Твои глаза, как океан...

Вова понимал с самого начала, что ничего не выйдет. Как только парень с идеальной башней на голове, высоким ростом и ослепительной улыбкой появился однажды на крыльце у подъезда, судорожно закуривая сигарету, Семенюк застыл на месте. Тогда ему повезло находиться в своем теле и в первый раз в жизни увидеть этого мужчину-соседа. И вот именно тогда Вова понял, что, кажется, влюбился с первого взгляда. С первого взгляда, полного неприязни и отчуждения. Именно таким он был у Лёши. Пронзительный, съедающий Вовчика с головой, заставляющий его краснеть, как самая последняя течная девчонка. Но он был настолько глубокий, настолько пронизывающий до мелких ниточек души, что Семенюк выронил из ладошек пакет с купленной едой. Яблоки сразу же покатились по холодному дворовому асфальту, а Лёша зашел обратно в подъезд, оставляя Вовчика в ступоре пялить в одну точку. Что это было, парень толком и не понимал. Сердце просто билось в бешеном темпе, выпрыгивало из груди и, кажется, совсем пустилось в бешеный пляс. Почему он так на Лёшу среагировал? Сколько он не был в своем теле, что не заметил, как у него появился новый сосед, да еще и с таким взглядом? С тех пор при каждой возможности побыть в своем родном щуплом теле Вовчик смотрел за действиями Хеса. Он наблюдал, как тот выбрасывает мусор, как тот курит, наблюдал смену его волос с обычных растрёпанных волос на высокую и идеальную башню. Слушал каждый шорох за стеной. Да, это было, возможно, помешательство, но Вове было наплевать. Он понял, что влюбился в своего соседа, который ненавидит его вторую личность. Понял, что никогда в жизни не говорил с ним, понимал также, что у него кто-то есть. У Вовы все время была проблема. Он просто не мог контролировать появление Антона, поэтому и боялся. Боялся, что отпугнет от себя, заставит этим Лёшу уехать отсюда навсегда. Он уже не мог без него. Но с этим вместе появлялась невероятная слабость. Вова часто слышал стоны за стеной, голос девушки, что находилась вместе с Хесом и делала его счастливым. Смог бы Семенюк сделать его счастливым? Хах, да он сам из себя ничего не представляет. Из-за слабости все это вылилось в очень плохие последствия. Вова начал появляться все реже, да и то, с жуткой депрессией, постоянными горькими слезами и всхлипами, ужасной болью в голове от борьбы со своей второй личностью. Вова перестал видеть Дениса, перестал видеть Лёшу. На этом, возможно, он мог закончить. Антон почти захватил его тело, и у Вовы просто не осталось сил бороться. Он сдался на месяц, оставив о себе след только лишь в памяти своего любимого друга Коломийца. Вова понимал, что просто ничего не выйдет. Что скорее всего он умрет, что скорее всего Антон навсегда подавит Вовкину личность, что скорее всего он больше никогда не увидит Лёшу, никогда не увидит Дениса, больше никогда не напишет мотив пришедшей в голову песенки, никогда не посмеется над очередной шуткой. Как же было удивительно, когда его любимый Хесус пришел на помощь, что узнал обо всем правду. Он захотел... Помочь? Но зачем? Океановые глаза, кажется, пленили его. Вова замечал, как тот смотрит в них, как заглядывает чуть ли не в душу своим глубоким пронзающим взглядом. Семенюк таял, когда Хесус мягко касался его нежной молочной кожи, как успокаивающе говорил, что они все смогут. Зачем все это? Разве у Лёши помимо этого нет других дел? А может быть все получится? А может быть, если Вова раскроет свои чувства раньше, тогда Лёша прислушается к нему, а в будущем признается в том же? Почему же нельзя любить? Вечером слабо прислоняется к уху к стене и прислушивается к тихому говору Губанова. Он, кажется, болтал с кем-то по телефону. О боже, этот столь чудесный и прекрасный бархатный голос ласкал слух, хотелось еще и еще чувствовать его у себя на сердце. Семенюк еле ощутимо приподнимает уголки губ. Черт, почему именно этот человек? Почему именно тот, у кого есть девушка? Но что Вове оставалось делать? Держать все в себе? Но это не поможет усмирить его сердечко, не поможет стать собой. Хоть Семенюк и готовился получить в семидесяти процентах отказ, но попытка не пытка, правильно? ㅡ Решено, завтра я пойду и все расскажу... ㅡ робко произносит сам себе Вова, устраиваясь поудобнее на кроватке и стараясь настроить себя на то, чтобы проснуться именно собой. *** - Итак... главное – не наговорить глупостей... - шепчет сам себе Вовчик, стоя напротив двери в квартиру Лёши и держа указательный палец у звонка. Черт, страшно... Очень страшно. Сегодня ему все же повезло проснуться в своем родном теле и подавить Антона, что дало ему некоторые преимущества. А может быть и не преимущества, поскольку Вове только что ударило осознание того, что он сейчас будет делать. Но Володя преодолевает все свои страхи и три раза звонит в квартиру, немного помявшись на месте. Он опускает взгляд в пол и покачивается из стороны в сторону, рассматривает покрашеные подъездные двери и обдумывает все еще один раз. Вскоре дверь открывается, и на пороге стоит высокий, стройный и красивый Лёша Губанов, что мило улыбается застенчивому Вове и приглашает войти. Сегодня он был в мягком, немного колючем свитере и мешковатых штанах, прямо так, кстати, все время ходил Семенюк, а у них много общего! Он быстро кивает и сглатывает накопившуюся слюну, забегая в дом. Лёша ухмыляется и закрывает дверь, последовав прямо за Вовой. - У тебя здесь красиво... - завороженно выдает Семенюк, обводя первую комнату, в коей он оказался, взглядом. В первый раз он много чего рассмотреть не успел, потому что на эмоциях старался подавить в себе радость от встречи с соседом. Хесус кратко улыбнулся. - Хах, можно сказать, что да, - отвечает на восторг Вовы Лёша, проходя в кухню. - Ну что, пошли пить чай? А то ты вчера из-за меня очень быстро ушел. - А, д-да. Конечно. - Семенюк мнется на месте и проскакивает в просторную кухню, садясь на первый попавшийся стульчик. На деревянном столе стоят две красивых белых чашечки с чаем, что пахли шоколадом и грушей. Все было хорошо отсервировано и сделано, это заставляло Вову восхититься перфекционизмом его возлюбленного. И правда, Хес хоть и был грубым и «крутым» местами, но однако очень воспитанным. Семенюк берет чашку в руки и отпивает совсем чуть-чуть, боясь обжечься. При этом Вова мило шмыгнул носом, прямо как котенок. Ну, парень и на самом деле был прямо-таки беззащитным котенком. Лёша невольно ухмыльнулся и тоже принялся за чай. Разговаривали они немного. В основном потому что Вовчик просто стеснялся. Но Губанов старался поддерживать их разговор, узнать соседа лучше, чтобы было легче бороться со второй личностью. ㅡ Так тебе двадцать два, ведь так? ㅡ спрашивает наконец Лёша, закончив тухнуть с чаем в руках на одном месте. ㅡ Да. Хах, ну, по мне и не скажешь, ㅡ пролепетал в ответ Вова, чуть покраснев в щеках. То, что Хес был к нему так внимателен, льстило его сердечку. ㅡ Ты хорошо сохранился, ㅡ улыбнулся по-доброму Лёша. ㅡ Ты там занимаешься музыкой, я правильно понял? ㅡ Ну, можно сказать и так... Правда, за последний месяц я даже ни разу не касался своей родной гитары, и это меня просто убивает изнутри. Я очень хочу снова что-нибудь сыграть, ㅡ отвечает горькую правду Вова, заставляя Губанова чуть поникнуть. Да, ведь все было именно так, за последнее время Семенюк почти не был в своем теле, поэтому соскучился по любимым струнам и запаху дерева. ㅡ Мне Денис сказал, что ты аниме смотришь, ㅡ проглотнул между делом Лёша. Это заставило Вову смутиться, потому что это, как бы, было ну немного личным. ㅡ Ну да... Я всегда любил азиатскую культуру, меня очень к этому тянет, ㅡ тепло улыбнулся парень, очерчивая невидимые узоры своим тонким пальчиком на столе. ㅡ Я просто... Ну, я всегда был не такой, как все остальные. Любил то, что мальчикам не присуще. Странно, правда? Ну, обычно все аниме ненавидят, а я вот люблю. Люблю писать песни про любовь. Люблю рисовать. Я отличаюсь от стереотипных брутальных мужиков. ㅡ Я вижу, хах, ㅡ усмехается Хес. ㅡ Но тебе бы не пошло это. Тебе больше идет так, когда ты милашка. Вова резко краснеет до кончиков волос и отводит взгляд в сторону, быстро отпивая чай из чашечки и стараясь на Лёшу не смотреть. Тот тоже как-то смутился. Наступило долгое, но теплое молчание. Семенюк внутренне ликовал, что Губанов считает его милашкой, а сам Лёша наблюдал за действиями Вовчика, ведь они были такими... Родными? - Так что, Антон так и не появился? - разрывает тишину Лёша, отпивая напиток. Вова немного дергается, отвлекаясь от своих сладких мыслей, а затем робко отвечает на поставленный вопрос. - Нет. - Очень странно... Может, ты победил его, и его личность навсегда исчезла? - выдвинул предположение Губанов, смотря на картину, что висела над столом. Вова и сам бы рад так думать. - Это так не работает... Я могу только подавлять его, но никак не заставить исчезнусь. Для этого нужно избавить его от вместилища... ㅡ здесь Семенюк затухает и сжимает губы. Об этом и говорить страшно было. - То есть... Убить тебя? - Лёша произносит это обеспокоенно, дрожащим голосом. Черт, он не хотел точно заводить разговор в такую степь. - Да, ㅡ честно признается Семенюк, ㅡесли убьем меня, то он исчезнет. Но и я тоже... - издает тонкий смешок. - забавно, не правда ли? Он явился из ниоткуда, но теперь возомнил себя главным в моем теле... Я правда не знаю, что делать сейчас, как бороться за свою жизнь. - Ты столько пережил. - Хес ставит чашку на стол и накрывает руку Вовы своей, отчего тот наливается краской и не смеет шевельнуться. Для Лёши обыденно быть тактильным, но для Володи это было целым большим испытанием. - Я сочувствую, Вов... - Мне надо тебе сказать!..- выпалил после небольшого молчание Семенюк, сразу же замолкнув опять и почувствовав, что сердце стучит уж очень громко. Вот черт, зачем он только это выкрикнул? Кто его за язык тянул? Что теперь будет? - Что? - Лёша кладет голову набок. Вова кусает губы, дрожит мелко, чувствует, как страх накрывает его с головой. - Надо тебе сказать... То есть... Ну... - нелепо заикается он и слишком сильно палится. - Я знаю, что у тебя есть девушка и все такое, но... Здесь Вова уже готов был взять себя в руки и признаться во всем Лёше, чтобы навсегда усмирить свое сердце, но сосед подает голос первым. И лучше бы он молчал. - Ох, Алина... - Губанов протягивает это имя с каким-то неведомым чувством, заботой и лаской, глубоко вздыхая и сбивая Вовочку с мыслей. И все. И это был какой-то конец. Конечно... Конечно Вова Семенюк ему безразличен, а что он хотел? Смешно. А юноша хотел что-то там говорить про любовь, чувства, привязанность. Но в чем смысл, если Лёша влюблен в Алину? Ни в чем. У него есть девушка, есть эмоции к ней, а Вова просто какой-то сосед с раздвоением личности. И все. - Хотел сказать, что счастлив за тебя, - ломано говорит Володя, чувствуя, что готов сейчас расплакаться. Глаза предательски становятся мокрыми, наполняются горькими слезами, но Лёша этого особо не замечает. - Ты нашел свою любовь, молодец. - Семенюк хлопает Губанова по плечу. Сердце разрывается на части, перестает как-либо функционировать. И почему все так? Почему он вынужден страдать и биться о скалы невзаимности? - Ну, а мне пора, похоже... Вова быстро выпрыгивает из-за стола и выбегает из квартиры, не объясняя причины своего быстрого ухода. Хес не успевает сказать ни слова бедолаге, только пожимает плечами. А что, может просто хотелось позаниматься музыкой. Но ни о какой музыке и речи, кажется, не могло идти. Все в Вове резко застыло. Он будет еще долго глотать слезы в своей квартире, а затем впустит в сознание Антона, игнорируя то, что Лёша возможно слышит его томные и безысходные всхлипы. Но какая уже разница?