365 дней

Три дня спустя. Она думала, что время лечит. Всё-таки соврала. Чем дальше — тем хуже. Первый год без неё. Целый год — и ни дня покоя. Справится только сильный. Шин не сумела признать себя таковой. Без матери её жизнь бесповоротно изменилась в худшую сторону, оставляя на месте жизнерадостной девчонки жалкое подобие прежней себя. Депрессивную и пессимистичную Рюджин — ту, которую мама так сильно не хотела вырастить. Она мечтала подарить счастье и веру в мир с самого младенчества, но построенная ей вселенная рухнула без верной опоры. Сегодняшний вечер Шин проводила в городском парке, полном людей. Заняв одну неприметную лавочку среди высоких ветвистых деревьев, Рюджин закурила, выпуская клубы горького дыма в воздух. В парке зажигались фонари, но свет едва пробивался сквозь густые кроны. Дети, пробегающие мимо, глазели на неё выпученными любопытными глазами. Ну и мерзость. Вдруг Шин почувствовала укор совести за то, что даже не потрудилась найти более подходящее место для перекура. Пара красноречивых взглядов от чужих родителей — и пожелание больше никогда не появляться на людях. Прости, мам… Рюджин остро чувствовала, как дерьмово и неправильно живёт. Хотелось бы скинуть всё на невезение и сказать, что судьба жестока, но нет. Она сама губила личность внутри. Не давала лучшей версии себя пробиться сквозь маску безнадёжности. Всё исправимо, но Шин медленно отказывалась от осознания этого. — Рюджин! — чей-то женский голос послышся слева. Шин всмотрелась в ту сторону и, опознав направляющуюся к скамейке женщину, чуть не подпрыгнула на месте. Сука… Тлеющая сигарета полетела через плечо в траву, дым противно обжёг лёгкие. Хорошая подруга мамы находилась в двух шагах, и причём шла вровень с какой-то молодой девушкой. — Милая, здравствуй! — миссис Хван подошла с распростёртыми объятиями. Шин глупо закашлялась, встала, протянула руки в ответ: — Здравствуйте, — выдавила она, отводя взгляд. Миссис Хван словно не заметила неловкости. Миссис Хван, женщина лет пятидесяти с кошачьими глазами и яркой улыбкой, часто бывала в доме Шин. Будучи ещё подростком, Рюджин активно принимала участие в ужинах двух подруг детства. Посиделки с гостьей проходили весело в любом случае. Эту женщину Шин ждала больше других — чтобы хорошо провести время и, конечно же, послушать новоиспечённые сплетни. Девушка рядом молча смотрела то на Рюджин, то на миссис Хван. Убрав от лица длинную прядь каштановых волос, она неловко отвела взгляд. — Я не знала, что у Вас есть… дочь, — удивлённо пробормотала Рюджин. — Ах да, это Йеджи. Теперь я понимаю, как много упустила, не брав дочурку к вам в гости. Прекрасные воспоминания, — мечтательно, но с ноткой грусти пролепетала она. Молодые девушки молча кивнули друг другу. Видать, Йеджи была осведомлена о единственной дочери семьи Шин, потому что выглядела спокойно. — На самом деле, я только недавно думала, как бы нам встретиться. Близится годовщина кончины твоей матери, и мы бы хотели съездить на кладбище с тобой в этот день, чтобы почтить память и оказать нужную поддержку тебе, Рюджин. Ты не возражаешь? — взгляд миссис Хван помрачнел, но виду она не подавала. Для Шин никакой разницы — поедет она в компании знакомых или одна. Будет больно. В любом случае. И наверняка при виде надгробия боль умножится раз в сто. Миссис Хван тепло попрощалась, напомнила, что заедет ровно в десять, и двинулась к выходу из парка. Йеджи задержалась на пару шагов позади матери. Рюджин почувствовала её взгляд — спокойный, внимательный. Слишком внимательный. «Чего уставилась?» — подумала Рюджин с раздражением. Жалко, что ли? Не надо меня жалеть. — Ты поедешь? — тихо спросила Йеджи. Рюджин усмехнулась, не глядя на неё. — А у меня есть выбор? Йеджи не ответила. Только кивнула, развернулась и догнала миссис Хван. Рюджин осталась одна. Достала сигарету. Пальцы дрожали. Странная, — мелькнуло в голове. Смотрит в упор, не отводит глаза. И не жалко ей — по-другому как-то. Конечно, она поедет. Выбора нет. Впрочем, никогда не было.