Башня

      Рома всю жизнь провёл в убеждении, что люди делятся на две категории: везунчики и работяги. Зачем стараться, если по жизни вы — победители? Родиться в богатой семье с хорошим наследством, жить в мегаполисе, с рождения попасть в светское общество и во всех своих начинаниях иметь несусветный успех… Звучит как фэнтези, особенно для парня из глубинки России. На другой же стороне в поте лица трудятся рабочие, изматываясь до последней капли крови, только бы заработать себе на жильё и не умереть на улице.       В этом мире Вселенная сыграла совершенно несмешную шутку, решая жизни людей лишь датой их рождения, которая определит всю дальнейшую судьбу. С появлением ребёнка в родильном доме выдаётся карта с числом, в которое он появился на свет, и непонятным изображением, над которым уже повзрослевший человек должен подумать и понять своё предназначение. Неужели вся человеческая жизнь может зависеть от одной лишь цифры? Вся эта ситуация звучит как нелепая лотерея на лёгкую жизнь, где проигравшие рождаются в не самые удачные даты. Рома всю жизнь считал такой расклад событий жутко несправедливым то ли от абсурдности, то ли от того, что именно ему не повезло. Течение жизни зависит от сопутствующим людям арканам карт Таро, а задача каждого — вывести свой аркан в плюс, тогда и жизнь наладится, и деньги попрут, и любовь объявится. Но как быть тем самым «работягам»? Что делать, если ты родился шестнадцатого числа? Рома думал однотипно: «Я в рот эту Башню ебал…», когда смотрел на пренеприятную, мрачную и пугающую карту со своим арканом. Родиться шестнадцатого числа — страх, да и только. Неудивительно, почему все люди посёлка ему сочувствовали.       Башня. Один из самых трудно выводимых арканов в плюс. Она рушит семьи, разлучает любимых, обедняет богатых, губит здоровых и выводит всё окружающее человека из баланса. Парню хотелось верить, что все трудности временны, но в этом и заключалась сложность Башни — осознание того, что ничто не вечно. Всё уйдёт из твоей жизни, если не будет прочного фундамента и достаточного количества стараний. Жизнь рождённых шестнадцатого числа полна кардинальных изменений и разрушений, иногда они происходят резко, почти что из ниоткуда, но на самом деле они жили внутри давно и, наконец, прорвались наружу. Такие повороты злили Рому, обескураживали, особенно в детстве. Малыш постоянно плакал, когда другие ребята резко прекращали с ним играть, или когда любимые игрушки ломались чуть ли не каждый месяц. Родители Пятифана бросались из крайности в крайность, редко держали слово, несколько раз банкротились, из-за чего он вырос в убеждении, что в мире нет ничего постоянного.       — И неужели это только потому, что я родился именно в этот день? — прошептал свои мысли вслух Рома, сидя за партой в очередной хмурый осенний день.       Роме не хотелось сетовать на свой день рождения и сбрасывать всю ответственность на злополучное шестнадцать, но вот отвратительные школьные оценки точно-точно были из-за неё. Частенько Пятифан завидовал своим знакомым, которые рождались девятнадцатого или десятого числа, но, так или иначе, всем на планете придётся пройти свои уроки, даже тем самым «счастливчикам».       Очередная двойка по литературе, за которую мама будет пилить мозги, но Рома предпочитает не обращать внимание на такие мелочи жизни, как лирика Фета. Он настолько устал от частых изменений, что настроился отдать все силы, чтобы вывести свою Башню в плюс. Рядом бухнулся Бяша. Бяшенька — единственная стабильная фигура в его жизни, Пятифан до одури боялся, что судьба решит отобрать и его… «Я же говорил, не думай об этом, долбоёб!» — ругнулся Рома сам на себя, прогоняя все негативные мысли.       — Чё, Ромк, погнали по деревне деньжат у ботанов натрясём, на? — весело спросил Бяша, выводя хулигана из транса. Пятифан даже не понял, что все уроки закончились, а в классе осталось лишь пара-тройка человек.       — Чёт мне хуёво постоянно, башка вообще не варит, — устало отнекивался Рома, собирая рюкзак. Обычно каждую неделю они радостно скачут по деревне и запугивают местных терпил, которые только рады отвалить им несколько копеек.       Бяша по жизни особо негатива не испытывал, только иногда накрывало конкретно, когда жизнь подбрасывала ему тяжёлые выборы между двумя важными для него вещами… Но парень справлялся и продолжал переступать через все трудности. Аркан 6 — Влюблённые. Помнится, как он сильно ненавидел самого себя, агрессировал на близких людей и яростно отрицал такое чувство, как любовь. Вот Рома вообще не думал, что такое романтичное название может нести за собой такой тяжёлый путь к здоровым отношениям с обществом и со своим внутренним миром. Тяжко ему пришлось, но, по мнению Пятифана, по сравнению с его Башней, остальным в несколько раз легче.       Взгляд Бяши изменился в пару мгновений, он заботливо, но с долей испуга посмотрел на друга, прекрасно понимая всю ситуацию. Ухудшало всё то, что Ромке недавно исполнилось шестнадцать лет, поэтому эффект от своего аркана возрастает с новой силой.       — Может, ещё чё-нить порыщем? — с ноткой беспокойства спросил бурят, наклоняя голову вбок. Из окон школы виднелась огромная толпа первоклассников, которые загородили весь выход. — В библиотеке, на…       — Ой, блять, ты реально хочешь сидеть за книжками? — раздражённо бросил Пятифан, не горя желанием сидеть в пыльной библиотеке, и тем более вовлекать в это своего лучшего друга.       — Ну, ради тебя я бы посидел, на, — обиженно пробубнил Бяша, складывая руки на груди.       Рома громко откашлялся, стараясь скрыть смущение от слов бурята, который любил говорить что-то невпопад, раздирая сердце хулигана. А что взять с Пятифана? Стоит ли ему оправдывать симпатию к своему лучшему другу своим арканом? Мол, выводит его в плюс, влюбляясь в мужика.       — Погнали на воздух, хуй с этой библиотекой, — процедил смущённый Рома, съезжая по школьным перилам. — Слабо так же?       Бяша скорчил обиженное лицо, но было видно, что боится. Наблюдать за ним было интересно — его мимика менялась чуть ли не каждую секунду, бурята можно прочитать, как открытую книгу, особенно, если знать его относительно давно.       — Я могу тебя поймать, — с некой издёвкой сказал Рома, но Бяша знает, что это за игра. В последнее время между ними появилась до жути странная атмосфера, сначала неловкие шутки про отношения, потом открытые разговоры про гейский секс. Бурят предпочитал игнорировать этот факт, потому что знал, что многие пацаны с района ведут себя точно так же.       Бяша решил не дрейфить, сел на перила и с громким криком скатился прямо в расставленные руки Пятифана, который сразу же схватил его и несколько мгновений подержал на руках, прежде чем засмущаться, аккуратно поставить того на ноги и откашляться.       — Толпа, вон, рассосалась, погнали, — поманил Рома, скрываясь в раздевалке.       Осень выдалась на удивление мягкой, в посёлок нагрянуло «бабье лето», когда солнце всё ещё нежно пригревает румяные щёки, а деревья позволяют себе распуститься последний раз перед суровой сибирской зимой. Рома никогда не носил куртки до самой зимы, мог хоть четыре слоя свитеров надеть, но чтобы накинуть что-то сверху — никогда, пусть все думают, что с шестнадцатым арканом в комплект обязательно входят понты.       — Меня чёт мамка жмёт в последнее время с шарагой, на, — невзначай начал беседу Бяша. — Чё думаешь, идти в десятый или всё-таки на механика?       — Да нахуй нам эти механики, — отмахнулся Рома. — Думаешь, там бабки зарубать можно? Вот, пожарным — это другое дело!       — Так у нас ничё не горит уже лет десять.       — Подожжём. Должны же мы работать как-то, — задумчиво ответил Рома, неосознанно сворачивая на тропинку к дому Бяши. Он обычно и не думал о пути, на автомате провожал лучшего друга, а потом шёл обратно к себе в захолустье. — Пожарникам же государство платит?       — Да я чёт и не знаю, на… Давай лучше так: какие работники ваще нужны нашему посёлку?       — Продавцы в ларьках табака! — весело подметил Пятифан, аж подпрыгивая от счастья, заставляя Бяшу громко рассмеяться. — Но там вродь нельзя сигарки пиздить, в тюрьму загремим.       Из-за верхушек деревьев показался невысокий домик Бяши. Из окна высовывался нахмуренный силуэт его мамы, которая вешала рыбу на тонкие верёвочки для сушки, но, увидев мальчиков, женщина расцвела и вмиг подобрела. Рома влиял на неё по-особенному, бурят даже иногда завидовал.       — Ой, мальчики, проходите, я суп с клёцками приготовила! — засуетилась женщина, бросая рыбу. — Ром, давно не видела тебя, обязательно оставайся на обед.       Пятифан несколько смущённо перешагнул порог дома, вежливо, но невнятно поздоровался: «Здравстуйте, маликапална…» и сразу же был усажен за стол, в центре которого стояла большая тарелка с поздними осенними яблоками, конфетами «Мишка на севере» и сушёной курагой.       — Фе, мам, клёцки противные, — недовольно протянул Бяша, заглядывая в огромную кастрюлю с супом. — Есть греча? С маслом ваще атас будет, на.       — Ешь, что дают, — строго, но с нотками любви проговорила Малика. — Клёцки можешь выловить, один бульон хлебать.       Обедать у Бяши было весело, у них в доме всегда царила приятная дружеская атмосфера, даже когда они позволяли себе изредка ругаться, то делали это с улыбками на лице, будто в шутку, чисто для вида. Малика вообще не ощущалась его мамой, скорее, старшей сестрой, уж слишком хорошие у них были взаимоотношения, но они приложили много усилий, чтобы добиться такого результата. Женщине в своё время пришлось несладко, будучи рождённой четырнадцатого числа. Аркан 14 — Умеренность. Половину своей жизни она провела в жутком минусе: желала иметь всё и сразу, не умела прощать, жила не по средствам, то транжирила деньги, когда их не было, то экономила, когда их много, но она смогла найти баланс в своей душе, обрела спокойствие, получила отдачу от Вселенной, и вся её нынешняя жизнь описывалась двумя словами — «золотая середина».       Какое-то время мальчики провели за обеденным столом, изредка переговариваясь между собой шёпотом, а Малика всё ещё не оставляла попыток повесить эту злосчастную рыбу.       — Спасиб, мам, — на всю кухню довольно крикнул Бяша, оставляя тарелку в раковине. — Мы в комнату.       Малика многозначительно кивнула, больше сосредотачиваясь на рыбе, а затем громко выдохнула и хлопнула в ладошки, приговаривая: «Наконец-то…» Рома по-хозяйски бухнулся на кровать лучшего друга, зная эту комнату как свои пять пальцев.       — Мне чёт ваще не по себе, на, — грустным тоном протянул Бяша, присаживаясь рядом с другом на кровать. — Помнишь эту Варю из параллели? Ты когда нам за булкой с сосиской ходил, она приклеилась, как банный лист, отвечаю! Всё на гулянку зовёт, потрогала меня всего уже… — Бяша скорчил лицо страдальца, обнимая себя двумя руками.       У Ромы внутри что-то оборвалось, появилось такое неприятное ощущение, как будто по душе провели мокрой грязной половой тряпкой. Пятифан сам понимал, что когда-нибудь Бяша найдёт себе достойную девушку, заведёт семью и станет полноценным работящим гражданином, но вот правда всегда слишком больно режет. Хулиган и дня представить себе не мог без лучшего друга, без его улыбки в тридцать зубов, без заботливой поддержки, когда в жизни Ромы происходит настоящий кавардак. Наверное, он вновь слишком сильно привязался, зная, что жизнь отнимет всё, что ему дорого.       — Попробуй, — спустя несколько мгновений молчания предложил Рома, пересиливая себя. Ему всегда нужно было отказаться от любимых вещей, чтобы прожить пару месяцев в спокойствии. — Вроде симпатичная девка, буфера имеются.       — Да не, — отмахнулся бурят. У Ромы действительно от сердца отлегло, он аж облегчённо выдохнул, что не ушло от внимательного друга. — Ну ты чё, на, куда ж я без тебя.       Вроде невзначай брошенные слова, но для Пятифана они имели бóльшую ценность, чем остальные. Ребёнок, выросший в постоянном хаосе и дисбалансе, будет рад услышать такое ветхое: «Я буду с тобой». От переизбытка чувств глаза хулигана непроизвольно заслезились, но он ловко скрыл это, легонько обнимая друга за голову, немым действием выражая все свои чувства, которые он не мог сказать.       Бяша громко выдохнул, совершенно не ожидая прикосновений от своего друга. Рома вообще в последние несколько месяцев его сторонился. Конечно, они всё ещё близко общались, каждый день встречались, но хулиган будто бы отдалился, перестал высказывать свои мысли, мог замалчивать проблемы, но от бурята не скрыть ничего, он будто бы невербально ощущал, когда Пятифану становилось хуже, парень достаточно трепетно относился к другу, но не мог никак определить это чувство…       Время незаметно подбиралось к вечеру, пока мальчики заинтересованно рассматривали новые вкладыши и играли в «Тетрис». Мама Ромы никогда силком не гнала его домой, обычно она сама задерживалась до глубокой ночи на работе, а потом валилась с ног, не проверяя наличие сына дома, но всё же парень сам не хотел надоедать семье Бяши, поэтому кивнул другу на дверь, намекая на просьбу проводить до калитки.       — Лан, братка, поплёл я, — будничным тоном кинул на прощание Ромка, протягивая ладонь для рукопожатия, но опешил, когда бурят навалился на него с распростёртыми объятиями. Наверняка, это закончится плохо, если Пятифан привыкнет к касаниям Бяши. Впрочем, сопротивляться он не стал, аккуратно коснулся спины и несколько раз провёл вверх-вниз, стараясь запомнить приятные мгновения. Бяша на прощание помахал рукой и, съёжившись, побрёл обратно домой. Только у этого человека хватит ума выйти в шлёпках и шортах вечером в разгар осени.       Почему-то во время того, когда Рома шёл домой по лесу в полном одиночестве, в душе появлялось приятное чувство, похожее на послевкусие от любимой еды, неожиданно для парня появлялось наслаждение от жизни… Неужели Бяша так хорошо на него влияет? За глубокими мыслями дорога стелилась быстрее, и вот Пятифан уже стоял у порога своего дома, где слышались напряжённые разговоры родителей — людей, погрязших в минусе, которые должны работать на износ.       — Я дома, — невнятно пробубнил парень себе под нос, даже не надеясь, что они услышат, но из кухни послышалось вкрадчивое: «Ром, подойди сюда, пожалуйста…» и вот, хулиган уже жалеет, что они не пошли сразу спать после работы.       Пятифан, опустив взгляд, зашёл на кухню, где витала крайне пренеприятная атмосфера, будто бы густые серые облака с грозами витали где-то на потолке. Становилось душно от ощущения точки невозврата. Случилось что-то определённо кардинальное.       — Ром, ты же понимаешь, какая у нас ситуация в семье, — прикусив губу, начала мама дрожащим голосом. Рому слегка насторожили такие аккуратные фразы, женщина будто бы пыталась сгладить всю возникшую трагедию. — Нам здесь непросто.       — Ну это даже слепой увидит, — слегка разочарованно пошутил парень, разводя руки в стороны. — Привык же. Лучше постоянно плохо, чем очередной вихрь.       О хаосе родители Ромы знали ничуть не меньше. Создавалось ощущение, что вся семья Пятифановых когда-то была проклята и несла на себе самые жуткие предназначения. Аркан 13 — Смерть. Мама на удивление схожа с сыном, ведь их арканы несут почти что одинаковый смысл — разрушение. Смерть несёт за собой конец, но после неё всегда есть место рождению чему-то новому, впрочем, эта женщина была другой, жизнь в минусе её изрядно помотала. У неё нет близких, родных, её нельзя задеть, нет внутреннего мира, она ни к кому не привязана, ничья. Женщина, которая не дорожит никем, даже своей жизнью, но пытается полюбить… и любит лишь Рому, хоть и немного своеобразно. Парень долго пытался понять её чувства по отношению к нему, но, лишь повзрослев, осознал, что женщина пытается проявить свою любовь через всю боль, что ей пришлось испытать.       — Роман, — стальным тоном процедил через зубы разгневанный отец, который никогда не любил разводить нюни, предпочитая резать правду-матку. — Не шути, когда с тобой мать разговаривает.       Аркан 15 — Дьявол. Красивое число с красивым названием и отвратительным содержанием. Закалённый жизнью человек, видящий истинные лица людей, без напускных масок, но из-за продолжительного времени в минусе мужчина видит только душевную гниль, отрицая, что остались добросовестные люди, хотя сам-то противоречит этому. Всю жизнь ему сопутствовала чернуха и криминал, а в молодом возрасте он был частым гостем обезьянника. Роме особо неизвестна жизнь отца, а сам он как-то не пытался узнать, своих бед достаточно.       — Ром, мы разводимся и разъезжаемся по разным городам. Если захочешь жить со мной, то уезжаем в Челябинск через две недели, если остаёшься с отцом, то будешь жить тут, — почти что шёпотом сказала мама своим дрожащим голосом. — Но папа будет трудиться на вахтах, поэтому ты чаще всего будешь оставаться один… Извини нас, сынок!       Мама залилась рыданиями, пока папа беззвучно смотрел на белую обшарпанную стену, изредка сжимая пальцы рук и напрягая желваки. Мир Ромы разбился на миллионы кусочков, и каждый из них был полностью пропитан болью и страданиями. Либо уехать, бросив всех друзей, такую нелюбимую, но родную школу и… оставить Бяшу? Его имя эхом прозвучало где-то вдалеке сознания, ножом врезаясь в мягкие ткани мозга. Пятифан содрогнулся, облокотившись об дверь, стараясь унять неистовую дрожь в коленях. Парень не мог простить Вселенной ошибку, которую она допустила — рождение Ромы.       — Заставляете меня выбирать, где быстрее сгнить? — дрожащим и измученным голосом спросил парень, поднимая заплаканные глаза на маму, которая сжалась от ужаса из-за представшей перед ней картины. Единственный человек, которого она любила до одури, рушился прямо на её глазах. — Кажется, я из раза в раз забываю, что нельзя привязываться ни к чему. Ответ дам через два дня, на вас не особо скажется.       Пятифан махнул рукой в их сторону и на ватных ногах поднялся на второй этаж дома. «Ощущение, будто сейчас в обморок ёбнусь…» — подумал Рома, подходя к домашнему телефону, почти что на автомате набирая любимый номер, заученный наизусть. На том конце провода прозвучало успокаивающее: «Алё-у? Бяша у аппарата!», которое действовало на Рому лучше любого успокоительного.       — Бяш, даров, — изнурённо поздоровался парень, пытаясь скрыть свою дрожь в голосе, хотя прекрасно знал, что друг понял всю ситуацию по первым секундам. — Мне нужно прийти к тебе.       — Прям щас, что ли? Мне кажется, тебя волки по пути быстрее сожрут, на, — попытался подбодрить своего друга Бяша. — Давай я сам к тебе рано утром приду?       — Давай, — облегчённо согласился парень, громко выдыхая в трубку от усталости. — Во сколько примерно тебя ждать?       — Да давай сегодня вообще спать не будем? С первыми лучами солнца хоть прибегу, на, — весело подметил бурят, но обеспокоенные нотки в его голосе выдавали парня с поличным. И как только они научились так ловко читать друг друга?       — Ой, я ж говорю, башка не варит. Давай лучше поспим пару часиков, а потом уже галопом побежишь. В пять мои уже съебут, буду тебя ждать.       — Да без проблем, на! — Бяша выдержал паузу. — Только, Ромк, попытайся продержаться эту ночь. Хорошо?       — Нутром почувствовал, что залупа случилась? — с благодарностью в голосе поинтересовался парень.       — Клянусь, как только ты ушёл, уже боязно стало, на! — удивлённо протараторил бурят, на фоне которого раздался строгий голос его мамы, которая просила не тратить много денег на разговоры. — Бля…       — Да, всё, понял, — рассмеялся Рома в трубку, заставляя тем самым сердце Бяши растаять. Если бы не мама, то он бы вмиг сорвался к другу и подставил своё плечо для слёз. — Давай, спокойной ночи. И это, Бяш, я тебя очень сильно люблю.       Рома сказал это неосознанно, скорее, чтобы показать свои искренние мотивы по отношению к другу, показать, как он сильно ценит Бяшу, хочет отдать ему свою жизнь и сердце, забрать печали и идти рука об руку во веки веков, но все эти чувства уместились в короткие три слова, которых им было достаточно. Пятифан знал, что друг его поймёт, почувствует. Их связь была другой, отличающийся от других, парни могли на невербальном уровне почувствовать друг друга, предугадать мысли. Иногда Рома даже задумывался о том, что Бяша точно-точно вся его Вселенная.       — Ром, я тебя тоже.       Заснуть не получилось. Несколько часов напролёт он пытался взвесить каждую чашу весов, но постоянно приходил к тому, что потеряет что-то ценное, выбрав один из предложенных вариантов. Рома любил свою маму самой искренней любовью, но никак не мог простить всё, что она делала во время его воспитания: как отыгрывалась на нём, срывала ненависть, злобно шутила и ставила ни во что. Женщина изрядно изменилась, вероятно, принимая ничтожность своей натуры, но из памяти нельзя вырвать кусок и заклеить скотчем. Вариант с отцом был не лучше. Месяцами находиться в пустом доме на опушке леса, подрываясь на каждый шорох и засыпая с ружьём в обнимку? Да о чём может идти речь, если Рома даже готовить толком не умеет. Безысходность порождала отчаяние. Все двери перед ним будто бы закрылись, он не знал, что делать и чего ждать, судьба подкидывала всё новые и новые испытания, но выдерживать их уже не оставалось сил.       Удалось задремать на несколько минут, как парень услышал негромкий бросок маленького камня в окно, отчего сразу подскочил и, осознавая ситуацию несколько мгновений, спустился вниз. На пороге стоял запыхавшийся Бяша, по виду которого можно предположить, что его тоже мучила гнусная бессонница.       — Я тебе сейчас ни слова не скажу, даже не вижу нихуя, только получилось заснуть, — сонно процедил Рома, протирая глаза от усталости.       Бяша виновато улыбнулся, но ничего не ответил, закрывая за собой дверь. О многом хотелось расспросить, поинтересоваться о самочувствии Ромы, но сейчас это действительно было не к месту, хулиган едва ли держался на ногах от усталости. Парни поднялись наверх, прямо в комнату Пятифана, который всё оставшееся время молчал и следовал за Бяшей. В голове витала фраза: «Нужно отблагодарить его!», но говорить совершенно не было сил и, как только голова коснулась подушки, парень тут же заснул.       Бурят сделал всё предельно аккуратно и тихо: под руки привёл Рому в его комнату, поправил постель и уложил уставшего парня на подушку, а затем заботливо накрыл одеялом, улыбнувшись каким-то своим мыслям. Часы равномерно тикали, но в тишине это слышалось отчётливее. Парень предпочитал не следить за временем, желая продлить момент спокойствия Пятифана. Иногда он задумывался о том, чтобы найти способ забрать все печали своего друга. «Да кого я обманываю? Если бы я нашёл этот способ, то давно бы сделал это…» — промелькнуло у него в мыслях, когда взгляд вновь упал на спящего друга. Кровать Ромы представляла из себя двухместный матрас на полу, на котором было, по меньшей мере, шесть подушек, которые хулиган любил обнимать во время сна. «Он ведь не прирежет меня, если я сделаю так?» — задал сам себе вопрос Бяша и улёгся рядом.       Мальчикам удалось отоспаться, лёжа вместе на матрасе, что ощущалось, как сладкая награда после тяжёлых испытаний. Подкрался очередной тёплый осенний вечер с кроваво-красным закатом, таким, которого никогда раньше в посёлке не было. Бурят понимал, почему весь окружающий мир накалился, даже вечно воющие волки замолчали в эту ночь. Как будто Вселенная надломилась, но в этом и был ужас ситуации, ведь Бяшина Вселенная — это Рома. Под боком раздалось протяжное вымученное мычание Пятифана, который явно не горел желанием просыпаться. Намного легче убежать от проблем, если кануть в Небытие.       — Ром, уже полпятого, на, — заботливо прошептал Бяша, легонько проводя пальцами по плечу парня. — Что такого случилось, что ты проспал двенадцать часов в полном вырубоне? — непонимающе спросил бурят с улыбкой на лице, хотя сам прекрасно понимал, что чем-то незначительным там и не пахнет. — Иди проснись, умойся и расскажешь.       — Блять, реально полпятого? — виновато уставился на часы Рома, прикусив нижнюю губу. — Бяш, извини, я не знал, что так отрублюсь, нахуй.       — Да я вообще только рад, на. — Развёл руками парень. — Ну, типа, щас сможем подумать над твоей залупой.       Рома кивнул в знак благодарности и скрылся в ванной комнате, откуда послышался звук льющейся воды. Почему-то Бяше даже нравилась эта атмосфера, как будто они жили только вдвоём, как настоящая семья. За такие неоднозначные мысли парень ударил себя по щеке, понимая всю абсурдность этой идеи и понадеялся, что этим ударом можно будет оправдать покрасневшее до затылка лицо. «Да я сдохну от счастья, если реально будем вместе жить…» — подумал Бяша, наблюдая за возвращающимся Ромой.       — В общем, мои родители разводятся и спрашивают, с кем я буду жить, — стальным тоном, через зубы процедил Пятифан, заламывая пальцы от невроза. — Если с мамой, то уезжаю в Челябу, а если с папой, то остаюсь тут, но месяцами буду в доме один. Я пиздец в каком ахуе.       Бяша вздрогнул, облизнул пересохшие губы, на глазах проступили предательские слёзы. Нужно было экстренно брать себя в руки, но негативные мысли, начинающиеся с «А если?..», как обычно сжирали целиком, в горле будто бы появился ком, хотелось громко кричать прямо в ухо Роме: «Пожалуйста, не оставляй меня!», но парень прекрасно понимал, что против этой ситуации никто не властен. Увидев состояние друга, Пятифан вздрогнул и зажал его в объятиях, будто бы показывая всё своё желание остаться, быть ближе.       — Бяш, мы должны срочно придумать что-то! — срывающимся голосом протараторил Рома, отстраняясь, но не убирая руки с плеч бурята. — Мне тоже дохуя страшно, давай просто подумаем, у нас два дня на размышление. Я тоже так сильно боюсь тебя потерять…       Рома сам не верил в то, что говорил, но нутром чувствовал, что должен. Смотря на заплаканные глаза друга, который был в совершенной растерянности только из-за Пятифана, хотелось зарыдать ещё сильнее только от любви и привязанности к этому человеку. Бяша пребывал в шоковом состоянии, его постепенно накрывала паника от сложившейся ситуации. Последнее, что он хотел в нынешний период — потерять самого родного человека. Он тоже в рот ебал эту Башню.       — Так, помнишь, мы на днях обсуждали наше поступление? — через несколько мгновений молчания, когда Бяша немного пришёл в себя, спросил парень, усаживаясь рядом так, чтобы их колени оставались в контакте. Рома выдержал паузу, пытаясь зацепиться за хоть какую-то мысль. — А ты не знаешь, у нас в посёлке есть общежития для учащихся?       Рома восторженно улыбнулся, радуясь раньше времени. Они перебрали все колледжи и не нашли ни одного, где было бы общежитие, никто обычно не приезжает в их посёлок, не было нужды заселять кого-то. Парней снова накрыла паника, они перебрали все возможные исходы, и ни один их не устроил.       — Остаётся только одно, — с неким опасением в голосе начал Бяша. — Поступать в другой город, чтобы там была общага.       — Так мы бросим наши семьи, — отсёк Рома, но в глубине души заинтересовался. Это был действительно единственный выход. Парень выдержал небольшую паузу, напряжённо рассматривая черты лица своего друга. — Думаю, нам нужно попробовать. — Пятифан кивнул в знак одобрения. — Но что я буду делать до конца учебного года? Учиться ещё семь месяцев!       — Я расскажу ситуацию маме, может, пять дней будешь ночевать один, поменяем тебе замки вообще, а остальные два будешь у нас! — ликующе подытожил Бяша. — Так и отец же будет приезжать каждые две недели… Или сколько там на вахтах работают?       — Не спрашивал, не хочу с ним вообще пересекаться и разговаривать. Всё такой же чёрствый сухарь, — отнекивался Рома, махнув рукой. — Давай тогда к твоей маме сейчас зайдём, объясним ей всё, а потом посмотрим, в какие города можно поступить.       — Как думаешь, можно поступить досрочно, на?       — Мне кажется, нет, — задумчиво протянул Рома, накидывая на себя свитер. — Там же разгар учёбы уже идёт, всех распределили, а мы там никому не всрались, нахуй.       — Правда-матка, — грустно заключил Бяша. — Я тогда внизу тебя жду, на.       Рома собирался в мгновение ока с тех пор, когда отцу стукнуло в голову «военное воспитание», чтобы ребёнок мог одеться и застелить кровать, пока горит спичка или идёт счёт до десяти. Ужасные воспоминания, особенно, когда у Пятифана первое время не получалось, тогда мужчина позволял себе ударить сына или сказать что-то до слёз обидное.       Мальчики завалились к Малике со сбившемся от долгого бега дыханием и подрагивающими ногами. Выслушав трудную жизненную ситуацию Ромы, женщина крепко задумалась, она действительно хотела помочь ему, ведь за все годы дружбы Пятифан стал и её сыном тоже. Она предложила ему сделку — если Рома будет работать у неё на участке, то сможет проживать у них хоть всю неделю. Конечно, зимой на поле не поработаешь, но Малика заверила, что зимой работы ещё больше, чем осенью. Пятифан был согласен на любой труд, лишь бы не оставаться в полупустом доме. К вечеру женщина позвонила маме Ромы, объяснила всю ситуацию и просто поговорила чисто по-женски, выслушав поток слов, и та согласилась. Теперь Рома будет жить с Бяшей, пока отец на вахте, а как только он приезжает, неделю живёт в родном доме. Такой расклад событий был более чем благоприятен, словно Вселенная поменяла курс и теперь делала всё для счастья мальчика. С этого и началось самое главное жизненное испытание Пятифана.       Месяц сменялся другим, Рома, по большей мере, жил у Бяши, добросовестно трудился на земляном участке каждый вечер, помогал по дому, тем самым подавая пример буряту, от чего Малика приходила в восторг, постоянно приговаривая: «Надо было тебя раньше к нам взять, приучил бы этого обалдуя к труду!», на что Бяша обиженно надувался, но даже в таких словах чувствовалась любовь и доброжелательность. Рома не понимал, почему от людей в плюсе становится так хорошо, как будто тебя самого обволакивает положительная энергия. Наступила суровая сибирская зима, у девятых классов начались первые контрольные, поднимали вопросы о поступлении, мальчикам пришлось изрядно постараться, чтобы исправить свою школьную репутацию: нельзя было красть хлеб в столовой, отбирать деньги у малолеток и большими буквами писать слово «хуй» в мужской раздевалке, но все эти мелочи уже не тянули, как в шестом классе, сменились ценности и направление в жизни. Рома часто рассуждал, лёжа в одной кровати со спящим Бяшей, невзначай начиная теребить его волосы, о цикличности судьбы. С отсутствием родителей в его жизни пришло много нового и интересного, весь хаос будто бы стал мягче, потери уменьшились в несколько раз, появилось такое тяжело уловимое чувство в глубине души, но Пятифан не мог пока никак его описать, оно просто было и всё тут.       Наступил конец февраля. Впереди было только счастье, новые открытия и переезд в другой город. Мама Ромы уже как несколько месяцев никак о себе не напоминала, а в последнем письме лишь осведомила, что нашла нового достойного мужчину и в любой момент может забрать сына, но тот отказался и пожелал ей счастья. Почему-то он почувствовал тяжёлый энергетический поток, будто женщина расплакалась, когда читала его ответ, но это была уже не его тягость.       Вечерело. Рома закончил убирать снег с участка и расслабленно валялся на кровати с Бяшей, который рубился в «Тетрис». Не самое увлекательное занятие, но в их посёлке других игрушек почти не было. Пятифан, до этого смотрящий в экранчик, перевёл взгляд на макушку бурята и неосознанно загляделся, а потом по привычке провёл по этому месту пальцами. Из уст Бяши послышался неоднозначный звук, от которого все мышцы Ромы напряглись. Бурят поднял виноватый взгляд, посмотрел прямо в глаза, будто бы хотел извиниться, но хулиган не дал ему ничего сказать. Между ними пролетали искры, за окном всё так же горел кроваво-красный закат, который стал не редкостью в их посёлке. Второй рукой Пятифан невесомо коснулся горячей щеки Бяши, нежно проводя по ней подушечками пальцев, а затем мазнул по ней губами, оставляя поцелуй. Места, где касался Пятифан, жутко пылали, бурят посмотрел на него жалобно, откладывая всё из рук, и переместил их на шею Ромы, намекая на продолжение. Хулиган заметно занервничал, он никогда в жизни ничем подобным не занимался, как-то из-за постоянно докучающих проблем не приходилось ни с кем зажиматься, но прямо сейчас перед ним лежал смущённый Бяша, в котором он души не чаял уже несколько лет. «Не оттолкнул…» — задумался Пятифан, закусывая нижнюю губу, что показалось лежащему под ним парню необычайно красивым, ни на каких порно-кассетах он не видел чего-то более… возбуждающего? Рома наклонился вновь, проводя дорожку поцелуев от щеки к шее, переворачиваясь на руки, тем самым придавливая Бяшу сильнее к кровати, выбивая из него протяжное мычание.       — Тише, мама услышит, — шикнул Рома, пальцами проводя под майкой, но попутно наблюдая за реакцией друга, который заткнул себе ладошками рот, пытаясь не издавать ни звука.       Юркие пальцы Ромы прошлись по всем рёбрам, на каждом останавливаясь лишь на мгновение, но всё равно обжигая горячими подушечками. Поднимаясь наверх, Пятифан нащупал соски и коварно улыбнулся, когда Бяша выгнулся навстречу, плотно сжимая глаза. Парень нагнулся к его уху и хриплым голосом прошептал: «Жаль, что уже вечер, я бы послушал твой голос…», а затем скрылся под майкой, оставляя поцелуй на рёбрах, животе и около пупка. Бяша широко раскрыл глаза, когда Рома облизнулся и полез к домашним шортам, которые были готовы порваться от колом стоящего члена. Стало невероятно стыдно, бурят отцепил ладони ото рта и хотел было перехватить руки Пятифана, но не успел, как его накрыла волна удовольствия, от которой он выгнулся к тёплой руке навстречу, протяжно постанывая. Рома довольно ухмыльнулся и прильнул губами к губам Бяши, заглушая звуки, которые парень пытался издавать. Поцелуй вышел немного неумелым, но от того не менее страстным и сладким. Никто бы из них не подумал, что первый раз будет таким спонтанным. А ведь всё началось с «Тетриса». Рома оторвался лишь на несколько секунд, стягивая с себя и с парня майки, сталкиваясь горячими телами друг с другом. Близость была приятной, Рома водил рукой по члену вверх-вниз под разным углом, гладил головку и спускался к мошонке, лишь бы Бяша смотрел на него. Рома оголил клыки и, не доводя парня до конца, спустился вниз к паху. Ему ещё не приходилось никому сосать, но сейчас Пятифану было просто необходимо увидеть закатывающего от удовольствия глаза друга. Как только язык Ромы коснулся члена, Бяша выгнулся, позволяя тихому стону вырваться из его рта и остаться витать в комнате, но этого было мало. Пятифан открыл рот и резко взял член наполовину, отчего у бурята чуть ли не звёздочки из глаз полетели, он грубо схватился за волосы Ромы, который двигался так развязно и сексуально, что хотелось кончать от одного лишь вида. Терпеть сладкие пытки было тяжело, Бяша жалобно захныкал под натиском Пятифана и, отодвинув его голову, закончил себе на живот. Рома по-зверски оскалился, размазывая семя по всему животу, а затем приспустил свои штаны и аккуратно коснулся себя. Знать, что прямо сейчас на тебя пристально смотрит Бяша, невыносимо возбуждало, но тот не захотел просто смотреть. Бурят дрожащими руками коснулся его головки члена и поманил Рому сесть ближе, соединяя два члена в одной руке. От запретной близости и осознания, что их могут поймать, немного переклинивало, хотелось делать большее, но прямо сейчас Пятифан уткнулся Бяше в плечо, пытаясь отдышаться, и просил сбавить темп. Одной рукой бурят гладил Рому по спине, пытаясь найти эрогенные зоны, а второй доводил до исступления, то сжимая, то лишь слегка поглаживая. Рома сильнее прижал Бяшу к кровати, ставя перед собой две руки и откидывая голову назад, позволяя тихим мычаниям вырываться из его рта, а затем громко вскрикнул, кончая прямо в руку своему… другу? Стало нечем дышать, Пятифан жадно глотал воздух, а затем наклонился, со всей душой поцеловав парня, сжимая его лицо в своих ладонях. Сил ни на что не осталось, бывший хулиган устало натянул шорты и упал на рядом лежащие подушки без сил, пока Бяша ходил за салфетками в ванную.       — Хорошо, что мама в магазине, — облегчённо выдохнул парень, показывая Роме бумажку, на котором Малика написала предупреждение.       — Тебя только это волнует? — с издёвкой спросил Рома, поднимаясь. — Мне, блять, кажется, что друзья такой хуйнёй не маятся.       Бяша подумал, что Рома зол, поэтому тут же сжался и помял бумажку в руках, виновато на него уставившись, но Пятифан это сразу заметил и смягчился, прижимая к себе друга со всей силы.       — Извини, я не так выразился, — на выдохе прошептал Рома прямо в ухо парню, поглаживая верхушку. — Я, блять, просто не знаю, как тебе сказать-то…       У Бяши сердце забилось в несколько раз быстрее, он сжал в руках ткань футболки Ромы и уткнулся носом в его грудь, прекрасно понимая, что сейчас произойдёт, но решил взять волю в кулак и, подняв голову, мазнул по губам Пятифана, заставляя его замолчать. Они никогда не считали слова их главным способом коммуникации, ведь не зря же им было дано понимание друг друга на чувственном уровне. Рома улыбнулся в поцелуй, понимая, что только что обрёл тот самый фундамент, о котором размышлял осенью. Осознал, что для совместного счастья с Бяшей он прошёл бы ещё через сотню хаосов, лишь бы чувствовать этот родной запах рядом.       Тот вечер закончился в тишине. Мальчики улеглись в кровать и заснули с улыбками на лицах и даже не обратили внимание на вернувшуюся Малику, которая решила не тревожить их сон.       Подкрался май — солнечный, яркий и полный впечатлений месяц. Все одноклассники уже давно определились, куда хотят поступить, но большая половина уходила в десятый класс.       — Здорово, что никакие экзамены сдавать не надо, а то в каких-то больших регион ввели этот дебильный ГИА. В душе не ебу, что это, — весело заявил Рома, собирая учебники последнего урока в рюкзак.       Пару недель назад они отправили свои документы в колледжи при ВУЗе сразу в несколько городов разной отдалённости, а сегодня собирались забрать ответы на почте. Поступать в другой город достаточно проблематично, но все моменты были обговорены Маликой и ректорами, поэтому особых проблем не было, оставалось только ждать хоть одного положительного ответа. Почта была относительно недалеко, понадобилось лишних пятнадцать минут, прежде чем вернуться домой с полными руками ответов. Вскрывать почтовые упаковки было страшно, прямо сейчас решалась судьба их дальнейшей жизни, отчего пальцы Ромы несколько подрагивали.       — Всё нормально, Ром, их тут дофига, — успокоил его бурят, нежно коснувшись руки. Вновь и вновь прикосновения бурята помогают держать себя в руках.       В скором времени к их распаковке присоединилась пришедшая с работы Малика и напряжённо читала ответы, где им отказывают. Они просмотрели уже шесть колледжей и нигде не нашли положительного ответа. Кольнуло в сердце. Рома дрожащими руками взял ещё одну посылку и совершенно незаинтересованно просмотрел в неё, заглядывая внутрь, а потом громко закричал и обнял Малику с Бяшей.       — Братуха, мы поступили! — Радостно прыгал Рома, показывая одобренные их с Бяшей документы. — Едем!       Малика тут же растрогалась и едва ли смогла сдержать поток слёз, но мальчики тут же заключили её в самые нежные объятия, на которые были способны, обещая приезжать к ней на выходных. Спустя несколько часов обсуждений, мальчики отошли в комнату, закрыв за собой дверь. Рому обуревали чувства, он тут же припечатал Бяшу к двери, впиваясь в губы и разводя его ноги в сторону своим коленом. Хотелось быть ближе, показать всё своё счастье, но губы начинали неприятно гудеть и неметь.       — Я сейчас взорвусь, нахуй, — прошипел Рома, прижимая Бяшу сильнее к двери, соприкасаясь с ним своим пахом, но в другой комнате послышался обеспокоенный голос Малики. — Всё хорошо! — крикнул ей Пятифан, отлипая от бурята. — Я тебе ни минуты, блять, не дам, когда съедем.       Бяша громко рассмеялся, а потом обнял Рому, притягивая парня обратно, задевая все чувствительные зоны. Наверное, он слишком разбаловал Пятифана любовью и постоянным желанием быть ближе.       — Ром, мы поступили, — удовлетворённо прошептал Бяша, сам не веря своим словам. — Неужели у нас получилось, на!       — Да, мы смогли, Бяш, — с улыбкой на лице прошептал Пятифан, зарываясь в волосы бурята.       Ему было не принципиально, где жить, ведь даже зимой на улице Рома почувствует себя в тепле, если рядом будет такой родной и любимый человек. «Куда же я без тебя…» — пронеслось в мыслях у Пятифана. Ему нравилось расцветать в компании с бурятом, нравилось видеть его каждый день с утра на кухне, нравилось наблюдать за честной и открытой реакцией во время близости… да всё ему нравилось! Рома теперь не боялся потерять его, не боялся, что шестнадцатый аркан заберёт у него Бяшу, ведь их души слились воедино, ауры навсегда перемешались, создавая огромный купол рядом с мальчиками. Они для друг друга — вечная защита, которую не сломать даже всемогущественной Вселенной.