэтому шкуру я отправил на Аньдин, а всё остальное оставил Му Цинфану. — Поверь, шиди. Я получил гораздо больше того, на что мог бы рассчитывать, — улыбнулся Шэнь Цинцю, осторожно трогая веером рукав наливавающего чай в его чашку Лю Цингэ.       Уши Лю Цингэ не просто покраснели ещё сильнее, этот Шэнь был готов поклясться, что увидел, как над ними вспухли и тут же развеялись два крохотных белых облачка. Очаровательно!       Чашка стукнула о столешницу чуть громче, чем это было бы вежливо. Но от шиди Лю ожидать вежливости было бы слишком самонадеянно. — А кого бы шисюн хотел? — Лю Цингэ упорно смотрел в свою чашку, отказываюсь поднимать глаза на этого Шэня, испуганно спрятавшегося за веером. — Я поймаю любого монстра.       А, в этом смысле… — Этот шисюн был бы более чем счастлив, просто прогуляться с шиди Лю, — мягко ответил Шэнь, порядком уставший от кровавых луж перед порогом.       Уши Лю Цингэ уже откровенно дымились, и удержаться от того, чтобы не тронуть кончиком пальца хотя бы одно из них было свыше человеческих сил. Просто чтобы убедиться, что эта светящаяся малиновым отблеском плоть была живой, а не сгустком огненной энергии или спецэффектом. Ну разве может человеческое ухо быть такого оттенка? — Хорошо, — Лю Цингэ залпом выпил свой чай. — Когда?       Ох уж этот шиди Лю! Он просто напрашивается на взбучку, потому что нельзя быть таким нетерпеливым. — Как только шиди ответит на один вопрос, — Шэнь Цинцю склонился к своему излишне боевому собрату и прошептал на ухо, почти касаясь губами невозможно алой кожи. — Это правда, что шиди Лю невинен, как непорочная дева?       Возможно, Шэнь Цинцю немного и перегнул палку, но в самом деле! Шиди Лю совершенно не зачем было так бурно реагировать.       Шэнь Цинцю ещё долго было стыдно смотреть в глаза Му Цинфана.