Отрешённость

      — А-а-а-а, сука! Снова горячей воды не осталось… — Макс смирился с перспективой прохладного душа и включил воду. Нихрена не расслабляет, что бы кто ни говорил.       Через пару минут, едва протерев глаза от шампуня, Макс заметил, как его халат быстро ускользает с двери кабинки.       — Эй! А ну на место! Я ведь и голым могу пизды дать!       Мила на секунду опешила. Её постоянно подозревают в кражах, но никто ещё не находил в её комнате украденного (а пропавшую еду смысла искать уже скорее всего нет). Во всяком случае, сейчас она не собиралась ничего воровать. Лишь взять на время. Миле нравился Макс, нравилось с ним здороваться в коридоре и слушать порой его колкости в сторону жителей общежития, нравился его запах, когда он её обнимал. Поэтому халат она бы точно вернула. Быстро подумав над этим, она тихо ответила:       — Что, правда?       — Повесь назад, пожалуйста.       — А ты попробуй отобрать.       С раздражением Макс выключил воду, вытер ноги, чтобы не поскользнуться, захватил полотенце в качестве оружия и резко выскочил из кабинки. Мила бросилась в другой конец коридора: в свою комнату, дверь которой оставила открытой.       Посередине длинного коридора находится лестница, объединяющая все пять этажей. С трудом поднявшись на последний этаж с пакетом еды в руках, Ева застала именно тот момент, когда мимо неё пронеслась Мила в развевающемся халате, и сразу же за ней Хуйня Голая в одних трусах и тапочках. Ничего удивительного, на этом этаже постоянно подобная хрень.       Макс обратил полсекунды своего внимания на Еву с пакетом и всё-таки нагнал Милу. Девушка добилась своего: он начал отбирать халат всеми способами.       Ева поджала губы и зашла к себе. В комнате никого не было — одна соседка ушла на ночную смену, а вторая — Оля — куда-то уехала без предупреждения. Предупреждать о чём-либо вообще было не в её стиле. Ева принялась неспешно раскладывать в холодильнике свежие продукты. Денег пока что достаточно. Но ей сейчас было всё равно. Всё, чего она хотела после учёбы и рабочего дня — в горячий душ и спать. Никакой готовки, и уж тем более — домашнего задания.       В коридоре послышались приближающиеся шаги. Шаги остановились, и в соседнюю 104-ю комнату постучали, но никто не открыл. Ничего такого. Тогда источник шагов постучался к Еве. Эти шаги и стук она хорошо знает и открывать не собирается. Но Макс наверняка видит через щель включённый свет. Стук повторился.       «Ох блять, заебёт же. И хер прогонишь.»       — Чего надо? Я спать собираюсь.       — Не найдётся перекусить? У меня деньги совсем кончились.       Они знакомы уже более года, и если раньше они дружили (что, несомненно, давало повод приходить поздним вечером с такими запросами), то сейчас Ева не желает лишний раз видеть Максима, но он этого либо не понимает, либо игнорирует.       — Не найдётся.       — Ты только что с пакетом пришла. Эх, а я ведь тебе сигареты покупал…       — За мои деньги. Иди к себе, я не в настроении.       Ева понимала, что он собирается стоять у комнаты ещё долго. А ей всё-таки нужно будет выйти в душ, дабы хоть под конец дня расслабиться.       — Эх… Яблоко могу дать. Или пирожок.       — Второе.       Ева взяла со стола пирожок с картошкой и приоткрыла дверь, чтобы передать его ненасытному.       — А могу я у тебя покурить?       — Ёбаный рот, Макс. Я спать хочу!       — Ну ты же знаешь, что у меня балкона нет.       — Засекаю две минуты, бегом.       Хуйня Голая теперь был хотя бы в шортах и футболке. Он достал сигареты, предлагая Еве. Она едва мотнула головой, отказываясь.       — Отличный наряд.       Ева проигнорировала это. Она всегда неуютно себя чувствовала рядом с Максом. Он практически вызывал у неё клаустрофобию. Когда он находился в её комнате, ей не хватало места. В иной раз она бы его точно не пустила.       Наконец сделав своё дело, он вышел с балкона и застал Еву за столом. Она устало доедала вчерашнюю кровяную колбасу. Макс положил свои руки ей на плечи, от чего Ева вздрогнула.       — Всё? Иди к себе.       — У меня в комнате холодно и одиноко. — Он провёл руками туда-сюда по плечам Евы.       — Мне поебать.       — Ева, какая же ты бесчувственная. Неужели родители тебя недолюбили?       — Именно. Поэтому если ты не уйдёшь из моей комнаты, я пойду к вахтёрше. — Парень передвинул щеколду на двери, закрыв её изнутри.       — Позволь помочь тебе с чувствами.       — Ты… — Не дожидаясь ответа, Макс рывком поднимает Еву и укладывает на кровать. Он быстро залазит сверху, держа за руки и зажимая её ноги своими. Хуйня Голая начинает целовать изворачивающуюся девушку. Ева впилась зубами в его губу в надежде, что это поможет. Но он лишь сильнее вдавил её в кровать и не остановился, даже когда губа начала кровоточить. Девушка была не в силах скинуть его с себя, но она продолжала извиваться, чтобы помешать что-либо сделать.       Макс навалился почти всем своим весом, и Еве было нечем дышать, поэтому она уже не мычала, чтобы сохранить в лёгких воздух. Она ощущала через одежду его стояк своим животом, в голове отсутствовали какие-либо мысли; из-за нехватки воздуха голова начала кружиться. Он перехватил руки Евы своей и сильнее сжал их. Руки начали неметь. Свободной правой рукой Макс начал стягивать с девушки штаны и всё что под ними. Почувствовав руку Максима на своём голом теле, девушка заплакала от отвращения. Он же всё это время бормотал что-то о чувствах, просил проявить спокойствие, расслабиться и довериться.       «Остановись, умоляю! Прекрати, твою ж мать! Помогите! Помо…м-м-м!»       Вахтёрша по своему вечернему обычаю обходила этажи и размышляла о своём, когда услышала это откуда-то из сотых комнат. Она подошла к каждой двери, и возле одной уловила тихий ритмичный скрип кровати.       — Чёрт бы забрал этих студентов! Ничего-ничего, я им завтра устрою… Они про блуд навсегда забудут, вот закрою душ на ключ, посмотрим, как запоют, сукины дети… — вахтёрша поспешила обойти остальные этажи, упиваясь в ядовитой ненависти к жителям общаги.       В это время девушка уже потеряла сознание от страха, омерзения и дефицита кислорода. Макс ослабил хватку и смог раздеть не только Еву, но и себя.       Лишь один раз она пришла в себя, когда Хуйня Голая вновь залез на неё и обездвижил. В этот раз на нём уже был презерватив, и он без колебаний приступил к осквернению. В стоне Евы был океан отчаяния и ни капли удовольствия. Девушка повторно отключилась, попытавшись что-то сказать напоследок, но не произнеся ни звука.       Ева очнулась одетой, в темноте и одиночестве. Голова дико болела. Её тошнило. Она помнила лишь то, как всё началось, и ничего более. Но боль в руках и неприятные ощущения внизу доказывали, что было что-то ещё.       Студентка включила свет, налила себе воды, так как в горле пересохло, и села назад на кровать. Не допив воду, она схватилась руками за шею. На глазах выступили слёзы осознания и покатились вниз по рукам. В мыслях было всё также пусто, только крутилось: «Неужели это было? Неужели было?.. Что произошло?..» С каждым новым повторением этой мысли, Ева всё сильнее уходила в себя и уже не смогла бы вспомнить, что она собиралась сделать и что должна. В паническом приступе она схватила всё необходимое и побежала в душ со всех ног. Она не чувствовала холодных струек, она судорожно пыталась смыть с себя навязчивые мысли и ощущение рук Максима на себе. В голове расширялась пустота, так как остатки воспоминаний растворялись в воде. Девушка стояла под душем неизвестно сколько, пока не замёрзла окончательно. После этого она вышла из кабинки и медленно поплелась по коридору к себе.       — Ого, что это у тебя? Можно попробую? — Сообщил Макс, натыкая ножом кусочек жареного мяса со сковородки Евы.       Оба стояли на кухне. Ева нахмурилась. Она в шоке наблюдала, как он подносит этот кусочек ко рту и с наслаждением жуёт. Для него такое поведение было вполне приемлемым и обыкновенным — он не считал, что делает что-то не так. Она это знала. Хотя скорее он понимал, что вызывает у людей негативные чувства, но похоже, ему это нравилось. Судя по всему, это стало своего рода развлечением для него. Наблюдать беспомощность и бесполезность сопротивления.       Ева не помнила произошедшего год назад.       Что-то щёлкнуло в голове. Девушка чётко осознала собственный страх, настигнувший её так неожиданно и без причины. Будто вместо кусочка курятины Хуйня Голая съел какую-то часть самой Евы. Ева попыталась вжаться в угол стола, обхватив себя руками. Уже через пару секунд ужас превратился в отчаяние, а потом в ярость, но внешне это никак не отразилось. Лишь в глазах появилась отрешённость.       Когда Макс подносил ко рту второй кусочек, Ева быстрым движением ударила его в руку так, что лезвие ножа вышло с боковой стороны шеи.       Девушка одновременно чётко осознавала, что она сделала, и при этом не понимала случившегося.       Глаза Макса округлились и забегали во все стороны в поисках спасения. Он вытащил из горла нож и напал на Еву, заливая её ярко-красной кровью из задетой артерии. Но всё, что он успел сделать — замахнуться и упасть на неё всем телом, потеряв сознание. Фонтанчики крови постепенно обновляли цвет кухни, пока Ева стаскивала его с себя в приступе дикого отвращения. Она села на табуретку, подперев одной рукой лоб. Макс бледнел на глазах и явно не собирался становиться живее.       — Ха-ха, — тихо посмеялась девушка и достала из кармана плитку белого шоколада. В общежитии никто не обратит внимания на шум, так что можно пока что насчёт этого не волноваться. А тело… Чёрт побери, а ведь его некуда девать! Она только что совершила убийство, и что теперь делать?       Ева спокойно пошла в свою комнату, по-быстрому вытерлась, переоделась в чистую одежду и вышла с шоколадкой на балкон подышать свежим воздухом. Вернее, табачным дымом.       — Ох ебать. — Она понемногу приходила в себя.       Она потушила сигарету и бросила окурок в стоящую рядом банку. С пятого этажа она заметила, как в общагу с улицы вошёл комендант. Его называли Ингалятором из-за того, что он запивал надрывный кашель пивом слишком часто, будто не мог без него выжить. Трудно найти более уродливого человека, чем Ингалятор, и внешний вид вполне отражал его характер.       Ева закрыла балкон и подошла к своей кровати. Подняв край матраса, она удостоверилась, что лезвие от бритвы как всегда на месте. Девушка зашла на кухню, вытащила нож из сжатых пальцев Макса, протёрла и спрятала его в рукав своего худи.       На трясущихся ногах она спустилась на первый этаж и постучалась в кабинет коменданта. Тот ответил «заходи», и Ева зашла, закрыв за собой дверь.       — Слушаю. — Комендант по своему обычаю начал осматривать Еву, отпивая глоток из жестяной банки.       — Я хочу переселиться в другую комнату.       — А чем тебе нынешняя не угодила? Тараканов завели?       — Один появился, но я его уже убила.       — Так а зачем переселиться хочешь?       — К подруге хочу, у неё как раз соседка съехала.       — Что ж… — он наклонился в сторону, чтобы открыть ящик с образцами заявлений. И в этот момент Ева нанесла ему в висок точный удар ножом, держа его двумя руками. От силы удара руки соскользнули, и она схватилась заново за торчащую рукоять, чтобы ударить голову Ингалятора о край стола и вогнать лезвие глубже, прямо в мозг. Достаточно. Ева спокойно вытащила кухонный нож, взяла со стола ключи от кабинета, выключила свет и вышла, заперев за собой дверь. В голове снова помутнело.       Прямо перед собой она увидела вахтёршу. Ту самую, что любит делать вечерний обход. Та, в свою очередь, заметила у Евы в руках ключи. И не только их.       — Откуда у тебя ключи от… На кой чёрт ты с ножом ходишь?       Ева воткнула женщине в живот нож и двумя руками начала тащить его вверх, вспарывая вахтёршу. Теперь уж точно всё.       Она зашла к себе в комнату, положила на стол помытый нож и достала из-под матраса лезвие.       В наушниках играет любимая песня; тёмная кровь стекает по рукам, поблескивая в темноте. Темнота заполнила комнату, темнота заполнила сознание. И тут включается свет, вырывая Еву из объятий Морфея, который скорее всего забрал бы её навсегда. Вслед за светом появляется череда громкого мата, который слышен через наушники.       Оля выхватила из рук Евы лезвие и выкинула его в мусор, после чего достала наушники из её ушей и поинтересовалась, что же здесь блять произошло, и почему на кухне в луже крови валяется Хуйня Голая.       — Он ворвался в комнату… — ответила Ева, теряя сознание.       Оля метнулась к шкафчику с аптечкой и набрала скорую, чтобы проконсультироваться, как оказать первую помощь.       — …Психически нездоровой, поэтому лучше всего будет содержать её в лечебнице…       — …Весьма неплохие, Днестрову можно выпускать на улицу погулять с остальными…       — …И я думаю, Вы сможете выписаться. Мои поздравления! Годы терапии прошли не зря, что скажете?.. |No signal|