Танго вдвоём

Чимин.       Ярость, боль и ревность заволокли мой разум душной пеленой. Я давил на газ и чудом удерживал машину на дороге. Но постепенно я пришел в себя и свернул на первом же повороте к морю. Я был ошеломлен собственной реакцией на происходящее и не знал, что делать дальше. И сейчас я решил просто плыть по течению. Хотя бы несколько минут.       Дальнейшее мне казалось сном. Каким-то чудом мы оказались на капоте, жадно целуясь, отдаваясь своему влечению. Наваждение, иначе не скажешь. Мы всё-таки добрались до Лениного дома. Но я уже не мог остановиться. Загнав машину во дворик, я зашёл в уже знакомую гостиную, по которой снова плыл аромат кофе.       — Попалась? — я развернул женщину к себе, заводя ей руки за спину, лишая возможности сопротивляться.       — Я и не пыталась убежать, — она была, как натянутая струна, ждущая прикосновения умелой руки музыканта.       Елена смотрела на меня, а я видел своё отражение в её глазах, которые сейчас затягивались дымкой желания. Её губы приоткрылись, маня и обещая, на щеках выступил нежный румянец. Прикосновения к ней обжигали, распаляя желание, и моё возбуждение стало слишком очевидным. Мне было мало поцелуев, я жаждал большего. Бедрами я толкался Елене в живот, чтобы она чувствовала это.       Я больше не сдерживался. Я видел согласие в глазах женщины, и это заводило меня ещё сильнее. Лихорадочно покрывая поцелуями её лоб, щёки и губы, влекомый уже только страстью, я направлял нас к удобному дивану в гостиной. Мои руки жили собственной жизнью, скользили по нежной коже Елены, оттягивали её волосы, чтобы открыть доступ моим жадным губам к чувствительным точкам под аккуратными ушками, оглаживали её спину, вызывая лёгкую дрожь, забирались под футболку и оставляли алеющие следы на рёбрах, мягком животе. Но мне и этого было мало.       Буквально упал на диван, увлекая за собой Елену, усаживая её на свои бёдра, давая ощутить всю силу моего возбуждения. Поймал её руки, запутавшиеся в моих волосах, губами прихватил кожу на хрупких запястьях, слегка прикусил зубами, тут же языком снимая боль. Снова и снова пил её поцелуи, терзая губы, проникая языком во влажную глубину.       Когда Елена забралась ладошками под толстовку, я не сдержал стон: она буквально с одного прикосновения разожгла пожар под моей кожей. Она прошлась по груди, задевая ноготками соски, заставляя их твердеть, спустилась к животу, пальцами очерчивая каждую мышцу пресса. Захватила край толстовки и в одно мгновение оставила меня без этой раздражающей помехи.       Я увидел восхищение в её взгляде — она откровенно любовалась мной. А меня этот факт заводил ещё сильнее. Вот она коснулась моей тату под рёбрами, склонилась к ней и кончиком языка обвела каждую букву. Никогда не думал, что татуированная кожа может быть настолько чувствительной: nevermind горела огнём.       — Чимин, ты невероятно красив! Ты точно настоящий?       — Я не только настоящий…       В джинсах было настолько тесно, что я сам не понимал, как всё еще не содрал их к чёртовой матери. И почему обнажён сейчас только я?       — Хочу тебя видеть, Лена, — я стянул с неё футболку. — Видеть всю, полностью.       Я снова завел её руки за спину, из-за чего женщина прогнулась, а её пышная грудь устремилась вперёд, навстречу моим губам. Моё терпения лопнуло. Я опрокинул Елену на диван, навис над ней. Стянул с её плеч бретельки, освобождая грудь от лифчика. Я, как безумный, припал к медовой коже, оставляя следы от своих поцелуев, ласкал рукой один сосок, прокатывая его между пальцами, сдавливая и поглаживая, другой сосок дразнил языком, посасывал и прикусывал, обдувал его, так что ореола вокруг него сжималась, становясь ещё отзывчивей. Я спускался всё ниже, прокладывая дорожки жарких влажных поцелуев, опять возвращался к губам, тонул в лениных глазах, шаловливо блуждал пальцами по груди, ласкал отзывчивые запястья.       Елена легко толкнула меня в плечи, и я освободил её от своей тяжести.       — Пойдём в мою комнату, там удобнее, — она встала и увлекла меня за собой вверх по лестнице.       Я немного замешкался и, когда зашел в комнату, женщина стояла ко мне спиной, нагая, укутываемая только солнечными лучами, лившимися в окно. Это было настолько прекрасно, что на какое-то мгновение возбуждение схлынуло, давая мне передышку.       Елена повернулась ко мне, она стояла спокойно, ничего не стесняясь, только частое дыхание выдавало её волнение. Её губы уже припухли от наших неистовых поцелуев, а глаза стали бездонными, словно омуты. Возможно, она не была красавицей с идеальным телом, но для меня она стала таковой. И до неё осталась всего пара шагов.       Как во сне, расстёгивая на ходу ремень и молнию на джинсах, я шёл к этой женщине, притягиваемый, как магнитом, её ароматом, неизведанностью и желанием и страстью, так внезапно вспыхнувшими между нами.