Твои глаза..

      Мое настоящее имя — Анна Кортез.       Это имя настолько презираемо мной, что одно упоминание о нем вызывает во мне гнев вперемешку с рвотным рефлексом.       Сейчас я наиболее известна как Анна София Вэнс. Это имя для меня словно спасение из тьмы, которая преследует меня по пятам. Это солнечный свет, который я увидела, спас меня и до сих пор продолжает это делать.       Но я помню то время, когда драгоценный для меня голос, даря мне тепло и надежду, произносил — Нана. Ария — моя драгоценная сестренка. Лишь она называла меня ласковым и понятным только нам прозвищем. Она частичка моей души, без которой мое существование было бы бессмысленным. В своей жизни я жалею лишь об одном, о том, что я так и не назвала ее по имени. Жалею о том, что мой голос она так и не услышала.       Но сейчас, получив второй шанс после смерти, так называемое перерождение. Мои приоритеты начинают меняться и меня это пугает. В моей новой жизни появляются люди, без которых я не представляю себя живой. Я становлюсь эгоистичной. Да, я ужасно скучаю по своей сестренке, но проведя в этом мире 11 лет, я стала ценить, то что дала мне судьба. Я очень надеюсь, что благодаря магическому миру, я найду способ увидеть Арию снова.       Думаю вам интересно, что же со мной приключилась и почему я теперь здесь?       Все началось еще тогда в прошлой жизни, когда я была Анной Кортез. Держа меня в плену так называемый «отец», угрожал моей сестре. А та, была вынуждена выполнять все, что этот псих пожелает. Из нас двоих, только Ария имела голос. Наша мать была — сиреной. Чудовищем, которое по силе приравнивали к Богу. Кортез узнал о нашей матери и в последствии появились мы. Он надеялся, что мы наследуем силу сирен. Но София — моя мать, была проворнее. У нее имелась микстура, благодаря которой пропадал голос, но вот микстуры хватило бы только на одного. Она не знала, что у нее двойня и тогда ей пришлось лишить меня голосовых связок. Но после её смерти, правда вышла наружу. Этот деспот все узнал и решил сделать из нас своих игрушек. И все что с нами происходило, привело к одному финалу — смерть.       В том ужасном и казалось бы уже далеком мире. Был лишь один человек, ставший в итоге нашим спасителем.       Лойд Карденас Валентайн — это имя засело в моей голове навсегда. Эрцгерцог был моим первым «другом», не думаю, что могу подобрать для наших отношений другое название. Он так же ненавидел Кортеза, который пресмыкался перед императором. Был властным и мужественным. Он был единственной опорой.       Я познакомилась с ним случайно. Были практически сокамерниками. Еще незадолго до того как стать могущественным человеком, эрцгерцога схватили и бросили в темницу. Наши тюремные камеры находились напротив. Но думая об этом, я все больше задаюсь вопросом, а не поддался ли юный эрцгерцог, чтобы специально быть пойманным. В тот день как обычно пахло сыростью и чем-то стухшим, возможно это была недоеденная мною крыса. Я находилась под замком в небольшом каменном пространстве. Тюрьма находилась под землей и ни луча солнца не проникало в это проклятое место.       Этот день обещал быть тем же, что и другие, сидишь под замком в полуразодранном платье, которое уже явно не по размеру, смотришь как по камням изредка капают капли воды и пытаешься их поймать. Но этот день был другой, в тюрьме я могла лишь определять время по заженым факелам на стене. Их регулярно меняли в одно и тоже время, каждый день, лишь таким ориентиром я отсчитывала дни.       Смена факелов в этот раз была очень шумной, подумала я прежде чем обратила внимание, как стражники волокли черноволосого юношу. Они поместили его в камеру напротив, заперли и ехидно посмеявшись между собой принесли мне миску грязной воды со словами: — Ненужной собаке, стоит пить лишь подходящую ей воду.       После их ухода, я тут же забыла, что в тюрьме я теперь не одна. Первые несколько дней мы игнорировали существование друг друга, пока однажды он не заговорил со мной. — И давно ты здесь?       Его стальной голос, заставил меня сильно вздрогнуть от испуга.       Я замерла, боялась даже громко дышать. — Не хочешь говорить, твое дело. Я тогда просто поболтаю с самим с собой.       И вот так, я слушая его бредовые рассказы, прониклась к нему теплым тоскливым чувством. Я слушала его, он разговаривал, эта идиллия могла быть и дальше. Если бы спустя пару недель, в это место не вторглись люди эрцгерцога.       Они освободили его, он истощенный перед уходом подошел к моей камере и спросил: — Не хочешь покинуть это место со мной?       Я взглянула в его холодные серые глаза и кивнула.       Тогда я заручилась поддержкой могущественного человека.       Покинув это проклятое место, я стала жить в особняке Валентайнов. Со мной обращались как с почетной гостьей, что смущало и пугало одновременно.       Узнав про Арию, эрцгерцог решил мне помочь. После побега мое сердце билось как сумасшедшее и страх за сестру становился больше с каждым днем. Эрцгерцог движимый идеями свергнуть императора, включил в свой план спасение моей сестры. Подготовка заняла чуть больше года. И наконец-то план начал реализовываться.       Я была полной дурой, когда за пару дней до начала плана вышла из особняка (меня словно манило куда-то) и попала в ловушку императора. Пытки были для меня не новы, но после жизни с эрцгерцогом. Первым человеком с которым я могла свободно разговаривать без голоса (он был умелым читателем по губам). Все эти издевательства были для меня неприятны.

Наступил тот самый день. День смерти.

      Меня без сознания поместили в клетку, в которой находилась моя сестра. Она была заперта как птица. — Ария, ангел мой, — серьезно сказал император. — Спаси меня.       Спасение. Император ищет спасения у чудовища. Полный абсурд. Это было так смешно, что она больше не могла смеяться. Ария немигающе смотрела на него, когда он протянул руку к её клетке, но она не двигалась. — Пожалуйста, спой! Твоя сестра с тобой, все как ты и хотела. Спой! -… — Ария! Если ты не будешь петь, я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не смогла ходить, — император вспылил.       Он был почти безумен. После тонны угроз и уговоров, которые ни к чему не привели, он, наконец, прибегнул к мольбам.       Он был совершенно безумен. — Пожалуйста, спой для нас, сирена. Я умоляю тебя! — Пожалуйста, сирена… — взмолились танцовщицы.       Еще несколько месяцев назад эти люди без колебаний желали ей страданий. Они смеялись над ней и шептались за её спиной.       Музыканты и барды, исполнявшие песни для сирены. Даже рыцари, охранявшие императора. Они называли её чудовищем. Но вот они здесь, умоляют на коленях, ждут, когда Ария откроет рот. У Арии перехватило дыхание, когда что-то больно закололо в её шее. — Кха!.. — выплюнула она.       Это была кровь.       Боль пульсировала в груди, и кровь разлилась по всему телу.       Она посмотрела на свои руки, которые теперь были покрыты кровью, красная жидкость стекала по ним.       Со слезами на глазах она схватилась за грудь.       Она как и я мечтала о смерти. Лишь ее приближение вызывало улыбку.       Наконец-то она сможет обрести вечный покой.       Её плотно сжатые губы раскрылись, и она, наконец, запела. — Приди ко мне, сладкая смерть.       Когда Ария начала петь, весь зал замолчал. Никто не мог отвести от неё глаз.       Она надорвала свой голос, так что он стал грубым и усталым. Тем не менее, все были заворожены её пением. Её голос печальными волнами прокатился по залу. Он был хриплым и тихим, но таким мощным, как будто был вызван болью. — Приди и приведи меня к покою. Песня, начавшаяся спокойно, окутала их, как теплый солнечный луч.       Мелодия эхом отдавалась среди каменных сводов и поднималась к стропилам, затем успокаивала и ласково гладила присутствующих, как будто это был голос ангела. — О, Господи… — сказал кто-то, проливая слезы с безмятежной улыбкой.       Мелодия проникала в душу людей, пронизывая насквозь и касаясь их сердец. — Я устала от этого мира… — продолжала петь Ария.       Эта песня, которую она пела, была гимном о видении небес сквозь смерть.       Однако из-за мрачного тона Арии она стала совершенно другой песней. Она превратилась в песню, призывающую дьявола. — Придите, благословения!       Непреодолимо сладкий звук, раздавшийся в тишине, мгновенно сжал сердца людей.       Песня Арии была как яд, медленно пожирающий всё их нутро. — Приди же!       Мрачный голос схватил их за лодыжки и потащил прямо в болото.       В болото бездны,             В болото смерти,                   В адское болото.       Звук распространился яростно, а Ария продолжала петь во всю мощь своих легких. — Я жду тебя! — крикнула она.       Она молила Бога, который оставил нас.       Она молила Бога, но в конце концов нас ранили, прокляли и снова оставили одних.       В конце концов она потеряла надежду на Бога. — Подойди и закрой мне глаза.       Если Бога нет, то она искренне молится, чтобы вместо него её забрал дьявол. — Кха!       Внезапно император издал сдавленный крик, почувствовав невыносимую боль. Он не мог дышать, как будто кто-то душил его за шею, выжимая из него жизнь.       Через секунду у него подкосились ноги, и он упал на землю. Удар от падения сотряс всё его тело, отчего боль только усилилась в десять раз. — Благословенный покой, приди! — Ария пела, позволяя последней ноте песни медленно слететь с её губ. Песня закончилась. Ритуал был наконец закончен. — Кха… — император задыхался, хватая ртом воздух.       Его руки дрожали, а всё тело было покрыто холодным потом.       С трудом падший император медленно поднялся на ноги. — Ч-что, чёрт возьми, происходит?!       Когда император огляделся, он понял, что большинство зрителей упало в обморок. Оказывается, не только ему пришлось терпеть эту невыносимую боль.       Некоторые из рыцарей, которые пришли в себя, вытащили свои мечи, но их ноги подкашивались. Если бы у императора в руке был меч, он бы тотчас покончил с собой, потому что не мог вынести боли. — Эта…       Ужас охватывает его, как ледяной холод, онемевший разум. — Как посмела эта сука…       Но когда он пришел в себя, этот страх быстро превратился в гнев. — Как ты посмела пытаться убить меня! — Я спас тебя от смерти, привел твою сестру и вот как ты отплатила за мою доброту? — разглагольствовал он.       Сирены живут для того, чтобы петь. Им не позволено делать ничего другого. Прав у таких чудовищ абсолютно не было. — Сегодня я непременно сломлю твою волю к жизни. Я накажу тебя за непослушание!       Он взял один из рыцарских мечей и бросился к ней.       Ария была готова к смерти и закрыла глаза в ожидании. Пока она не почувствовала брызги крови попавшие на нее. Она внезапно распахнула глаза и увидела перед собой меня, в сердце которой был пронзен меч, а кровь уже лилась изо рта, заставляя незамедлительно закрывать глаза. — Нет! Нана! — вскрикнула Ария обнимая меня, в сердце которой теперь была кровавая дыра. Лишь мои губы в последний раз прошептали послание:       Будь с Лойдом, он наш спаситель!       И тут дверь внезапно распахнулась.       Мужчина с черными волосами сказал: — Прости, я опоздал.       На полу лежал труп императора. Эрцгерцог опоздал на считанные секунды. Я уже перестала дышать. Ария плакала и продолжала держать меня за руку.

***

      Валентайн подошёл ближе к пустым глазам, и когда Ария подняла голову, их глаза встретились. — Великий эрцгерцог Валентайн…       Человек, который продал душу дьяволу.       Человек, которого здесь не должно было быть, действительно пришёл.       Его красные отпечатки подошвы запятнали белый мраморный пол, когда он приблизился к ней.       Он действительно пришел.       Ария не могла в это поверить.       Эрцгерцог вынул из ножен окровавленный меч.       Кровь на его мече весело заплясала, когда он нарисовал полукруг на земле. — Если ты ищешь спасения от дьявола, то сейчас самое время.       За распахнутой настежь дверью залитый кровью императорский дворец был безмятежен, как могила. Точно так же, как это было в самом начале.       Дьявол убил императора. — Дьявол пришёл, — равнодушно сказал он.       Затем он взял ключ из рук императора и отпер клетку Арии.       Скрип — клетка медленно открылась.       Стоя под люстрой, дьявол сиял ослепительно. Его глаза, похожие на сгоревший пепел, блестели под светом свеч и, отражая его, образовывали крошечные звездочки.       В эту темную ночь его глаза подобны луне, озаряли её душу. — Как потрясающе…       Впервые в жизни Ария была заворожена глазами человека. — Птичья клетка открыта. Лети куда хочешь. Это было ее желанием, — произнес он, подходя к трупу Анны чтобы заботливо накрыть его своей верхней одеждой.       Это было воспоминание, которое они никогда не забудут даже после своей смерти.       Ария посмотрела на свои скованные лодыжки с равнодушным лицом.       Потом она подняла голову. — Великий эрцгерцог Валентайн…       Предатель, убивший императора.       И всё же он был их спасителем.       Её клетка была распахнута настежь.       Как сказал великий эрцгерцог, если бы у неё были крылья, она бы с радостью улетела.       Но. — Я не могу никуда лететь, — сказала Ария, смеясь и вытирая горькие слезы.       Её смерть была неизбежна. Положите конец моей жизни…       Когда Ария уже собиралась открыть рот, чтобы попросить исполнить последнюю волю, она вдруг почувствовала острую боль в голосовых связках.       Она наклонилась, и капли крови брызнули ей на колени. Медленно мучительный кашель ослабевал, а затем также медленно проходил. Она взглянула на ярко-красные пятна, покрывавшие всё её тело, прежде чем в её глазах потемнело. — Ты птица со сломанными крыльями…       Взгляд великого князя на мгновение коснулся её искривленной лодыжки. — Сирена, я слышал, что твои песни сводят людей с ума.       Ария рухнула.       Её тело медленно слабевало.       Великий герцог держал её умирающее тело в своих руках и сказал: — Я думаю, что твои песни не смогут повлиять на меня. Потому что я уже безумен. -… — Если есть предел безумию, ты должна доказать это сама.       Дьявол улыбнулся и понёс её тело. Не имея больше сил в своем хрупком теле, Ария наконец закрыла глаза в объятиях дьявола.       Валентайн похоронил тела сестёр вместе. Он часто приходил на их могилу с цветами. А через несколько лет, окончательно охваченный безумием был убит на могиле сирен.

***

      После собственной смерти я очнулась в незнакомом месте. Едкий запах дыма въелся в мое сознание, пока глаза приходили в себя и пытались понять где я нахожусь. — Ну, очнулась? — сказал шершавый мужской голос.       Сфокусировав зрение, я увидела перед собой пьяного мужчину, который сидел за столом на котором было много пустых бутылок, он курил сигарету от которой и был этот едкий запах.       Я стояла в оцепенении, смотрела на него снизу вверх, даже не догадываюсь почему он казался великаном. — Совсем последних мозгов лишилась? — недовольно ворчал незнакомец, — Если очнулась, то сходи до магазина, купи что-нибудь поесть, да про бутылку не забудь.       Он швырнул в меня полуизодранный мешок, в котором находилось несколько монет. Докурив сигарету, он встал и посмотрел на меня таким взглядом, который беззвучно говорил «Свали и не мешайся уже!» а после дошёл до кровати и рухнул спать. Я отыскала в этом ветхом помещении дверь и выбралась наружу.       Этот пейзаж надолго останется в моей памяти, он как скульптура высеченная в моей голове. Тучи пролившие капельки дождя уже уходили, отдавая небесное пространство солнцу, которое игрались со всем, оставляя на небе нежный розовый цвет. Деревья, которые только приняли душ были настолько привлекательны в моих глазах, что стоило мне их увидеть, слезы словно по щелчку решили выбраться из глаз.       Я не знала, плачу я от обиды или горя, от счастья или боли. Мне просто хотелось плакать.       В тот день я поняла, что я в другом, неизвестном мне месте. Я попала в тело маленькой девочки, которой было всего два года. Она жила со своим отцом и выполняла все что он скажет. Теперь эти обязанности перешли ко мне. Живя ее жизнью, я постепенно росла, узнавала об этом месте все больше больше. Этот старый дом находился на окраине деревни. Жители которой не особо жаловали пьяницу с его бестолковой дочерью. Эта девочка была похожа на меня, те же черты лица, ужасная жизнь под гнетом Кортеза. Одно отличие — цвет волос и глаз, она была голубоглазой блондинкой, чье тело, стало моим. Я жила в этом месте, пока телу не исполнилось семь лет. Тогда я не знала точный возраст и точную дату рождения девочки. Об этом я узнала гораздо позже.       Уже начинало холодать, приближалась зима. Больше всего я ненавидела именно это время года. Если летом здешний Кортез иногда помогал деревенским за деньги и бывало пропадал оставляя меня в этом доме одну, то зимой приходилось несладко. Постоянная нехватка дров, еды и даже спиртного для этого психа. В те моменты, когда он не мог выпить и капли алкоголя чтобы согреться, он срывался на мне. Бил, скандалил, заставлял выпрашивать у жителей деревни хоть немного. Некоторые видя мое состояние все-таки давали хоть что-нибудь для этого полоумного. Вот так и выживали, пока я однажды не попала под машину.       Очнулась я потом в странном месте, которое называется больница. Меня лечила приятная средних лет женщина. Ее звали Эмилия Кларк. — Ну здравствуй! Как твои дела сегодня? Приснилось что-нибудь хорошее? — такими вопросами в постоянном позитиве, она донимала меня.       Я могла лишь просто смотреть на нее. На моем детском лице не было ни капли эмоций, а глаза были пустыми. Именно такое сравнение постоянно приводили медсестры в коридоре, думая, что я не слышу.       В отличие от обычных людей, у меня как у сирены, все чувства были обострены. Я понимала одно, я так и осталась тем чудовищем.       В больнице я находилась долго. Там же выяснилось, что я могу говорить. С моими голосовыми связками все в порядке.       Эмилия была очень доброй женщиной. Ее черные как тень волосы, постоянно путались и создавали видимость неряшливого человека. Каждый раз при виде меня она пыталась помочь мне заговорить. Но мое безразличие было невозможно пробить.       Проведя в этом месте несколько месяцев, Эмилия сообщила мне о смерти Кортеза. Он был пьян и по неосторожности упал, ударившись виском, смерть наступила мгновенно. — Анна, ты выздоровела, теперь мы вынуждены передать тебя сиротскому приюту, — с горечью в голове говорила Кларк, когда помогала мне собирать вещи.       За это время я и правда подросла, мои синяки и переломы излечились, а на щеках появился румянец. Жаль, это длилось недолго. Дальше было только хуже.       Я попала в сиротский дом, который именовался приютом «Святой Софии».       София — так звали мою мать, и это же имя стало моим вторым именем. Это имя стало моим напоминанием о моей прежней жизни навсегда.       Приют был довольно большим. Он имел несколько этажей и дети здесь были всех возрастов. Я жила на первом этаже в комнате для девочек. Нас было двадцать человек. Комната была, словно длинный широкий коридор, в котором рядами стояли кровати. Рядом с каждой была облезлая или полусломанная тумбочка. Тогда мне казалось, что если есть крыша над головой и регулярное питание, то о большем мечтать не стоит.       В приюте я выделялась, своим поведением напоминала детей, которые постоянно получали дисциплинарные занятия.       Дисциплинарные занятия — высшая мера наказания в приюте. Стоит тебе не соблюдать правила или же как-то попасть под руку воспитателя. Тебя тут же отправляли в запретный коридор на втором этаже. Дети оттуда выходили только на следующий день и выглядели так словно их целые сутки пытали. При этом следов побоев не было. Это мне казалось странным, но я старалась не обращать внимания на то, что меня не касается.       Спустя больше полугода жизни в этом месте, я узнала правду о дисциплинарных занятиях.       В тот день соседки в моей комнате очень сильно шумели. В итоге уснуть мне удалось только к утру. Разбудила меня в то утро рев миссис Адельман в перемешку с ведром воды, которую тут же вылили на меня. — А ну вставай мерзавка! Время завтрака, а ты всё ещё в постели! Сегодня же идешь на дисциплинарное занятие!       Миссис Адельман, была самым худшим воспитателем из всех. Только в ее смену половина детей в приюте получали дисциплинарные занятия. Она не применяла физического вреда, ведь после него дети становились «дефектным товаром», но позволяла себе унижать и оскорблять остальных. И в этот раз ее жертвой стала я. После того, как я привела себя в порядок, миссис Адельман, сама лично отвела меня в запретный коридор второго этажа. Он отличался от остальных своей мрачной атмосферой. — Здравствуйте, мистер Пайнс, привела вам новенькую.       Перед моими глазами сидел мужчина крупного телосложения одетый так же как и миссис Кларк, когда я лежала в больнице. Он снял свои очки и подошел ближе внимательно осматривая мое тело. — Для рабочей силы не годится, но вот в качестве донора в первый раз сойдет, — произнес он скрипучим голосом, заставляя меня невольно съежиться. — Оставляю ее на вас, не забудьте потом передать мне результаты. — Не волнуйтесь, миссис Адельман, все будет в лучшем виде!       Женщина ушла, оставив меня в этом месте. Я узнала о том что здесь делают, некоторые дети становятся «донорами» у кого-то выкачивают кровь, кто-то отдает свои органы, а остальные «уже ни на что не годные дети» фасуют и выращивают наркотические вещества, а уже дети что постарше становятся контрабандистами.       С тех пор, следующий год, я не жила, выживала. Желала ли я смерти? Желала. Вот только я боялась одного, очнусь ли я снова в незнакомом месте. Меня одолевал страх того, что я не могу просто умереть и раз я очнулась здесь после своей смерти, могла ли ситуация повториться? Я не хотела рисковать.       Дисциплинарные занятия были часто. Из меня либо выкачивали кровь, либо я помогала фасовать запрещенные вещества.       Год был долгим. И когда я уже полностью отчаялась и была готова умереть. В моей жизни появилось семейство Вэнс. Оливия и Марк Вэнс стали моей семьей.       Я плохо помню день нашей первой встречи, но помню одно, я выбежала за пределы приюта и встретила их. Стоило мне их увидеть, как последние силы покинули меня.       Проснулась я в знакомом месте, в больнице где работала Эмилия Кларк. Оказалось, что я провела в коме несколько месяцев. За это время семья Вэнс, спасла детей, разобравшись с приютом. Замешанные в этом деле сотрудники сиротского дома были привлечены к ответственности. Вэнс позаботились о том, чтобы они больше никогда не вышли на свободу. Дети жившие в этом месте, были распределены в другие приюты, проверенные Вэнс. Вэнс были прекрасными людьми. После моего пробуждения из комы, они каждый день навещали меня. Сперва просто знакомились, потом Оливия Вэнс начала проводить в моей палате целый день. Она была той еще болтушкой. Все время рассказывала какие-нибудь истории, чтобы привлечь мое внимание. Приносила сладости, игрушки и одежду, каждый раз провожала меня на процедуры и всегда держала за руку. Мне было все равно.       Я была без эмоциональным монстром, который всего лишь существовал.       Мистер Вэнс был солидным мужчиной, носил очки, любил носить плащи и шляпы, которые предавали ему загадочный вид. Он казался холодным человеком, но к своей жене проявлял заботу и дарил ей теплоту. Он был воплощением такого мужчины, за которым каждая женщина будет как за каменной стеной.       Ко мне он проявлял нейтралитет, но с каждым его появлением, я замечала его мягкий грустный взгляд. Он мало разговаривал, но всегда произносил лишь те слова, которые окружающие хотели услышать, те слова, которые были им нужны. Я терялась в догадках какие цели они преследовали и что им от меня нужно. Эмилия Кларк была добра ко мне из-за своей работы, но вот они ставили меня в тупик. Озарение ко мне пришло в день выписки. — Анна, не хотела бы ты стать нашей дочерью? — спросил неожиданно пришедший мистер Вэнс.       Он стоял постоянно поправлял свои очки и переминался с ноги на ногу в ожидании моего ответа. «Ах, вот оно что» — подумала я, составляя все детали вместе. Они были добры из-за этого. — Мы были бы рады, если бы ты стала частью нашей семьи. Мы не будем тебя заставлять если ты этого не хочешь, — продолжил мужчина, обнимая свою жену.       Семья… Моя единственная семья далеко отсюда… И даже не знаю как она.       А здесь, здесь у меня никого нет. Сегодня меня либо отправят в какой-нибудь другой приют, либо меня заберет эта странная семейка.       В тот день я решила согласиться на предложение мистера Вэнс. Меня забрали домой.       Вот так я стала Анной Софией Вэнс, единственным (живым) ребёнком семьи Вэнс. Живя с ними я узнала о существовании странных людей, умеющих использовать магию. Супруги Вэнс скрывали от меня много тайн, в том числе и то, что они волшебники. У них был сын моего возраста Адриан Оливер Вэнс, он умер из-за собственного магического всплеска. Я видела его комнату, аккуратная, в ней словно застыло время. Когда я увидела это фото, я поняла, что мы с ним очень похожи, словно брат и сестра.       Жизнь в этом доме научила меня жить дальше, благодаря поддержке этой семьи я училась, узнавала новое. Стала улыбаться и в тайне ото всех разговаривала вслух. У меня не было друзей, я не ходила в школу. Но жизнь в Лондоне мне нравилась больше всего. Я раскрывала свои таланты. Была прекрасным музыкантом и изучала изобразительное искусство. Моя жизнь заиграла новыми красками. У меня появились эмоции. В один из обычных дней, а именно 31 июля 1989 г. мне пришло письмо.       Письмо из Хогвартса.       Тогда выяснилось, что мне 11 лет, Вэнс раскрыли мне свою тайну. И вот так, семейство Вэнс вернулось в магический мир. Мое поступление вызвало большой ажиотаж. Лишь Гарри Поттер, был популярнее новостей обо мне.       Немая волшебница! — пестрили заголовки газет.       Все мои страхи до сих пор со мной, но надеюсь, что все они скоро исчезнут.       Кто знает, вдруг в будущем история моего имени пополнится.