Память о пыли

Эта история посвящена великому Властелину Камня. Среди золотой листвы Яшмового леса виднелась стройная фигура статного человека в темных одеждах. Теплым осенним вечером за каменным столом на горе Аоцан сидел сам Гео Архонт. Перед ним стояла бутылка вина из османтуса и два бокала, один из которых был уже наполовину пуст. Тихий шепот листвы, перебиваемый гулом горных пиков, отдавался мягким эхом в ушах, шум ручья и пение птиц вдалеке — все сливалось в невероятной красоты фантастическую природную симфонию. Обстановка эта, невероятно умиротворяющая, вселяла спокойствие и почти что могла прогнать все тревоги. Почти. Слишком тихо. Не слышны больше колкие шутки, споры и замечания, философствования и звонкий смех других адептов, среди которого, словно щебетание самой нежной на свете птицы, выделялся смех одной из них, имя которой Гуй Чжун. Невероятно умная, спокойная и красивая, она могла найти решение всякой проблемы, утихомирить любой спор и настроить собеседников на нужный лад. И люди и адепты почитали Гуй Чжун как мудрого Архонта Пыли и доброго друга. Она была сильным и верным союзником в любой битве, будь то битва с божеством, судьбой или самим временем, но, к сожалению, не каждый брошенный вызов заканчивается победой. Так и Властелин Камня, борющийся со временем уже многие годы, наконец понял, что эта тихая война станет для него последней. Эрозия — неизменный закон вездесущего порядка, погубивший уже не одно могущественное божество; закон, которому никто не в силах противостоять, — вот последний противник Моракса. Он много раз видел, что делает эрозия со всем живым, способным мыслить и чувствовать и знал не понаслышке о ее разрушающей силе, а теперь и вовсе ощущал на себе губительное влияние сего закона: воспоминания, когда-то казавшиеся такими яркими и живыми сейчас потеряли все краски, как теряют их опавшие наземь осенние листья. Все образы прошлого покрылись густым туманом, слились в однообразную серую массу. В его сознании от всего этого становилось душно, будто разум находился внутри тяжелой грозовой тучи, которая, казалось, вот-вот разразится ливнем из бесконечного гнева и сожалений, скопившихся там за многие годы. Среди всего этого хаоса и тьмы оставался последний отрадный лучик. Нет, не надежды. Лучик тепла, согревающий душу и дарящий умиротворение, уже не способный разогнать сгущающиеся тучи незыблемой эрозии, но ставший единственным, за что могло ухватиться воспаленное сознание Архонта, чтобы окончательно не пасть в пучину безумия. Яркий солнечный свет. Легкий освежающий ветерок. Аромат цветущих глазурных лилий. Бескрайний простор. Изящная фигура в легких, развевающихся на ветру одеждах, и приятный величественный голос. «С твоей силой и моим умом... Этот город будет чудесным». Блаженные мечты. Такие желанные. Превратившиеся в пыль, как и та, с кем хотелось их разделить. «Похоже, что всё-таки не смогу я быть вместе с тобой. А про тот замок... Забудь. Это символ союза и мой тебе вызов. В этом замке - вся моя мудрость. Если сможешь открыть...» Опустошенная улыбка и пронзающая сердце боль. А дальше лишь бесконечная пустота. Ее великая тайна и его последнее заветное желание. Загадочный механизм причудливой формы, отдаленно напоминающий кристальную бабочку элемента Гео, легко и непринужденно парил в воздухе так завораживающе, будто желал затянуть смотрящего в долгий сон. В глубокой древности даже скалы могли видеть сны. Говорят, кристаллические бабочки и есть сны гор. «Память о пыли» продолжала размеренно и спокойно кружиться под испепеляющим взглядом Властелина Камня. Полностью погруженный в мысли о том, как разгадать великую тайну и открыть заветный замок, он уже не замечал ни трепета листвы, ни щебетания птиц, ни шума ветра и воды, так же, как не замечал подступающей все ближе и ближе к его душе всепоглощающей беспросветной тьмы. «Это символ союза и мой тебе вызов. В этом замке - вся моя мудрость. Если сможешь открыть...» Фраза эта нескончаемым эхо звучала в его сознании, заглушая все остальные мысли. Становясь с каждым разом все громче, она начала напоминать тяжелые удары молотом по наковальне, когда раскаленный до предела металл искажается и испускает сотни искр каждую секунду, а затем резко опускается в ледяную воду. Все его существо пронзила нечеловеческая боль, словно каждую частичку тела и души снедала изнутри неведомая сила, внезапным градом обрушились все накопленные чувства и сожаления, губы дрогнули, а из глаз пролились слезы, последний вдох получился сдавленным, а в голове мелькнула, словно яркая вспышка молнии, мысль: «Три вызова: времени, судьбы и дорогого друга. И все три поражения. Но признать последнее — для меня честь.» Он так и не смог открыть замок. Он так и не узнал окончания фразы. Он так же, как и та, кто волновал его сердце, обратился в пыль. Осталась лишь память, шум листвы, журчание ручья и неумолимое время.