Уборка на две пары рук

Возвращаться в собственное жильё, жалкое подобие квартиры, было тяжело. Дело тут даже не в воспоминаниях, которые бегло и смазано мелькали в подсознании. Грязь и бардак — истинные король и королева этого маленького королевства в спальном районе-материке с названием Вояджер-Роуд. Жан очень красочно матерился. Даже слишком красочно для человека, который сидит на антидепрессантах. Он покрывал Гарри матом, пока объяснял, где тот живёт — тяжело терять память после запоя, а тут ещё и другие особенности организма. И это даже не от Стойкости или Болевого порога зависит, нет-нет. Эти товарищи тут не причём, всё с детства пошло, но Гарри об это ещё нескоро вспомнит. Пока ему предстоит оглядеть масштаб бедствий. Может, он даже поведёт себя как спасатель, если соберёт мешок-другой хлама, который разбросан по одной только прихожей. Если соберёт два мешка и пропылесосит пол (если электричество ещё работает) — может, даже станет новым Светочем… Хреновая идея, остановимся на спасателе, а не спасителе — он пока увидел, что ему грозило прибирать в прихожей, но вот на диван взглянуть без слёз у него не получится. Денег, которые он насобирал в Мартинезе во время расследования о Повешенном, едва хватит на неделю, но делать нечего — пришлось спуститься на улицу и заскочить в круглосуточный маркет. Кажется, кассир, дородный мужчина, который наверняка не знал, что можно питаться не только пиццей с колой, обомлел, увидев, что Гарри не взял в руки хотя бы одну бутылку пресловутого «Красного командора» — всего-то упаковка с мусорными полиэтиленовыми мешками, дешёвая бутылка моющего средства и пара тряпок из микрофибры. Это явно не тянет на алкоголь, верно? Вот и кассир такого прикола не ожидал, но клиент всегда прав — он и не мог ему не пробить ему сии странные предметы. Может, этот алкаш в грязной одежде и чудом уцелевшей квартире умудрится выпить моющее средство в один залп? Но Гарри не собирался пить ничего крепче воды из-под крана, немного рыжеватой от ржавчины с изнанки водопровода. В голове у Гарри даже не мелькал этот вопрос, что из перечисленного вреднее для его организма будет, а ведь этот усато-бородатый чёрт любопытен, как годовалый ребёнок. Начинать тяжело — это факт, и Гарри, кряхтя что-то нецензурное, пока пытался выудить из-под подставки под обувь бутылку какого-то безымянного алкоголя (не одним «Красным командором» едины будем), согласился с этим фактом. Впрочем, собирать бутылки как-то проще — в Мартинезе Гарри как-то поднаторел в этом деле, а вот когда он добрался до гостиной… Ну, он и правда заплакал. Не в переносном смысле даже — в натуральном, прямом. На старом ковре не было чистого места — заплёванный, некогда даже заблёванный, где-то присохли белёсые пятна хрен знает чего, но строить предположений даже не хотелось, где-то — вообще дырки от сигарет, которые либо тушились об ворс, либо уже потушенные, но не до конца, кидались на ковёр. Окно, широкое, с большими стёклами, тоже было грязным — на слое пыли можно было рисовать такие же граффити, как рисовала их Синди. Из дивана в одном месте уже выбивалась пружинка — жёсткая, в самом неудобном месте, где непременно находится задница. А задница у тебя не самая маленькая, Дюбуа. В общем, Гарри придётся долго-долго потеть, чтобы убрать сотую часть всего беспорядка, но кто говорил, что героем становиться просто? Сжав зубы, Гарри начал напевать одну из песен в своём излюбленном жанре, которую вспомнил, когда возвращался с коллегами, включая Кима, из Мартинеза, и продолжать уборку. С его незавидно большим животом стоять на четвереньках было не шибко удобно, но зато действенно — с такой позиции было удобно лазить в труднодоступные углы и вытаскивать бычки, фантики и бутылки в сопровождении комков пыли. Один комок грязи и вековой пыли случайно залетел ему в рот, и Дюбуа разразился матом, но в дверь кто-то начал активно стучать. В итоге Гарри только головой об диван стукнулся, поднимаясь на свои обе конечности, да пошёл открывать внезапному гостю. Обычно, если он и находился дома, к нему заявлялись либо недовольные немногочисленные соседи, либо… Ну, в основном только они — будто у Гарри были хоть какие-то друзья, готовые навещать его просто так. Ты идиот, потому что на пороге у тебя сейчас ошивался лейтенант Кицураги, в простонародии (и твоей, Гарри, памяти) Ким. Выглядел он так же, как и обычно — апельсиново-рыжая куртка, кожаные перчатки, штаны грязно-песочного цвета с кучей карманов, проверенные временем берцы. В общем, при полном параде, будто на очередное место происшествия выехал. Ну, по факту, квартира в доме 11 на Вояджер-Роуд, у которой даже номерной знак отсутствовал (так соседи и узнавали, что квартира принадлежит Дюбуа) действительно была местом происшествия многочисленных попоек, не самых прикольных и забавных приключений… а ещё тут произошло главное событие, про которое Гарри хоть убей не хотел думать. — Добрый день, детектив, — учтиво, в своей манере поздоровался Ким. Гарри улыбнулся, также в своей манере, и протянул руку напарнику по расследованию — Ким ещё не дал полноценного ответа по поводу того, будет ли он переводиться в 41-й участок. — Привет, какими судьбами? — Вы говорили, что в ближайшие несколько дней после возвращения из Мартинеза будете заниматься уборкой дома. Мистер Викмар ясно дал понять, что вам необходима помощь, но посчитал, что помочь тут смогу только я, потому попросил о содействии, — пояснил Ким Кицураги, которого Гарри запросто пропустил в свой клоповник. Если переводить с вежливого кимовского языка, то оригинальная реплика должна была звучать примерно как-то так: «Кицураги, ты единственный можешь его терпеть — у меня уже ёбанных сил нет на его выходки, а он сейчас планирует сделать что-то невероятное со своей халупой — ради всех существовавших светочей, умоляю тебя — проследи, чтобы он не навернулся на какой-нибудь стеклотаре и не свернул себе шею, потому что я не хочу, чтобы потом кто-то из наших ехал сюда констатировать его смерть, у нашего отдела и так дурная слава благодаря этому дебилу!» Ну да, примерно как-то так и сказал Жан — они на одной Полицейской волне, потому Гарри хорошо понимает, как всё было на самом деле. Впрочем, он в любом случае рад компании Кима. — Ну, Жан не соврал — я уже в процессе! — хмыкнул Гарри, отряхивая левую брючину, к которой пристал кусок грязи. На второй он либо предпочёл не заметить, либо действительно не заметил комок осточертевшей пыли. Ким не повёл и бровью, зато обратил внимание на бедлам в той части квартиры, которая ему открылась, стоило ему пройти в прихожую. — Наверное, я даже от помощи не откажусь — такой бардак я буду разгребать неделю. — Поэтому я заранее приготовил необходимое. Кицураги качнул головой вбок, и Гарри обратил внимание на то, что Ким явился к нему не с пустыми руками — на плече у него висела спортивная сумка, в которой явно что-то было. Ким откинул клапан сумки и показал Дюбуа пачку резиновых перчаток, моющие средства подороже, ещё мусорные мешки, кучу тряпок, что-то ароматное, от чего пахло еловым лесом, со сладковатыми нотками. Может, что-то ещё лежало на самом дне, но сходу не разглядеть. — Твою ж мать, неплохой арсенал, — не удержался и присвистнул Гарри. — Ты прям основательно подготовился к походу сюда. — Я не знал, насколько серьёзно говорил мистер Викмар, но, судя по всему, он не соврал — когда вы в последний раз прибирались тут, детектив? Гарри внятного ответа дать, разумеется, не смог — он даже не помнит, была ли попытка хоть как-то взять себя в руки и попытаться привести в норму это место. Может, не пытался даже думать об этом, упиваясь собственным горем и жалостью к своей персоне, а может и были попытки, которые оканчивались трещащим провалом. Каждый ёбанный раз. На размышления времени было жаль, потому Ким, вооружившись вспомогательными инструментами вроде пульверизатора и щётки, пошёл в другую комнату — в ванную. Она была меньше по размерам, но Гарри так и не удосужился заглянуть туда. Она смежная, туалет рядом с ванной, раковина — рядом, а под ней и водопроводной трубой, чуть ли не утыкаясь в самый сифон, стояла плетёная потрёпанная корзина для белья. На дне её лежало нестиранное нижнее бельё — запашок стоял не самый приятный, но не хуже, чем смрад от неделю провисевшего на свежем прохладном воздухе трупа — всего лишь застарелый запах аммиака и пота. В мыслях Ким помолился Долорес Дей, перехватил поудобнее ёршик и приступил к экзорцизму тараканов. В это же время Гарри продолжил собирать хлам в гостиной. По всей стене с окном стояли два книжных стеллажа. Не то что бы Гарри много читал, но когда-то здесь было много книг — научпоп, исторические романы, методические пособия, анатомические атласы, где-то даже покоился фотоальбом… А, вот он, Гарри его закинул за диван, и тот оказался зажат между стенкой и спинкой мебели. Гарри не сразу понял, что это альбом, только когда раскрыл его. Фотографий было мало, крайне мало, но всё же были — едва заметное воспоминание подсказывало, что несколько лет назад, когда ему приходилось переживать стадию агрессии после сложившейся ситуации, он нашёл себе одно из самых безобидных занятий — Дюбуа брал зажигалку, брал одну из карточек, а потом поджигал один уголок. Пламя расползалось неспешно, сжирая плотную фото-бумагу и оставляя осыпавшийся пепел. Посредством Визуального анализа Гарри даже смог вспомнить, где находился, когда забавлялся — диван, тот же самый диван, а сидел он ближе к окну. Перед глазами будто встала картинка, как он держал одну из фотографий, пялился на фотографию и поджигал её. Пепел сыпался прямо на ковёр, вон, даже следы остались — один кусочек фотографии он даже не стал тушить, а так бросил на пол, после чего затоптал, растёр подошвой ботинка. Гарри уселся на диван и залип, разглядывая засаленные страницы альбома, неестественно пустовавшие. Вместе с залипанием пришло и осознание, что ему становится мерзко, будто в душу кто-то сказочно насрал. Примерно такое же ощущение испытывал на себе Дюбуа, когда спал на островке, на матрасике с хило набитой подушкой. Тогда и сон ему приснился, отвратительный и печальный. Что там было — Гарри помнит, действительно помнит, на удивление чётко и красочно. Фотоальбом легко и незаметно выскользнул из рук. — Детектив, с вами всё в порядке? Выглядите растерянно. — Голос Кима всегда звучит так спокойно, будто сам он состоит из спокойствия, умиротворения и даже немного — из равнодушия. Правда едва ли был бы равнодушен тот, кто самолично штопал раны Дюбуа, пытался разговорить его, чтобы тот не откинулся раньше времени. — А? Да ничего, всё пучком, просто задумался… — Гарри не сразу опомнился и не сразу заметил, что альбом в руках у Кима. Тот задумчиво пролистнул пару страниц и остановился взглядом на правом развороте. — Там пусто, всего лишь… — Я бы так не сказал, но теперь я хотя бы понимаю, что имел в виду Викмар. Она действительно красивая. — Ким явно не собирался повторять реплику Жана, которую тот выдал там, в рыбацкой деревеньке. Впрочем, это всё равно не помешало ему закрыть альбом и засунуть его подмышку, а не вернуть обратно Гарри. — Давайте вернёмся к насущным делам — будет лучше, если мы успеем прибраться, и вы ляжете спать на чистой кровати. Боюсь, мистер Викмар не оценит, если вы придёте на работу и будете жаловаться на боль в пояснице, потому что не смогли нормально лечь отдыхать. Гарри тряхнул головой, встал с дивана и вновь принялся за уборку. Наверное, если бы Ким не пнул его, то он залип бы — снова попытка взяться за ум пошла бы по детородному органу. Когда в гостиной стало легче дышать, а возле входной двери встал набитый до отказа мусором мешок, Гарри переключился на спальню. Там, кстати, было легче всего прибраться — ему не хотелось находиться в этой комнате после разрыва с Дорой, и если даже ночевал дома, то делал это на поломанном диване или вообще за столом на кухне. Иногда он не доходил ни туда, ни сюда — спал в таком случае Дюбуа на коврике при двери, но происходило это тогда, когда он был особенно проспиртованным. Ким на тот момент решил сделать перерыв с ванной комнатой (тараканы и клопы были с позором изгнаны из королевства непронумерованной квартиры), когда залил чистящее средство в трубы, чтобы пробить их, потому он пришёл на помощь и здесь. — У вас из окна открывается хороший вид на город, детектив, — сказал не без едва заметной улыбки Ким, чуть высовываясь из окна. В комнату ворвался свежий воздух, по мере того, насколько свежим может быть воздух в городе. — Никогда не имел привычки пялиться в окно — может спровоцировать не те мысли. На очереди была прочистка кровати. Постельное бельё было снято с одеяла, подушек и матрасов, было запихнуто в стиральную машинку. Возникла проблема — электричество отрубилось в самый важный момент. — Ким, ты либо блядский гений, либо гениальная блядь, — вырвалось изо рта Гарри, когда он направился хвостом за Кимом. Тот вышел на лестничный пролёт, где находились щитки с электричеством. Дюбуа был готов поклясться — талант к Технике у Кима Кицураги просто в крови, потому что тот что-то быстро нашаманил с щитками — и электричество начало поступать в квартиру даже лучше прежнего. — Предпочту первый вариант — он больше звучит как комплимент. — Нотка самодовольства всё же в голосе прозвучала. Потихоньку Ким перестаёт быть зажатым, не может не радовать. Гарри во время расследования о Повешенном казалось, что Ким во многом пытается себя ограничивать. Не то попытка как-то себя наказать, не то приученный аскетизм, не то ещё какая-то дрянь. В дряхлую стиральную машинку было закинуто всё, что только можно было закинуть, но Гарри сразу подметил, что понадобится несколько заходов, чтобы простирать все вещи в доме. Заранее он скинул ворох одежды в корзину для белья, которую из ванной комнаты выставил Ким. Самое сложное — кухня. На плите пригоревшая грязь и остатки сгоревшего белка от яичницы, некогда чистая тюль на окнах уже пожелтела, а на столе забитая до отказа «пепельница» из фарфоровой соусницы. Будто в издёвку оставили, мол, вот что самое дорогое в этой квартире осталось. Пока Гарри пытался открыть окно и здесь, Ким быстренько стряхнул пепел и окурки в мусорный пакет, а соусницу положил в раковину. Посуды тут было маловато, а та, что оставалась — вся запятнанная или просто липкая, без заметной грязи. В холодильнике повесилась мышь, причём в этот раз по собственному желанию, потому никаких расследований происшествия не потребовалось — Ким пометил в голове, что надо будет закупить продуктов, по минимуму, но чтобы было, потому что иметь холодильник в доме, чтобы пиво не грелось на столе, — это верх кошмара. А вечер приближался. В какой-то момент пришлось закрыть окна, чтобы не замёрзнуть от гулявшего по квартире сквозняка, но воздух в квартире нагревался медленно — отопление тут явно не к чёрту слабое. Было принято решение заказать еду на дом — готовить на всё ещё засранной кухне (к сожалению, порядок не наводится за один день, меньше чем за сутки) невозможно, тут можно только чайник вскипятить да, сполоснув пару кружек, навести крепкий кофе без сахара. Гарри имел на такой случай пару бич-пакетов, но решил, что травить Кима ему не хочется — друг как-никак, единственный и неповторимый товарищ. «Если бы он не считал меня своим другом, то он свалил бы уже через пять минут уборки», — подумал про себя Гарри, уплетая за обе щеки кусок пиццы с салями. Ким неизвестно с какой скоростью съел кусок пиццы с грибами, после чего приступил к воку с курицей. — Детектив… — Можно по имени. В конце концов, мы сейчас не при исполнении. — Как скаже… скажешь, Гарри. — Ким быстро поправил себя. — Сегодня придётся поспать на кровати без белья, но зато завтра уже будет чистая и полностью пригодная кровать. — Если бы не ты — я бы снова спал на коврике возле двери, так что спасибо, Ким, — сказал Гарри и протянул кулак Киму. Тот хмыкнул, сдержанно усмехаясь, и «отбил кулачок». — В основном всё же убирался ты, а я просто подсобил процессу, так что не сваливай всё на меня, Гарри. — Слышать своё имя от Кима было необычно — «детектив» то, «детектив» сё, иногда — простое «Дюбуа». В произношении Кима было что-то лёгкое, имя он произнёс с лёгким придыханием. — Я бы застрял ещё там, на диване и с альбомом. Кстати, а куда ты его положил? — Скажу немного позже, когда мы закончим с уборкой. — Ты придёшь и завтра? Ну, помогать. — Гарри немного удивился. — Завтра тебе необходимо встретиться лицом к лицу со своими коллегами, разве нет? — Жан, душка эдакая, — с лёгким скрипом начал говорить Дюбуа, — позволил взять мне несколько отгульных. Клянусь, он принимает меня за алкаша, который после раскрытого дела пойдёт праздновать с бутылкой в обнимку. Ким пристально посмотрел на Гарри, да так, что ему стало не по себе. — Да ладно тебе, что было — то прошло! Я ж теперь совсем другой человек! Ну Ким, бляха-муха! — Ладно-ладно, поверю в твою версию. Всё же за неделю расследования ты вообще не пил. Я даже не видел, чтобы ты курил, так что… И всё же, не думаю, что он слишком предвзят к тебе — как я понимаю, поводы для подозрений имеются. Гарри нахохлился, как какаду, и схватился за другой кусок пиццы, на этот раз стянул из подложки Кима пиццу с грибами. Сар тянулся до самого рта Гарри, и ниточка моцареллы умудрилась застрять в усах, которые хоть сколько-то теперь ухоженно выглядят. — Ну вот, ещё один, кто не верит в мою Силу воли. — Не принимай близко к сердцу, Гарри. — Ну а как же иначе? Ты мой друг, как ни крути! И вообще — я ещё имею способность контролировать себя. Просто иногда это сложно делать. Подниматься из самой жопы — ещё труднее. — Но это возможно. Ты и сейчас это делаешь. А вот такого поворота Гарри не ожидал. Перевёл взгляд на Кима — не похоже, что он шутит. Наоборот, глядит серьёзно, пристально, но безо всякой злобы и безо всякого разочарования. Про ниточку сыра в усишках Гарри как-то даже подзабыл. — Да ты тот ещё шутник, Ким, тебе бы выступать в комедийном шоу, а не в РГМ работать. — Я хорошо знаю, когда шучу, а когда — нет, и в данный момент я на полном серьёзе говорю, Гарри. Я многого наслушался от Викмара, да и по новостям про тебя писали много, так что я ещё до начала расследования знал, с кем и с чем буду иметь дело… Думал, что знаю. И вышло, что я в какой-то степени даже ошибся. Ким прикрыл глаза и рукой, в кои-то веки не скованной перчаткой, помассирован переносицу, доселе прикрытой дужкой очков. Сами очки чуть сползли на нос, но Киму будто до пизды было, что там с очками. — Даже рад, что ошибся — когда меня отправляли на расследование, я боялся, что после всего… этого, мне придётся писать рапорт на увольнение по собственному желанию. Это было странно, но блестяще. — Так ты тогда не напиздел Жану, что я нормальный полицейский? — Врать своему коллеге по цеху — плохая идея, Гарри. — Рад, что ты обо мне думаешь в таком ключе — может, я ещё что-то могу. Ким отложил коробочку с воком на стол, в сторону, и свободной рукой потянулся через столешницу, чтобы положить руку на плечо Гарри. Взгляд его выражал что-то, что доселе Гарри ещё не приходилось видеть. Ким ничего не сказал, потому что по взгляду Гарри и так всё понял. Ох уж эта Эмпатия, чёрт её еби. Может, в лице Кима мир даёт Гаррье Дюбуа ещё один шанс восстановиться? Когда-нибудь Ревашоль нашепчет ему ответ на ухо, а пока можно насладиться поддержкой друга, поблагодарить его за помощь и подождать наступление следующего дня, чтобы узнать, что он преподнесёт. А следующий день преподнесёт ему возможность пожелать доброго утра Киму, который останется на ночь здесь, и который заварит крепкий кофе к остаткам пиццы на завтрак.