Твои глаза, как океан...

'Я помню, как годы назад кто-то.      сказал, что мне следует быть осторожным, когда дело касается любви.' ㅡ Все будет хорошо, слышишь? Мы справимся вместе. Вместе… А смогут ли? Вова не знал, что в его жизни пошло не так. Когда произошло то самое событие, что так сильно повлияло на его психику, что сломало его внутри и породило это самое настоящее зло с собственным именем и чувствами. Вова не знал, почему этот странный человек внутри него пытался вытрясти его последние жизненные силы из тела. Зачем это все было нужно второй личности? Почему? В чем была причина? Антон не хотел быть злым с самого начала. Не хотел желать кому-то смерти, заниматься вот такими вещами и порождать вокруг себя самый настоящий хаос. Несчастный, убитый парень, что проснулся в чужом теле и даже не понимал, что происходит. Вокруг него столько странных и ненужных мыслей, маленькое сердечко колотится в страхе, люди вокруг ходят и косятся… Он пробудился в весьма странном образе. Некрасивый мальчик по его мнению, вроде бы даже взрослый парень, но с характером и видом ребенка, со странной одеждой, что больше была похожа на прикид бомжа, нежели на что-то действительно по моде. Электронка в кармашке, видимо этот паренек любил хорошо расслабиться, несмотря на свой весьма милый и растрепанный вид. И Антону приходилось жить в этом… В этом чужом, неудобном и нелюбимом теле. Появлялось такое ужасное чувство, напоминающее безысходность от этого положения, появлялось желание жить без чужих мыслей, без чужого тихого всхлипывания в разуме. Вова был полной противоположностью Антона, и жить с этим взъерошенным воробьем было просто невыносимо. Озлобленность на весь мир вокруг от этой ситуации, чувство страха от того, что в один момент его может не стать, ощущение другого человека в себе и эта безвыходность порождала в Антоне самую настоящую ненависть ко всему, что встречалось на его пути. Эта озлобленность была направлена на этих улыбающихся людей, чьи жизни ни с кем не пересекались, на своих соседей, которые так неприятно косились на него и воротили нос, на девушек, что никогда ему полюбить не удастся, а если что-то и получится, то точно не обеспечит ему дальнейшее счастливое будущее. Из-за того, что Антон не в своем теле. Из-за того, что он проснулся здесь, из-за того, что не может жить как все нормальные люди. Потому что он не такой. Парню стало равнодушно от страданий других, его забавляло, когда кто-то скалится на него, ему доставляло неимоверное удовольствие делать Вове больно изнутри. Антон сошел с ума, что-то внутри потухло. Вся та безысходность превратилась в жажду видеть чужие промахи и несчастные агрессивные лица. Парень с такой судьбой не мог жить в гармонии с собой и с другими. Антон бывало тусил со скинхедами, которых мог подцепить где-то в баре, и часами рассуждать про то, какие же чернокожие противные, а потом, на следующий день, забухать дешевое вино с антифашистами, которых бы предпочел называть «шавьем», в том же месте и высказывать противоположную точку зрения. Стравливать эти две группы людей между собой и наслаждаться их пеной изо рта. В тех же барах Антон глазами искал невинных девушек, чтобы подсесть и привлечь своим томным кроваво-карим взглядом, а потом долго насиловать их против воли. Ему нравилось, нравилось смотреть на их слезы, на их пьяный бред. Признаться, парень даже сидел на скоростях и перепродавал их за неплохие суммы, отчего Вовчика могли бы сто раз уже посадить. Доводилось ему писать одновременно с таким образом песни и треки, которые потом он в колонке врубал на полную мощность что дома, что на улице, и за которые группировки могли просто объявлять ему войну, гнаться за ним и стрелять. Этот парень — просто необразованный психопат. Смелый, но в то же время то еще ссыкло. Ужасный, просто противный и невыносимый. Парень, что каждый день от всех людей вокруг слышал это язвительное: «Ты не достоин жизни». Ох, правда? Но он жив, и он до сих пор ломает всем жизни ради своей выгоды. И Антон даже сам не знает и не шарит, кто он сейчас, может просто уйти от всех проблем без боя и разбирательств, ибо Вова за все отчитается. Тачки этих бандитских группировок, дамочки, которых Тоша мог ебать часами, деньги с наркотиков и секса, вещи, что он прятал под диваном, дабы Вовчик не носил. В полных Вовиных двадцать два года они жили как чмошники, и оба уже не понимали, норма ли это все. И Антон сбегал от этого всего как ебаный мошенник, ведь наебать себя тем, что все будет хорошо, было легче всего. Интуиция была его самой любимой сучкой. Но все может в один день сломаться, правильно? «Ты не достоин жизни!» «Ты псих!» «Зачем ты портишь ему всю жизнь?» Лёшка Губанов, сраный сосед. Испортил все, что Антон так долго строил. Испортил тем, что Вова в него влюбился. Испортил тем, что, видимо, решил ему помогать. Испортил тем, что Антон не мог нормально овладеть телом, перестал выходить на какую-либо связь. И Вова… Наконец стал счастливым? Счастливые улыбки, мягкие поцелуи, нежные объятия и ласковые слова на ушко, все это заставляло Семенюка чуть ли не плакать от счастья. Но все… Все ведь когда-то заканчивается, так? ㅡ Мы справимся вместе. И я был осторожен с любовью. ㅡ А сможем ли? Лёша приподнимается с разложенного кресла в их арендованной машине и удивленно смотрит на Вову. Тот неподвижен, смотрит на темное звездное небо, считает каждую сияющую точечку голубыми глазками и совем тихо сглатывает накопившуюся слюну. Такие мысли часто закрадывались к нему в голову каждый день, но игнорировать их было достаточно нетрудно. Хватало любимого человека под боком, а остальное — формальности. Но почему же сейчас мозг бурлил такими пессимистичными мыслями? Они находились в какой-то безлюдной пустынной местности после того, как провели время в том привлекательном торговом центре и покушали в ресторане. Где-то в кустах пели сверчки и заставляли погрузиться в эту атмосферу ночи, слышалось потрескивание каких-то поздних птичек, но по ушам приятно пробегал шелест зеленой травы, хоть это было еще только начало весны. Прохладное, но запоминающееся. ㅡ В каком смысле? ㅡ наконец эхом как-то доносится до Вовчика. Его ножки чуть подрагивают, а очи не отрываются от искрящегося небосвода. ㅡ А что, если Антон все-таки меня победит?.. Ты был силен, а я — нет, это моя иллюзия, моя ошибка. Я был беспечен, я забыл про все это. Лёша не знал, что ему надо было ответить. Ему страшно так же сильно и также ярко выраженно, как и Вове. Семенюк чуть поворачивает голову и такими же бездонными глазами, полными безысходности и печали, смотрит на своего парня. Он сложил лапки на груди, скрестил прямые ножки поперек друг-друга, будто бы умирал и съедал Губанова взглядом. Честно, оба, наверное, не ожидали сами такой странной и напряженной, тяжелой ситуации. ㅡ Не говори так. Он не победит, нас двое, и я это знаю, ㅡ уверенно произносит наконец Лёша, а потом, видя этот ироничный взгляд Вовы, сам начинает в этом сомневаться. Вот же парадоксы… ㅡ Я бы хотел на это надеяться… Но будущее, оно недосягаемо. Какова гарантия, что завтра я не окажусь Антоном? ㅡ снова задает эти каверзные вопросы с ноткой философии Вова. Только ночью ему могло прийти сие размышление. Почему так, почему в это время? И почему при Лёше? ㅡ Почему ты об этом говоришь? ㅡ опирается на свое предплечье Губанов, вслушиваясь в каждый шорох и треск вокруг них. Будто бы не хотел, чтобы кто-то подслушивал их. Это нечто интимное, личное, переживания и эмоции, которые только они могут понять. ㅡ Просто… Я это чувствую. Не могу держать в себе. Я все еще тревожен, и меня это убивает… ㅡ на продыхе говорит это Вова, часто моргая. Однако тотчас получает мягкий поцелуй в щеки и краешком губ не может не улыбнуться. Лёша почти что нависает над ним, смотрит в голубые глаза и отсчитывает секунды, которые могут исчезнуть так быстро, что и не заметишь. Но Вова здесь, и он настоящий, он не исчезнет. Губанов сделает все, чтобы не исчез. ㅡ Запомни, слышишь? ㅡ опускается к пухлым губам Лёша, ладонью нащупывая лапку Вовы на груди и поглаживая ее. ㅡ Я буду до конца вместе с тобой. Я спасу тебя от него. Поверь мне. Мы будем вместе, я обещаю, что никто не сможет нам помешать, слышишь? Этот кивок становится зарождением чего-то нового. Лёша опускается, ласково целует и нависает до конца, держит ручки Вовы в своих и дарит только надежду на лучшее. Это его миссия и его долг, Губанов не мог бросить это дело. И почему бы сейчас не показать ему все это? Не подарить ему эту трепетность, в которой так нуждалось маленькое сердечко? Заняться любовью прямо здесь, под звездным небом, не бояться простудиться с друг-другом, с жаркими словами на ухо и этим разливающимся теплом у Вовы внутри. Это именно то, что ему было нужно. Именно то самое невероятное чувство. Но даже это… Даже это не завершит войну. Теперь, когда всё завершено и больше нечего говорить, ты ушел, как тогда, и причем так легко. Он выиграл. Даже через месяц отношений страх не покидал двадцатидвухлетнего парня. Даже эти сладкие поцелуи на ночь не обеспечивали ему должную безопасность. Даже свидания не давали Вовчику расслабиться. Голос в голове, этот зловещий шепот, что ему отомстят. Все было тщетно. Но разве любовь не побеждает?.. ㅡ Лёш… Можно я сегодня посплю у себя один? У Губанова действительно плохое предчувствие от этого всего. Он действительно хочет сказать «нет». Действительно хочет успокоить Семенюка и сказать, что они могут поделать что-нибудь вместе. Хочет уберечь от этого злого и бесстыжего мира, от Антона. Но… ㅡ Ну да, конечно, если тебе нужно личное пространство на день, то я не против, ㅡ вместо всех своих мыслей произносит Лёша и видит в ответ теплую улыбку. Возможно, Вове действительно нужно было осмыслить все это в одиночестве. Личное пространство должно было всегда быть, и Губанов понимал это и уважал. ㅡ Спасибо тебе. Все будет хорошо, не волнуйся, ㅡ обнимает его Вова и утыкается лицом в чужое плечо. ㅡ Завтра, наверно, уже вместе будем. Я тебя люблю. ㅡ Я тебя тоже, котёнок. Отдыхай. И Вова был действительно рад тому, что сможет разобраться в себе в этот вечер. Без лишних взоров, которые он, конечно, любил, без слов и каких-то других вещей. Поставил себе блюдце со своим любимым темным виноградом, сел на свою кровать, отложил телефон куда подальше и действительно полюбил одиночество. Вовчик расплывается в улыбке и смотрит в потолок, представляя перед собой этот статный и одновременно милый образ своего парня. Семенюк действительно никогда и не мечтал о взаимности. Честно, то, что Лёша захотел ему помочь, поразило его в самое сердце с самого начала. Господи, Вове казалось, что он живет в сказке! Ему также одновременно сначала верилось, что он не должен лезть в жизнь к Лёше со своими проблемами. У Губанова была девушка, и что он ее любил, очень сильно любил. Лёша так бился за нее до последнего, когда Антон ее изнасиловал. Но оказалось, что чувства к маленькому парню были сильнее. Что помочь ему избавиться от второй личности — важнее. Эгоистично, но правда. «Я хочу защищать тебя. Быть твоей опорой. Я люблю тебя.» Эти слова одновременно заставляли и расслабиться и немного напрячься. Все-таки Лёша до конца был уверен в своих возможностях стать для Вовы неотемлемой частью жизни, стать настоящим телохранителем, пока не умрут оба, черт возьми. То, как Губанов смотрит на Вовчика, как он к нему прикасается, как он с ним говорит. Боже, да даже тот поцелуй! Все это, наверно, действительно показывало его намерения. И Вова ценил это, правда. Но не верил в то, что возможно все изменить. Сменюк берет телефон в руки и, все еще улыбаясь, поднимается с кровати, вдыхая свежий воздух, что поступает с открытого окна, и проглатывая виноградинку. Он набирает сообщение Лёше. «Лёш, ты не против, если мы зав…» Но он не допечатал. Дальше случилось что-то непонятное. Пальцы Вовчика резко затряслись, да так, что просто не могли нормально нажать на кнопки. Телефон просто начал выпадать из рук. Голова кружится и перестает пытаться нормально функционировать. Сменюк слишком рано расслабился. Блять… Телефон наконец полностью выпадает из рук на почти что набранном сообщении Лёше и отлетает в сторону. Сам Вова падает на пол, задевая тарелку с виноградом на столике. Каждый маленький фрукт разбегается по всей комнате, тарелка разбивается на сотни отсколков. Со слезами на глазах и шумом в ушах Вовчик уже толком не понимает, что происходит. Блять...Он не удалил переписки! Он оставил о себе кучу информации, компромата и просто личных файлов. Господи, что же будет?! Что может произойти?! В голове все мутнеет, глаза постепенно меняют свой голубой океановый цвет на темный. Зубы до скрежета смыкаются, страх овладевает парнем полностью. Последние силы Вовчик убивает на то, чтобы дотянуться до гаджета и попытаться изменить эту печальную и ужасную судьбу. Лёшу, Дениску и Алину могли убить! Но ладони… Они слишком скользкие. Телефон просто выскальзывает, и Вова не в силах больше сопротивляться. Он сдается под напором Антона. На глазах слезы. Это конец. Тело мгновенно отключается, и еще несколько быстрых секунд оно обездвиженно лежит на полу. Ветер за окном тихо посвистывал, сверчки распевали песенки, как тогда, под звездным небосводом. Машины разъезжают под окном, люди бегут в неизвестном направлении. Резко бордово-карие глаза открываются и блестят в темноте, а лицо расплывается в злобной ухмылке. В улыбке Антона. Вторая личность поднимается на ноги, как ни в чем не бывало, и потягивается, зевая. Антон здесь. Расскажи им, что я был счастлив, но теперь мое сердце разбито, а то, на что я надеялся — было бы невозможным. — Блять, наконец я в теле, господи!..— Антон усмехается и осматривает комнату. Та же самая, за этот месяц, что его не было, ничего не изменилось. На полу валяются разбросанные в сторону виноградинки с остатками тарелки, и одну из таких виноградинок со стола он задумчиво съедает. Сейчас, впервые за два месяца Антон может чувствовать себя живым и работоспособным. Неожиданно для него самого его грозный и страшный взгляд падает на телефон, что лежит на полу. Слава богу, еще не разбитый, только на его краю красуется небольшая трещинка. Семенюк проиграл. С позором проиграл Антону в этой схватке. — Вот же… Этот сопляк забыл свой телефончик. — Антон издевательски ухмыляется тупости Вовы, как он думает, и берет смартфон в руки. Разблокировал его, прочитал каждое сообщение, каждую переписку и запись в заметках. Сердце Вовы, кажется, пропустило удар. И еще. И еще… Лицо Антона постепенно меняется в выражении. Его больше не интересовал заманчивый темный виноград. Он со всей злостью кидает гаджет на кровать, чтобы тот не разбился раньше времени. Сжимает руки в кулаки. Готовится что-то произнести, но лишь истерически смеется, придумывая про себя весьма интересный план действий. И он может сделать это уже завтра. — Решили от меня избавиться… Ну посмотрим, что из этого выйдет. 'То, на что я надеялся — было действительно невозможным…'