Мизанабим

– Скажите, доктор, он очнётся? – Простите, сэр. Мне не хотелось бы такое допускать, но... Вам стоит подготовиться к худшему, мистер Блэк. Такое состояние... Учитывая возраст... И всё потонуло во тьме. *** – Ох! – стоило Гарри Поттеру проснуться, как по лестнице загрохотали шаги кузена. – Вставай, неполноценный! Ты же не забыл сделать завтрак, не так ли? Или тебе очки уши пережимают? Так я подправлю! – Дадличек? – Иду, мамуль! Гарри сжал пальцами виски. Голова раскалывалась от боли и ярости. Перед глазами летали чёрные мошки. Проморгавшись и глубоко вздохнув, он начал свой день. Самый обычный, казалось бы. Но мальчик определённо его помнил. Его и последующие восемь лет своей жизни. Именно в этот день ему сказали, что его родители погибли в автокатастрофе. Пьяными. Потому что были... Ненормальными. – Ты ещё не покормил пёсика?! Немедленно сделай это, маленький живодёр! Хочешь мороженое, Дадличек, родной? "У Дурслей был пёс?" Вынося миску к будке, Гарри вспоминал. И правда, пёс был, но потом... Память текла нехотя, толчками, как густая кровь. Он не помнил. "Какие-то чёрные мухи... Слюнявые зубы... Смыкающиеся на его руке? Порванная цепь? И... Кровь?" Ужасные, кровавые картины медленно всплывали перед глазами. Слишком медленно. Животное зарычало из будки, и Гарри, очнувшись, торопливо поставил миску со свежим мясом. Но когда он начал разгибаться, сильные лапы толкнули его плечи, цепь лязгнула и сорвалась, а рука едва успела заменить собой детскую шею в пасти твари. Тело трясло от адреналина и страха, с нечеловеческой силой ребёнок отталкивал от себя голодного и кровожадного пса. Дурсли выскочили из дома и Петунья, застыв лишь на мгновение, утащила сына в дом. У того на лице была дикая смесь ужаса и восторга. Хрустнула лучевая кость и рука, обвисшая было мясным кровавым месивом, разлетелась несчётным множеством чёрных мушек, со страшной скоростью крошащих в фарш обидчика своего хозяина. Через мгновение, кажущееся вечностью, перед абсолютно целым ребёнком растекалась горка мелкого собачьего фарша. Целыми остались только зубы, и те были просверлены, как решето. Гарри, упавшего в обморок, подхватил на руки бледный, как полотно, Вернон. *** – Ох! – Три... Два... – Вставай, неполноценный! Ты же не забыл сделать завтрак, не так ли? Или тебе очки уши пережимают? Так я подправлю! – Ну и приду-урок! – Тише, ты! – Гарри сделал страшные глаза и посмотрел прямо на... меня? – Дадличек? – Ты меня видишь? И слышишь? – А не должен? – Иду, мамуль! – Ну, вообще-то нет. Ты же не разговариваешь с, эм, Ньютоном, когда учишь физику? – Физику? – Забей. Знаешь кого-нибудь из книги? Трёх мушкетёров? – Знаю. – Ну вот, ты же не можешь попросить у кого-нибудь из них шпагу потрогать? Вот и меня здесь быть не должно или я не должна по крайней мере с тобой общаться. Иметь такую возможность. Понял? – Угу. Но тогда как? – Давай для начала предположим, что это магия. – Что?! Почему? – Ну не знаю, всегда работало. Если что, потом опровергнем. – Да где этот несносный мальчишка?! Ах! А ты кто ещё такая? – Ого, а вот это уже интересно. Я о вас читала, не очень приятно познакомиться, Петуния Эванс. – Читала?! Моя фамилия Дурсль! Кто вы? – Ага, правда, там было больше о Гарри... Жаль, вам больше шло с девичьей. А вот на этот вопрос я уже отвечала. – Это твои шуточки, Гарри Поттер? Сегодня никакого ужина! Вон из моего дома, кем бы вы ни были! – Мне не очень жаль, но я не могу исполнить вашу просьбу, потому что сегодня за завтраком вы угостите вашего сына мороженым, а Гарри пошлёте кормить пса, тот сорвётся, едва не загрызёт мальчика, а потом будет уничтожен его детской стихийной магией. – Н-но как... – Я читала обо всём этом буквально только что. – Бедный пёсик! Это всё из-за вашей дрянной магии! – Нет! Это из-за неприятия магии волшебником! Вы довели Гарри до этого, вы, вы сами! Пока мы с Петуньей методично ссорились, Гарри застонал. Он стал заваливаться на кровать и экран вновь потемнел. Экран?! Интересно... *** – Ох! На этот раз я мрачно молчала, а Гарри посмотрел на меня уже более осмысленно. – Мне кажется, мы не в книге. Может, в фильме или игре. Или, может, просто не в оригинале книги?.. Но, что важнее, как ты умудрился... – Вставай, неполноценный!.. – Заткнись, придурок! – прикрикнули вместе и рассмеялись. Дадли обиженно замолк. Ненадолго. – Ма-а-ам!.. Время пока ещё было и я вопрошающе приподняла бровь. – Я пытался вспомнить, что самое позднее я помню. Видимо, Сириус увидел, как со мной обращались в детстве и забеспокоился, повёл к врачу, а ещё я сильно заб-болел, и доктор... – ребёнок всхлипнул и, мазнув по лицу ладошкой, удивлённо взглянул на прозрачные капли. Я присела перед ним на корточки и взяла за руку, поддерживая. – Гарри, знаешь... Мне кажется, ты обскур. Глаза мага расширились, по телу пробежала волна дрожи. – Мне кажется, там, в будущем, твоё состояние ухудшилось, а тут ты превратился в обскури в первый раз. И именно этот рой чёрных кристаллов раскрошил собаку. – То есть... Сейчас я в больнице? Там, где Сириус? Не тут? – Думаю, да. Но, может, если не стать обскури тут, можно помочь врачам и выкарабкаться? По крайней мере, я вижу только такой вариант. – Может, я мог бы послать сову? Написать? И меня вытащили бы отсюда? – Не знаю, мне кажется, этот мир не настолько проработан. Ты помнишь что-нибудь кроме этой каморки и двора? Хотя бы кухню? Какой там стол? Круглый? Прямоугольный? – Я никогда не задумывался об этом... – К чему такие уловки? Ты можешь просто ответить? – К-круглый. Наверное... Послушай, но это же неважно! – Форма не важна, важно – знаешь ли ты её. Короче, мне кажется, можно считать, что за пределами "локаций" ничего нет и не будет. Надо выбираться отсюда, в смысле, из череды снов. По моим подсчётам, мы сейчас в третьем. – Понятия не имею, что тут происходит, но Гарри сейчас же сделает нам нормальный завтрак, а его ненормальная подружка исчезнет из моего дома, – Вернон, грузно дыша, обвёл чердак подозрительным взглядом, выискивая, видимо, других странных личностей, сов, котов или жаб. Остановившись взглядом на пауке, он припечатал напоследок: – Немедленно! – и ушёл на кухню. Нет, ну вы видели?.. Чердак! Страшно представить, что будет на следующем слое повествования! – Он сегодня какой-то... – Гарри поводил рукой, выражая неуверенность. – Ничего удивительного. Пора выбираться из этой кроличьей норы. – Согласен. На кухне Гарри тайком прихватил нож. Петунья, как раз в этот момент утешавшая Дадли, ударившегося об угол стола, ничего не заметила. Через пару минут Гарри уже сидел на траве и подвывал от боли. Клыки агонизирующего пса почти продырявили тонкую руку, а пальцы на второй так свело, что разжимать их пришлось пыхтящему вдвое больше обычного и ругающемуся в промежутках Вернону. Адреналин ушёл довольно быстро, всё же клык обычной собаки – это не клык василиска или Пушка, но боль, выжимающая из глаз слёзы, осталась. Как раз в тот момент, когда Петунья вызывала неотложку, а Вернон ушёл в сарай за лопатой, Гарри почувствовал, как всё его существо сжимается в крохотный синий комок куда-то в район груди и взрывается. *** – Вы довели Гарри до этого, вы, вы сами! – Хей. – Дрянная ненормальная девчонка, да как ты!.. – Хей! – Что?! Гарри показалось, что его сверлят взглядом две разъярённые кобры. Правда, у "той, которая читала" взгляд довольно быстро прояснился. – Хм, а это звучит как план. Давай повторим так же, ты не против? – Сам собирался. Но откуда ты всё знаешь? Ты же... Ну... В другом слое? – Это же мизанабим! Я, как читатель, читаю рассказ в рассказе в рассказе сначала вовнутрь, а потом наружу. С тобой, кстати, произошло то же самое, Гарри. – Ещё и французский, Боже правый, за что мне это... – Петунья решила, что ей пора прилечь и отдохнуть. Возможно, это всё ей просто привиделось. От переутомления, да... Стало тихо. Даже Дадли не топал и не канючил. – Мне кажется... – я почему-то перешла на шёпот. – Тебе стоит поторопиться, пока сюда не нагрянули авроры. Кажется, кто-то наследил... – Если что, я не специально! – Верю. Гарри пришлось огибать дом, выскользнув во двор через кухонный выход и пригибаясь, чтобы не сильно "светиться" через окна. Еды для пса у него не было, но два ножа показались псу вкуснее. Наверняка. Гарри долго не мог сосредоточиться, успокаивая бешено бьющееся сердце, но всё же успел: он сжался в синюю искру мгновением раньше, чем рука аврора тяжело опустилась на его плечо. *** А в следующее мгновение Гарри понял, что просто не будет. Не в этот раз, не в последнем слое, когда у него в руках нет ничего, а животное уже напружинилось и вот-вот прыгнет. Поэтому он сделал единственное, что пришло в голову: поднырнул под пса и, развернувшись, навалился на него всем весом, бодая в шею и пытаясь не дать задним лапам расцарапать живот, а передним – лицо. Ждать пришлось долго, почти невыносимо долго, но собака в конце концов потеряла сознание от удушья. Ну, или умерла. Гарри было уже всё равно. Он не умер и не стал обскуром. Какое счастье... *** Счастье затапливало с головой, оно разливалось вокруг, накрывало мягким пуховым одеялом и светило в глаза. – Гарри! Гарри, мой драгоценный крёстник, ты жив! Хвала Мерлину, я думал, что потеряю тебя, как Джеймса, я... – Си... ри... – Я сейчас дам воды, подожди, секунду... – Кх, кх... Си... риус. Руку. Сириус Блэк вложил в слабую руку крёстника свою. Она была большой. Грубая кожа, подпорченная алкоголем и дрянным магловским табаком и ногти, исполосованные авитаминозом Азкабана. Гарри чуть сжал её. Это тепло, эта жизнь, это счастье... Гарри оттолкнул руку. Он дышал ровно, будто через силу. Заставляя себя говорить и сдерживая рвущихся наружу чёрных мух. – Уходи, Сириус. Уходи и никогда больше не возвращайся. Тебе пора. Я справлюсь. – Гарри, родной, о чём ты?.. – Ты искал графин. Ты чистокровный маг. Первое, о чём ты мог вспомнить, "агуаменти", а не графин с водой. Ты не настоящий. Я... Просто... В слое. Надо выбраться. Окончательно выбраться. Не было никакой собаки. Не было никакого обскура. Уходи, и я узнаю, что было на самом деле. Я должен знать. Ты позволишь мне справиться самому? – Гарри, мой родной... – Ты. Позволишь. Мне? Сириус? – Я... – Бродяга крепко сжал руку мальчика. – Прости... Прощай. Всё вновь стало растворяться. Почернели стены больницы, из магических светильников полился яркий чёрный свет, Гарри потянуло куда-то, но он, не имея ног, рук, головы и всего остального, кажется, тоже, миллиметр за миллиметром двигался назад, прочь оттуда, пока не выпал спиной вперёд прямо из арки Смерти. Перед носом колыхалась смольно-чёрная пелена. Все маги, воочию увидевшие чудо, почище воскрешения Воландеморта на кладбище в прошлом году, хранили гробовое молчание. Первым отмер Люпин, который оказался к Гарри ближе всех. Он наставил на него палочку: – Кто позвал оборотня в лес и кто одолел его там? Гарри соображал под прицелом палочки гораздо бодрее, чем обычно. Даже в самых необычных ситуациях. Особенно в них. Привычка, наверное. – Гермиона и Клювокрыл. В этом порядке, – нервный смешок казался неуместным, но сдержать его всё равно не получалось. Имеет право, в конце концов. Люпин упал на колени и обнял подростка. – Когда ты прыгнул за ним, я думал, что... Больше никогда так не делай, понял меня?! – Обещаю, дядя Ремус. Прежде чем битва возобновилась, а орденцы стали отступать, защищая Гарри, как священный Грааль, Поттер почти незаметно шепнул: – Эй, спасибо! Где-то вне их слышимости едва ощутимо треснул экран.