Ты дарила мне розы

«Ты дарила мне розы

Розы пахли полынью

Знала все мои песни

Шевелила губами...»

      Ожидание... От одного только этого слова накатывает тоска и желание нервно кусать губы. Часы, минуты и даже грёбанные секунды тянутся бесконечно долго, казалось даже стрелки часов не шли, как всегда, а лениво ползли со скоростью улитки, неспешно "шагая" по циферблату. Лена Макарова не любила и не умела ждать, она была готова браться за любые дела, лишь бы не бросать мучительные, невольные взгляды на настенные часы. Забавно, когда-то девушка мечтала о часах с кукушкой, которые она купила, как только въехала на съёмную квартиру, а теперь они казались изощренным орудием пытки.       Шёл двенадцатый час ночи, за последние часа четыре Лена успела прочитать две главы книги, которая вскоре отправилась обратно на полку, девушка банально не могла вникнуть в происходящее, теряя мысль через каждые три строчки, вытереть пыль со всех полок и рам немногочисленных фото и набросать несколько скетчей в своём потрёпанном скетчбуке. Время всё шло, а экран телефона девушки оставался тёмным, Макарова периодически печально смотрела на свой смартфон и всё ждала одного сообщения. Вариант у девушки остался один: сидеть на кухне, держа в руках кружку горячего чая, которая оставалась нетронутой последние 10 минут, и тяжёлым взглядом сверлить то настенные часы, то экран гаджета. В отчаянной попытке не мучать себя и без того растянутым ожиданием, Лена нашла сомнительный выход - рассматривать корпус самих часов. На стене висели злополучные часы, они представляли собой маленький, деревянный домик нежно-розового цвета с миниатюрными дверкой и окошком, откуда выглядывала кукушка; больше всего Макарову завораживала бордовая крыша, покрытая рядами совсем крохотных, искусно вырезанных деревянных черепиц. Прекрасные всё же часы, чуть ли не самая красивая вещь в этой побитой жизнью квартире.       От этого занятия, напоминавшего собой странный акт мазохизма, Лену отвлёк тихий, едва различимый звук уведомления о сообщении, а экран телефона вспыхнул. Наконец-то. Макарова схватила смартфон и жадно впилась горящими глазами в короткое сообщение, чувствуя, как её грудь разрывало от радости и горечи грядущей разлуки, которая стала ещё на шаг ближе.

Кира

"Я приехала, выходи, малышка)"

23:38

"Исчезала мгновенно Не сидела в засаде Никогда не дышала Тихонько в трубу..."       Лену не пришлось торопить или звать дважды, девушка была уже давно одета в черные джинсы, чёрными они назывались условно, ведь всего за полгода носки они потускнели, и багровое худи, поэтому девушка мгновенно подорвалась с места, наспех убрала телефон в карман и бросилась в прихожую. Макаровой хватило всего полминуты, чтобы обуться, накинуть на плечи горчичного цвета джинсовку и пулей вылететь в подъезд. Не тратя драгоценное время на ожидание лифта, который порой дождаться было невозможно, словно у того был график отдыха, она побежала вниз по лестнице. Один пролёт, второй, третий, четвертый и вот наконец тяжёлая, чугунная дверь подъезда осталась за спиной. У самого входа стояла кроваво-красная Lamborghini, которая казалась слишком чужеродным элементом в антураже самого обычного питерского двора-колодца. Фары авто освещали обшарпанные стены дома, лишний подчёркивая то, как странно смотрелось здесь столь дорогое средство передвижения.       Лена бодрой походкой подбежала к машине, открывая дверцу авто и прыгнула на пассажирское сидение. За рулём сидела самая красивая девушка для Макаровой девушка. Кира Гречкина была как всегда прекрасна от макушки, до кончиков пальцев: серо-голубые, словно дождливое небо затянутое тучами, глаза, тонкие губы, подкрашенные алой помадой, почти всегда изогнутые в хитрой ухмылке, тонкий нос, будто выточенные из камня талантливым скульптором, алебастрово бледная кожа украшенная двумя татуировками - крохотное мороженое на щеке и линия пульса на ключице, а по плечам струились мягкими прядями осветлённые локоны цвета спелой пшеницы.       Кира не успела даже рта раскрыть, как Лена прильнула к её губам в коротком, нежном поцелуе, чуть испачкав рот чужой помадой.       — Привет, золотце, извини, что я так задержалась. Хочешь в Мак заскочим? Куплю тебе хоть всё меню, в качестве извинения! — Кира немного смущённо улыбнулась и почти невесомо погладила кончиками пальцев чужую щёку, от чего Макарова млела на глазах.       — А ты знаешь, как просить прощения. Конечно заедем!       Автомобиль тронулся с места, унося двух влюблённых девушек на встречу ночному городу. За окна машины пролетали яркие, неоновые вывески круглосуточных магазинов, баров и кафе, спешащие по своим делам пешеходы, коих не смотря на позднее время было не мало, жёлтые бока такси и других авто и холодные груды из стекла и бетона, именуемые небоскрёбами, которые изредка разбавляли величественные старинные здания, делавшие Санкт-Петербург культурной столицей. Эти картины быстро сменяли друг другу, словно в калейдоскопе, сливаясь в одну цветастую какофонию, но никого из девушек это не интересовало. Лена не могла отвести взгляда от возлюбленной, благородный профиль в свете фонарей и неоновых вывесок приобретал особенно загадочный вид, Гречкина казалась подобной нимфе прямо, как из древнегреческих мифов.       — Эй, ты хочешь меня взглядом испепелить? — ненадолго отвлеклась от дороги Кира, мягко усмехнувшись.       — Я не виновата, что ты такая красивая.       — Льстица.       — Ты пытаешься уличить меня в лести? Женщина, ваше зеркало вам нагло врёт, раз вы не видите в отражении королеву красоты!       Девушки звонко рассмеялись, Гречкина с трепетом смотрела на любимую, пытаясь в этом коротком взгляде все свои нежные чувства к девушке. Они встречались уже третий год, каждый день становился похож на маленькую сказку. Никто из их друзей не знал об их отношениях, пара старательно избегала любопытных глаз, ограничиваясь в основном ночными прогулками. Весьма богатое воображение Лены рисовало Киру благородным рыцарем, спасавшим свою принцессу из задрипанной девятиэтажки. Вот только из раза в раз, принцессе приходилось возвращаться в свой замок, а рыцарь оставлял её одну. Пусть такая ситуация и удручала, но Макаровой было плевать. Она всем сердцем любила хамоватую, наглую Гречкину, желая однажды открыто взять её за руку, пройтись по парку и поцеловать, не прячась ни от кого, но довольствовалась этими "прятками" на задних сидениях такси или в VIP зонах клубов.

"Мы скрывались в машинах

Равнодушных таксистов По ночным автострадам Нарезали круги..."

      Эта поездка была бы одной из таких же маленьких свиданий, но в последнее время их и без того хрупкое счастье стало рассыпаться, как карточный домик, превращаясь в ничто. Кто-то всё же заметил их. И уже скоро во многих изданиях были новости с заголовками примерно одинаковыми только с разным уровнем чернушности: "Дочь небезызвестного миллиардера Гречкина встречается с девушкой?". Во всех статьях была одна и таже фотография, где двое девушек сидят в клубе, Кира приобнимала любимую за плечи, а Лена целовала её в щёку. Благо, на голове Макаровой был капюшон и её лица не было видно, однако, проблемы не заставили себя ждать. Дело было в отце Киры, он был человеком холодным, суровым и бескомпромиссным, Гречкина не раз нелестно отзывалась об отце, говоря, что тот сам выстроил между ними эту стену, отстранил дочь от себя, все её потребности в любви пытался перекрыть деньгами и теперь упрекает девушку в неблагодарности. Однако проблема в том, что она слишком зависела от родителя и тот прекрасно это знал.       Следующую неделю девушки провели порознь, ограничиваясь лишь переписка, Гречкина всеми правдами и неправдами уверяла, что она всё уладит, соврёт что-нибудь и сумеет выйти сухой из воды, но время шло и ожидание не сулило ничего хорошего, Лена чувствовала это, но покорно ждала. Её опасения оказались ненапрасными, но... Сейчас никто не хотел об этом думать, они просто наслаждались возможно последней поездкой. Пока Макарова ностальгировала, они уже подъехали к Макдональдсу. Кира коряво припарковалась, поставила машину на ручной тормоз и посмотрела на любимую, улыбаясь.       — Пошли? — Гречкина положила руку на плечо Лене и несильно сжала.       — Я наверное посижу, если ты не против.       — Конечно, малышка. Скоро буду.       Лена осталась сидеть одна в машине и тяжело, рвано вздохнула, низко опуская голову. Девушка изо всех сил старалась не думать о том, что будет с их отношениями после этой ночи, но это было невозможно. За те десять минут, что не было Киры, в голове проносились все яркие, совместные моменты. Забавно, но самый лучший в период жизни Макаровой начался с большой неприятности. Лену чуть не сбила машина, та самая Lamborghini, за рулём которой сидела известная почти во всём Питере мажорка - Кира Гречкина. Всё обошлось, девушку только задело боковым зеркалом, но скандал разразился знатным, однако Кира явно не хотела себе в этот раз проблем и предложила подбросить Лену куда той надо, так и познакомились. На губах невольно появилась слабая улыбка и в этот момент вернулась её любимая с пакетами и картонной подставкой со стаканами кофе на перевес. Машину заполнил аромат свежей еды и девушки наконец немного расслабились. "Ты любила холодный Обжигающий виски И легонько касалась Горячей руки..."       — Яндекс доставка! Налетай давай. — задорно выкрикнула Кира, закрывая за собой дверь машины, — Нал, безнал, как платить будете?       — Натурой. — в той же игривой манере ответила Лена, ныряя в пакет с едой.       — О, даже так. Что ж, я приму ваше предложение. Нас как раз ждёт номер в отеле, шампанское и виски... — фривольно мурлыкала девушка, переходя на томный шёпот.       Ответа тут не требовалось, всё было понятно лишь по одному хитрому взгляду Лены, которая лишь бросила шутку о том, что еда из Мака и дорогой алкоголь не очень между собой сочетаются. Машина тронулась с места и грузные мысли начали выветриваться из головы, ведь впереди их ждал чудесный вечер. За весёлыми разговорами и неспешным уплетанием еды время пролетело совсем незаметно, девушки даже не сразу заметили, как перед ними замаячило здание отеля. Кира как всегда не поскупилась, Макарова аж рот открыла, хотя она уже должна была привыкнуть к щедрости своей пассии. Lamborghini остановилась возле массивного здания, напоминавшего по своему внешнему виду средневековый замок, с башнями, огромной входной дверью похожей на ворота и статуей рыцаря верхом на лошади.       — Обалдеть... Этот тот самый отель, который пару лет всё никак достроить не могли?       — В точку. Всего три месяца назад достроили, вот я и решила, что тут тебе понравится. Пойдём? — Кира самодовольно и хитро улыбнулась, походя на кота, объевшегося сметаны.       — Ты просто чудо, дорогая. — Лена бросилась на шею девушке, крепко обняла её и быстро отстранилась, словно опасаясь, что их могут снова увидеть.       Парочка бодро вылезла и машины и не менее быстро направилась ко входу, торопясь как можно скорее остаться наедине, вдали от любопытных глаз. Подойдя к ресепшену, Гречкина тут же завела разговор с миловидной шатенкой администраторшей, та с некоторым интересом пригляделась к девушкам, но всё же тактично промолчала, вручая Кире ключ и желая приятного отдыха. Влюблённые почти бегом отправились в свой номер, весело посмеиваясь, победоносно вышагивая по коридору и поглядывая на двери комнат. Через пару минут наконец нашлась дверь их номера и Кира, недолго покопавшись с замком открыла дверь, пропуская Лену вперёд.       Макарова прошмыгнула в просторный номер и на ощупь отыскала выключатель, тут же щёлкая им. Девушки на пару секунд зажмурились от яркой вспышки света, а после начали осматривать свои временные владения. Комната соответствовала общей стилистике отеля, это даже не хотелось называть просто номером, тут скорее подходило слово "покои". В просторной комнате стояла большая, двуспальная кровать с резными ножками и изголовье, по обе стороны от постели стояли низенькие дубовые тумбочки, на которых стояли две лампы, стилизованные под канделябры, на полу лежал коврик из искусственного меха, а возле одной из стен стоял не малых размеров шкаф, чем-то напоминавший платиной, тот самый из "Хроник Нарнии". Единственное, что немного смутило Лену это белые обои с золотым, замысловатым орнаментом, этакий "цыганский шик".       — Нравится? — внезапно заговорила Кира, заметив, что её собеседница уже какое-то время молчит. Пока Макарова была занята изучением убранства комнаты, Гречкина успела скинуть с себя спортивную кофту и сидела на кровати в пёстрой, оранжевой рубашке, застёгнутой дай Бог хотя бы на половину пуговиц. Девушка уже во всю деловито открывала бутылку.       — Да, очень. Я даже не хочу знать, сколько стоит снять такой номер на ночь. — отозвалась Лена, усевшись рядом со своей второй половинкой и любопытно заглядывая через её плечо, наблюдая за тем, как та возится с шампанским.       — Ну и правильно. Деньги не имеют значения, мне для тебя ничего не жалко. — Кира улыбнулась и наконец смогла открыть бутылку. Девушка схватила два вытянутых бокала и разлила по ним алкоголь.

"А потом было лето

Мы прощались и знали Мы с тобой одной крови Мы небесных кровей..."

      Бокалы соприкоснулись с характерным мелодичным звоном и девушки сделали несколько небольших глотков. В номере царила тишина, никто из них не решался завести разговор, внезапно стало неловко, но не прошло и пяти минут, как Лена осторожно отставила сосуд в сторону, робко положила ладони на обе щёки возлюбленной и заглянула ей в глаза. Сколько же нежности и обожания было в этом взгляде. Прошло всего пара мгновений и влюблённые прижимаются к губам друг друга, осторожный, почти невесомый поцелуй перерос в страстный и глубокий. Ими руководила не похоть, а страх потерять друг друга. Они хотели утонуть друг в друге, раствориться, стать одним целым. Девушки всё целовались и целовались, Кира забралась руками под толстовку, поглаживая подушечками пальцев усеянную веснушками спину Лены, от чего по коже пробежала толпа мурашек, но и сама Макарова была не из робких, девушка ловко начала расстегивать пуговицы чужой рубашки.       Страсть накрывала обоих с головой, но в один момент всё оборвалось. Кира прижала обе ладони к чужой спине и Лена ощутила кожей холодок от металла. Девушку будто обожгло и она резко отстранилась, крупно вздрогнув. Гречкина не понимала, что случилось и вдруг изменилось в лице, словно её обухом по голове ударило. Она поспешно убрала руки и в свете люстры на правой руке мажорки блеснуло кольцо. Помолвочное кольцо.       — Прости, я... Я забыла его снять. — слабеющим, виноватым голосом почти прошептала Кира.       — Нет, это ты прости, но я так не могу. — Лена схватила с тумбочки свой бокал и махом осушила его, поджав тонкие губы. Сейчас игнорировать этого слона в посудной лавке не вышло. Это и впрямь конец. Скоро Кира будет замужем, а сегодняшняя ночь по сути девичник.       — Лен, малышка моя, послушай... Нам ведь не обязательно прекращать отношения, мы можем...       — Можем что?! Я не смогу жить с тем, что я буду по сути любовницей, а ты жить в браке с кем-то другим.       — Я с ним договорюсь, думаю, что Миша меня поймёт, а там и до развода не далеко.       Лена резко встала на ноги и подошла к тумбочке, беря в руки бутылку. Девушка плеснула ещё шампанского в свой бокал, заполняя его почти до краёв и выпила его в пару размашистых глотков. Ей хотелось упрекнуть свою любимую в том, что именно она довела до такого, но это было глупо, эгоистично и по-детски. Гречкина слишком зависела от отца, а вернее от его финансовой поддержки и, когда их с Леной связь стала достоянием общественности, перед девушкой стало условие, которое не то что не подлежало возможности компромисса, но даже и попыткам возражения. Замужество. Забавно, на дворе уже не 16 век, но браки по расчёту, даже скорее по договорённости, актуальны как никогда.       — Я тут подумала... Может откажешься? Проживём без его денег! — Лена знала ответ. Они уже не раз и не два говорили об этом, но безуспешно.       — Прошу, давай не будем начинать. Мне тоже не легко от всего этого. — её голос дрожал, а тело била мелкая дрожь. Всегда собранная, дерзкая, самоуверенная Кира выглядела мрачнее Смерти. Макарова не выдержала, кинулась на неё с объятиями и забралась на колени к девушке, целуя её в макушку. Они замерли, слушая дыхание друг друга и медленно успокаиваясь, тишина и тяжёлые мысли давили на голову, словно пресс, но говорить не хотелось, на это не было моральных сил.       Лена сжала любимую в объятиях и даже не заметила, как из глаз медленно начали катиться редкие слёзы, очерчивая дорожки солёной влаги. Кира внезапно посмотрела на неё и судорожно начала вытирать слезы руками.       — Прости, прости, я так виновата... Я просто испугалась его, понимаешь?.. Вдруг он начнёт вредить тебе, этот старый осёл упрям до безобразия, он бы не простим мне отказ... — голос девушки дрожал, она едва сдерживала собственные рыдания, — Я понимаю твоё желание всё закончить. Я очень люблю тебя, малышка, и разведусь, как только смогу. Если ты всё ещё будешь хотеть всё вернуть, то...       — Буду. — уверенно прервала Киру Лена, смотря в её глаза упрямо и без всяких сомнений.       В груди поселилась протяжная боль от тоски и страха, потерять любимого человека. Она должна отпустить её, если хочет вновь увидеть, прикоснуться к ней, поцеловать... Сегодня всему приходит конец, но конец одной истории почти всегда начало новой и потому Макарова вновь целует любимую, безмолвно успокаивая Гречкину и давая надежду на счастливое будущее. И кто знает, что ждёт их впереди.

"Твои драные джинсы И монгольские скулы Ты была моей тайной Зазнобой моей..."