Как во сне

Пустая комната. Темно, ни единого источника света. Однако Минхо знал, где он, и что здесь находится, от этого было еще тревожнее. Он свернулся в клубок, закрыл лицо руками, не мог издать ни звука. Тяжело. Душно. Дышать невозможно, но ему это и не нужно, он не задохнется, как бы того не хотел. Бабочки заполняли всё свободное пространство в комнате и заставляли съёжиться ещё сильнее. Минхо не хочет видеть его. Ему страшно встретить свой кошмар лицом к лицу. Глупый мальчик с солнечной улыбкой, но погасшими глазами. Минхо не хочет вспоминать, но каждую ночь видит бабочек, которых так любил Джисон, правда теперь с порванными крыльями. Хотелось кричать, но голоса нет, хотелось убежать, но ноги не слушаются. Внутри все сжималось, казалось, еще немного и легкие разорвутся под таким давлением, но этого не произошло. Очень жаль. Опять этот отвратительный сон; Минхо ненавидел видеть его снова и снова. Он подорвался с кровати. Тело ломило, в висках пульсировало. Опять эти голые стены, опять эта ненавистная комната. Боль разрывала изнутри, хотелось плакать, но он не мог. Он больше никогда не заплачет. Окинув взглядом запылившуюся комнату, Минхо заметил фигуру. Невозможно. Лунный свет красиво падал на бездушный силуэт. Джисон стоял к нему спиной и смотрел в окно, но вряд ли он мог что-то увидеть теперь. Минхо медленно подошел и сел рядом на стул. И хотя лица Джисона не было видно, казалось, он мог прекрасно разглядеть те самые погасшие глаза. Минхо ничего не говорил, ведь прекрасно знал, что тот ему не ответит. Уже больше никогда. Джисон ни разу не появлялся в его снах, но Минхо всегда знал, что он там. На этот раз он дошел до конца. Руки предательски дрожали, к горлу подступал ком. Каждую ночь он мечтал больше никогда не просыпаться, однако каждое утро открывал глаза в этой отвратительно знакомой комнате. Лишь чувство безысходности оставалось здесь самым родным. Всё так же молча Джисон шагнул в открытое окно и, расправив крылья, упал вниз. Минхо печально вздохнул и медленно последовал за ним. И лишь ощутив все слишком отчетливо, он улыбнулся. «Всё и правда было как во сне».