Я ненавижу...

30.09.2019 – Я так ненавижу осень, знаешь. Дожди, ветер, портящееся само по себе настроение.. Так отвратительно. Слова звучали из уст парня, чьë имя Со Чанбин. Всю свою осознанную жизнь он проклинал практически всë живое вокруг себя. По пальцам можно пересчитать то, что ему бы нравилось. Но даже к этому от не показывает видных другим положительных эмоций. Родители даже хотели закрыть его в психушке, ставя ему различные диагнозы. «Всем-то ты недоволен. Мы с отцом для тебя старались, а ты опять нос воротишь.» – Слова, которые слышал Чанбин каждый день. Хотелось заткнуть уши или потерять слух. Об этом Чанбин даже задумывался всерьёз. Но с недавнего времени он начал слышать кое-что другое. – Хëн, ты замечательный. Ты самый лучший даже тогда, когда говоришь, что ненавидишь всë вокруг. Даже если меня ты ненавидишь, я всë равно ценю тебя. Ты мой самый лучший... друг. «Если бы я тебя ненавидел – ты бы не сидел сейчас напротив меня в моей комнате.» – думал Чанбин, а вслух лишь кинул кроткое «да» и продолжил свою тираду о ненависти ко всему сущему. – Ненавижу вязаные вещи. Они такие колючие и несуразные. Свитеры.. Вот вроде того, что сейчас на тебе – это отдельная тема. Никогда бы не стал носить что-то такое... 11.10.2019 – Хëн, как тебе мой новый имидж? – Ëнбок повертелся перед Чанбином, как бы давая лучше рассмотреть его яркую красную макушку. – Я долго выбирал ещë между синим и блондом, но в итоге бахнул красный. В идеале хотелось бы бордовый, но так тоже ничего, да? – Я ненавижу красный цвет, – после того, как это слетело с уст Бина, Феликс немного помрачнел, – но тебе очень идëт. Не слушай никого. Кто бы что не говорил. Если совсем заебут – обращайся. Я поговорю с ними немного по-другому. Глазки Ли Феликса заблестели. Его хëн сделал ему комплимент. Это было действительно ценно для него. Хотелось хранить подобные моменты внутри, бросать в копилку хорошего, что и так была заполнена. Взращивать ещë больше любви. – Спасибо!! 24.10.2019 Вечерняя прогулка по городу очень расслабляет. Одна из немногих вещей, что нравятся Со, кстати. Тëплый чай в руках, громкий и любимый младший под боком – что ещë надо для счастья, не так ли? –...и тут я ему говорю: "Какая тебе разница, как выглядят мои волосы? Тебе что ли их носить, блять?" А он ка-а-к выпучил глаза, мол: "Феликс не всегда, оказывается, терпила? Феликс может дать отпор и... матерится??" – Ли залился звонким смехом. – Так и хотелось сказать ему что-то колкое вдогонку. Но он сказал что-то несвязно и ушëл. – Знаешь, мне тоже так казалось. Я думал ты и муху не обидишь.. Да и был, вроде, таким раньше. Общение со мной не идëт тебе на пользу. – Не говори глупостей, хëн! Общение с тобой – это лучшее, что я могу делать в своей жизни на данный момент. Ты самый крутой, просто другие тебя не понимают. – Ëнбок резко остановился и обнял Чанбина. – Никогда не бросай меня, слышишь? – Хорошо, малыш. 15.12.2019 Кеды сильно намокли. Кислород кончался от продолжительного бега, было совершенно неудобно дышать. Что-то тëмное скребло внутри. Феликс всегда стабильно писал каждый час, чтобы рассказать или спросить что-нибудь. Или например, как пару дней назад. Он рассказывал какие-то светлые моменты из его прошлого, которые он ценит. Во время прогулки подарил парные кольца и браслеты, что свидетельствовали об их крепкой дружбе. Но сегодня был уже третий день, как он совсем не выходит на связь. Не отвечает на сообщения, не берëт трубку. Он даже не был на учëбе. Сначала Со думал, что чем-то расстроил Ëнбока и решил, что не будет лезть, пока тот не остынет и сам не напишет. Только вот так он думал лишь первые два дня. На третий день Чанбин не выдержал и сбежал со второго урока, чтобы задать взбучку Ли. «Можно же хоть предупредить, что ты заболел... Ненавижу такие неожиданности, Ликс. Или если я тебя обидел.. Ты ж мог мне написать блять. Мы бы всë обсудили.» Пролетев пару этажей, держа в руках пакет с парой упаковок обезболивающих, лекарств от горла, от насморка и от температуры, чтоб наверняка, Со не стал даже стучать в дверь квартиры, просто открыл еë ключём, что также был вручён ему Феликсом "на всякий случай". В нос ударил сильный неприятный запах. – Что за хуйня... Феликс, у тебя тут что, толпа мышей сдохла?! Ответа не поступило. – Феликс блять! Гуд морнинг, пора вставать! – Чанбин прошëл по коридору к комнате Ли. – Ты простудился? Давай я тебе... Голова резко закружилась, в нос ударила новая волна смрада. Феликс лежал в позе эмбриона, держась рукой за живот. Рядом с ним лежали несколько пустых пачек каких-то лекарств, которые Чанбин раньше не видел ни у Феликса, ни где-либо. Как позже он выяснил – это были антидепрессанты. Также рядом была аккуратно сложенная записка. Судя по трупному запаху, Феликс лежал тут всë время, что не выходил на связь. Чанбин выронил из рук "аптечку". Схватился за голову. Из его глаз непроизвольно покатились слезы. Не хотелось верить. Спустя десять минут Чанбин всë же нашëл в себе силы подняться. Говорить с трупом ему не хотелось. Он знал, что это ничем уже не поможет. Поэтому просто развернул записку и начал читать. «Мой дорогой Чанбин-хëн. Когда ты будешь читать это письмо, меня не будет в живых. Мне уже не будет больно или страшно, не будет горько и не будет стыдно за содеянное. Я бы никому не стал объяснять, почему я делаю то, что сегодня сделаю, но тебе я должен объяснить все, ведь ты мой самый близкий человек. Мой возлюбленный. Четвëртый год я страдаю от тяжелой депрессии. Не представляю, как ты мог не заметить моë неладное состояние, но я просто решил не говорить тебе этого и не акцентировать на этом внимание. Однако, в прошлом году я познакомился с тобой. И знаешь, я пошёл на поправку, у меня была долгая, но неполная ремиссия. И в это время я понял, что люблю тебя. Я почувствовал много хорошего. Даже больше, чем за годы жизни с моими родителями. До их смерти.. Я правда не понимаю, в какой момент рецидив настиг меня, но.. Депрессия ударила по мне с большей силой. Ещë в середине ноября я почувствовал, что что-то не так. Неделю назад я понял, что ещë немного и я не выдержу. Я отчаялся. Понял, что раз уж ремиссия была неполной – депрессия будет преследовать меня и дальше. А я не хочу испытывать эти чувства снова. Восьмого числа я принял окончательное решение. Десятого и одиннадцатого мне было очень хорошо. Очень хорошо с тобой. На минуты я даже задумывался о жизни. Но нет. Сегодня паранойя ударила по мне так сильно, что я сейчас даже сомневаюсь, надо ли мне писать это письмо. Вероятность того, что ты зайдëшь за мной – очень мала. А уж что прочитаешь это – и того меньше. А вообще, пишу я не для того, чтобы объясниться, а для того, чтобы объяснить. Я не струсил. Я просто устал. Я неимоверно устал. Сегодня ночью я понял, что не смогу подарить тебе всю свою любовь и понял, что ты не захочешь дарить мне еë в ответ. Я вообще думаю, что ты гомофоб. Я специально не затрагивал эту тему, чтобы не вызвать в тебе ненависть к себе. Я пытался довольствоваться тем, что я имею. Но рецидив беспощадно добил меня и вернул в день смерти моих родителей. Снова захотелось умереть. И сейчас я делаю это, чтобы потом мне не было больнее. И не было больнее тем, с кем я смог бы познакомиться в будущем. Больше я не могу подобрать слов. Прости меня. Прощай, мой единственный д̶р̶у̶г̶ возлюбленный! Твой младший, Ли Ëнбок, Феликс Ли.» На глаза снова надавили слëзы. Чанбин взял остатки сил и набрал в службу спасения. – Помогите, я нашëл труп своего друга. Я не знаю, что мне делать. Адрес... На следующий день состоялись похороны. Чанбин не сказал ни слова. Он лишь тупил в землю и, кажется, медленно сходил с ума. Глупый Феликс. Глупый Чанбин. Он винил себя в смерти своего возлюбленного. Он верил в то, что мог бы помочь ему. Прошло несколько лет. Чанбин до сих пор носит милейшие вязаные свитера и красит волосы в бордовый. Не забывает и про браслет с кольцом. Он до сих пор вспомнинает, до сих пор ведëт дневник, до сих пор любит.