Безумные

— Мне плевать, Хилл, сегодня я развлекаюсь, разберите документы сами! — Вишня бросил телефон на кровать, с трудом удержавшись, чтобы не швырнуть его в стену. Хотелось на кого-то наорать, подраться, выпустить пар в зале, а ещё лучше потрахаться. Бесило всё. От горы работы до нового тупого финансиста, который косячил с бумажками десять раз на дню. Сара ушла слишком не вовремя, она прекрасно справлялась с работой, знала подводные камни и без труда разбирала их своими изящными ручками, спасая компанию. Но… ушла. Три месяца назад, когда бизнес Драконов расширился, работы прибавилось и когда Сара сказала, что встречаться Вишне нужно с работой, а не с девушкой. Потому что виделись они мало, да и то, что он был её боссом, оказывается, всегда её напрягало. Вишня не злился на неё за этот выбор, она не была рабыней и вольна была делать, что хотела, но вот компания потеряла важного сотрудника, а Вишня — огромный кусок сердца. Понял только слишком поздно это, когда остановить её уже не было возможности. Да и не умел он. Возвращают девушек романтикой и нежностями, а в Эйдане всегда таилась кислинка вперемешку с горечью, которая часто отталкивала девушек от серьезных отношений с ним. Организм срочно требовал расслабления и разрядки, порцию алкоголя, громкой музыки, а ещё какую-нибудь красотку на коленях, которая будет брать в рот с улыбкой и со стонами соглашаться с лёгкой грубостью. Он выключил телефон, чтобы не отвлекаться на работу хотя бы сегодня, и поехал в бар, надеясь в скором воплотить все свои желания.

***

Сара устала. Устала бесцельно бродить по торговым центрам, примеряя ненужную одежду. Устала гулять по паркам рядом с домом, потому что знала их уже наизусть. Устала жить бесцельно. Три месяца прошло с того момента, как она оставила любимую работу и сердце в кабинете босса. Она думала, что справится. Ей казалось, что быстро погрузится в новые обязанности и найдет нового парня, который ее будет любить сильнее, чем чертову работу. Но ничего не выходило. Потому что ей хотелось, чтобы Вишня ее вернул. Только чертов Эйдан не торопился. Он вообще забыл о ее существовании, потому что телефон молчал, только из банка звонили, уточняя, уверена ли Сара в желании превысить лимит кредитки. И она всегда отвечала положительно, ведь импульсивные покупки хотя бы ненадолго латали дыру в груди. О’Нил вздохнула. Начинался четвертый месяц ее отчаяния. Так не должно было происходить. Через неделю у нее новое собеседование, а она поправилась на три килограмма, растеряла сноровку и совершенно забыла о курсах, на которые записалась еще четыре месяца назад. Нужно было отвлечься. Переключить внимание с романтических сериалов и страданий по бывшему на что-то реальное. Живое, настоящее и, желательно, мускулистое. Потому что от отсутствия качественного секса хотелось выть. Игрушки не помогали. Они давали лишь мимолетное удовлетворение, тогда как Сара хотела гореть в сильных руках, вскрикивать от грубых толчков и бессвязно кричать имя в момент оргазма. Сайты знакомств предлагали одних фриков. Соседи, что были свободны от уз брака, красотой не отличались, и Сара решилась на безумство. Выбрав самое развратное платье в гардеробе, неприлично короткое с глубоким вырезом на спине, вызвала такси и решила сама найти свою судьбу. Потому что именно так поступали уверенные в себе девушки: не ждали, когда улыбнется госпожа Фортуна, а сами хватали удачу за хвост. И лучше всего было испытывать удачу в любимом баре, который О’Нил знала вдоль и поперек. Здесь было шумно и многолюдно, так что Сара успела познакомиться с двумя парнями по дороге к бару. Но ни один из них не предложил угостить ее коктейлем, поэтому она уверенно прошла к стойке. Сначала разогрев, потом флирт. — Мне «Огонь дракона», — улыбнулась она бармену и постучала ладонями по стойке в такт музыке. — Виски, чистый, — кивнул Вишня, останавливаясь прямо за спиной прошмыгнувшей вперед него девушки. Он приподнял брови, удивляясь такой наглости, но шикарный вид сзади заставил вовремя прикусить язык и по достоинству оценить доставшееся ему место. Девица выглядела настолько эффектно, что захотелось подойти ещё ближе, хотя между ними и так было не больше полуметра. Стройные ножки, почти не скрытые платьем, тут же захотелось закинуть на плечи, наплевав на толпу, а тонкую талию — сжать руками, оставляя красные следы. Он не видел лица, но даже так от незнакомки исходила настолько дикая энергия, что хотелось зарычать громко, закинуть её на плечо и утащить в укромный уголок, чтобы затрахать до бессилия. Эйдан усмехнулся собственным мыслям и таки сделал шаг, сокращая последнее расстояние и прижимаясь грудью к оголенной спине девицы. — Слишком откровенное платье, — шепнул он на ухо, — мне нравится. Хочу его снять. Сара опешила. Голос показался слишком знакомым, а крепкая мужская грудь, коснувшаяся лопаток, запустила нейронную цепочку, отбрасывая О’Нил на несколько месяцев назад. Она зажмурилась. Чертов Вишня мерещился ей даже в незнакомцах. Преследовал, как настоящий Дракон, готовый охранять свое сокровище любой ценой. Только вот Сара не была тем драгоценным камнем, который стоило оберегать. А она сходила с ума. Определенно умом тронулась, раз представляла на месте прижимающегося к ней незнакомца Вишню. Потому что только он мог так провокационно заявлять о своих желаниях. Сара прикрыла глаза, отдаваясь эмоциям, которых в момент оказалось слишком много. Пара секунд на вдох. Три удара сердца на выдох. — Докажи, что не разочаруешь, — хмыкнула, не оборачиваясь, и выпрямилась, отстраняясь. Сердце застучало в груди с бешеной скоростью, и Вишня нахмурился, пытаясь понять. Это не могла быть Сара, но это всё говорила она. О’Нил не носила таких развратных нарядов, не выливала на себя целый флакон приторно-сладких духов и совершенно точно не могла прийти в бар, чтобы так открыто флиртовать с незнакомцем. У Сары были длинные волосы другого цвета, а ещё у О’Нил никогда не было этой крошечной татуировки в виде разбитого сердца на запястье, как у этой девушки. Но голос… Интонация, придыхание, это всё абсолютно точно принадлежало ей. Вишня наклонился, касаясь носом волос незнакомки, улавливая знакомые нотки любимого запаха через облако противной сладости. Это не могло быть правдой. Но, кажется, было ей. Ему было неинтересно банально развернуть её к себе лицом, чтобы раскрыться, ему хотелось…поиграть. С ней всегда хотелось играть. Как с кошкой, манить за собой до конца, и только в самом конце давать сладости. Он желал О’Нил безумно, до искр перед глазами и колом вставшего члена от одного только понимания, что это может быть Сара. Эйдан негромко выдохнул и хрипло прошептал, касаясь губами волос: — Докажешь сама себе, когда кончишь в первый раз. — Если бы я хотела сама себе, осталась бы дома, — она дерзила, но делала это совершенно осознанно, потому что не желала размениваться на мелочи и пять минут в випе или на заднем сидении в машине на парковке. Ей нужно было горячо, с толком, с чувством, чтобы прикосновения другого наконец стерлись. Чтобы мозг отключился, чтобы сердце перезапустилось и забилось в нормальном ритме, перестав работать в замедленном режиме. А этот… Начало было хорошим, но продолжение оказалось в разы холоднее. И снова разочарование. Такое же горькое, как биттер в гранатово-вишневом коктейле, что выставили перед ней на стойку. Не давая незнакомцу и крохотной надежды на второй шанс, Сара элегантно села на высокий стул и потянула через трубочку коктейль. Вишня хмыкнул. Сомнений не осталось, перед ним была Сара. Совершенно другая внешне, но всё та же дикая стерва внутри. Она всегда была острой на язычок, и за этот язык Эйдан готов был временами душу продать. Сара закинула ногу на ногу, деловито потягивая коктейль, тонко намекая, что диалог с «незнакомцем» ей больше не интересен, но Вишня так не считал. Раскрыться хотелось так же сильно, как и скрываться до победного, а он был уверен, что она тоже его не узнала. Он скучал. Вспоминал каждый день эти бурные ночи и сладкие стоны, но не смел давить на девушку, принявшую решение о расставании. Сейчас же хотелось надавить. Надавить, погладить, грубо сжать, укусить, толкнуться… — Чёрт, — зарычал он от резко накатившей волны возбуждения и схватил со стойки бокал виски, осушая содержимое одним глотком. Требовалось срочно остыть, но в присутствии этой бестии подобное никогда не представлялось возможным. Сумасшедшие картинки бурного продолжения вечера уже крутились перед глазами, и Вишня точно знал, что сегодня он О’Нил не отпустит. Только ещё немножечко поиграет. — Слишком острый язычок, принцесса… Сара вздрогнула то ли от льдинки, скользнувшей через трубочку прямо в горло, то ли от обращения. Он называл ее так. Только для него Сара была принцессой. Так и не стала королевой, потому что Эйдан давным-давно короновал работу, отдав ей свое внимание. Больше не казалось, что это была фантазия ее воспаленного мозга. С каждой секундой О’Нил отчетливее ощущала Вишню за своей спиной. Тот же тонкий запах парфюма, хорошо знакомый голос и полное отсутствие неприязни от тесного контакта двух тел. Потому что Сара прекрасно помнила, как воротило ее от прикосновений других мужчин, когда она уже пыталась забыть своего босса. Сейчас же хотелось, чтобы Вишня прикоснулся к ней еще. Рассыпал мурашки, костяшками проведя по позвоночнику, как умел только он. И сказал очередную пошлость, чтобы она окончательно поверила в реальность происходящего. Что он здесь делал? Как вообще вспомнил этот бар? До того, как они начали встречаться, Эйдан, не слышал о нем ничегошеньки. А теперь стоял за спиной Сары, пока она горела в агонии и остужала внутренности ледяным коктейлем. — Осторожнее, он может ранить, — бросила и с трудом удержала себя на месте, потому что хотелось посмотреть в бесстыжие голубые глаза, которые наверняка уже раздели ее. Но желание узнать, что же придумает Вишня, было сильнее. Она, несомненно, узнала его. Эйдан дал слишком явную подсказку, чтобы рассекретить себя. В груди нестерпимо жгло от близости родного тела, её так сильно не хватало в последнее время, что временами хотелось выть. Вишня практически возненавидел когда-то любимую работу, понимая, что из-за фанатичной преданности бизнесу потерял единственную женщину, которой был нужен. Потерял, не вернул, не доказал, что любит. Миллион «не», которые оставили дыру в сердце. Внезапно начало раздражать слишком откровенное платье, и он прижался ещё ближе, закрывая обзор для других мужчин, пускающих слюни на его женщину. Ему было плевать на расставание, она всегда была его, до кончиков пальцев. Он на секунду прикрыл глаза и поднял руку, проводя костяшкой указательного пальца по позвоночнику, касаясь почти невесомо, как делал всегда, когда им нужно было помириться или просто перевести дух. От поясницы до самой шеи, осторожно, словно от более сильного нажатия могли остаться синяки. Сара млела, он чувствовал. Замечал мурашки, бегущие по спине, улавливал мелкую дрожь. Усмехнулся. Стал грубее. Раскрыл ладонь, массируя плечо, не церемонясь обхватил шею, сжал, легонько перекрывая кислород, и стиснул поперек талии другой рукой, прижимая Сару критически близко к себе. Это было откровенно. И этого было катастрофически мало. Он перевел руку на челюсть О’Нил, обводя губы большим пальцем, чувствуя, как от касаний к любимому телу в венах застывает кровь. — Трахну тебя прямо здесь, что за блядское платье, Сара?! — зарычал, сгорая от ревности, и впился горячим поцелуем в шею, не сдержав животную страсть. О’Нил протяжно застонала, наплевав на случайных зрителей. Прикосновения, жаркие и родные, отзывались в каждой клеточке. Сара заерзала, устраиваясь удобнее, и прикрыла глаза. Близость плавила, а ревность Эйдана сжигала к чертям все предохранители, что до этой встречи исправно работали. — Чтобы трахнуть, нужно раздеть, а ты и так меня ото всех прячешь за своей спиной, — шальная улыбка растягивала губы. Она скользнула кончиком языка по пальцу, размазывавшему помаду, и прикрыла глаза. Обернуться не было возможности. Вишня снова играл, и Сара сдавалась, потому что тело бесконтрольно отзывалось. — Рискнешь сделать это, пока на нас все смотрят? — Мне плевать на всех, Сара, — не говорил, рычал, потеряв все человеческие способности. Действовал на инстинктах, умирал от прикосновений, — только на твою честь не плевать. Готова раздеться при всех этих жалких мудаках, готовых пару раз присунуть тебе в випке? — Но ты ведь хочешь, чтобы разделась перед тобой. И ты так же, как и они, хочешь мне присунуть. Есть принципиальные различия? — дерзость брала верх. О’Нил вдруг отчаянно захотелось отстоять себя. Потому что с Вишней невозможно было позволить себе еще один случайный секс. Она больше не выберется из этих омутов, если взглянет в них. И уже точно никогда не забудет обожаемого Эйдана, которого из души ничем не вытравить. — Я не хочу тебе присунуть. Я хочу тебя всю. — Не хочешь. Иначе бы не отпустил, — мучительное отчаяние хлестнуло по груди и сжало горло сильнее мужской ладони. Он горько хмыкнул. Отпустил… Это слово слишком больно резало остатки давно истерзанной души. Вишня грубо схватил Сару за челюсть, поворачивая к себе лицом, и на секунду растерялся, наконец-то взглянув в голубые озера, в которых утонул и сдох, так и не выплыв, когда она ушла. Но Сара молчала, поджав губы, с обидой смотрела, словно и правда считала, что он мог сделать что-то, чтобы она осталась. — Отпустил? — рявкнул он прямо в губы, вжимая пальцы в кожу ещё сильнее. — Силой тебя держать надо было, да? Силой, сука? Будет тебе сила. Злость вперемешку с возбуждением срывала все планки. Он стащил Сару с барного стула, закинул на плечо, и потащил в сторону тёмного коридора, прикрывая руками всё, что не скрывало идиотское платье. — Какого хрена ты творишь! — не спрашивала — возмущалась, ногтями вцепляясь в его спину и жалея, что через плотную ткань пиджака Вишня ничего не почувствует. — Оставь меня в покое! — отчаяние топило. Она обожала моменты, когда Эйдан брал все в свои руки, но конкретно этот ненавидела, потому что он был за точкой невозврата. — Ну что ты собираешься со мной делать, а? — спросила обессиленно, едва не всхлипнув от досады, потому что в глазах вдруг защипало. Радовало, что лицо Вишни находилось где-то на уровне ее задницы, поэтому видеть мига ее падения он не мог. — Рот закрой! — снова рыкнул. Кровь кипела, не давая делать адекватных поступков, а Сара, пытающаяся вырваться, подливала масла в и без того уже слишком яркий огонь страсти и злобы. Вишня не обращал внимания на слабые попытки сделать ему больно, он шёл напролом, расталкивая раздражающих людей. Ему было плевать на всё, О’Нил не имела права говорить, что он отпустил её в тот момент, когда он заботился только о ней и не хотел делать больно. Он влетел в туалет, все ещё держа Сару на плече, словив на себе взгляд какой-то целующейся парочки. — Нахер отсюда! Быстро! Они вышли, не решившись спорить с разъяренным мужчиной, и Вишня, проверив все кабинки на наличие лишних людей, вернулся к двери, поворачивая замок. — Не просто присунуть, да? — набросилась на него, когда Эйдан опустил ее на ноги. — И что, мы тут по душам разговаривать будем? — ладони жгло. Хотелось отвесить пару пощечин этой несносной сволочи, что пыхтела от злости, но все равно облизывалась при виде Сары. — Тогда слушай, — ткнула указательным пальцем в грудь. Ноготь скользнул по идеально отглаженной рубашке, и О’Нил фыркнула. — Ты гребаный козел, Эйдан. Так что свали отсюда нахрен или выпусти меня, потому что я видеть тебя не могу. — Не смотри, — зло усмехнулся Эйдан, наступая на Сару. Три шага, под оглушающий стук её каблучков, и он прижал её к стене, сжимая рукой горло. — Ты — моя, Сара. Тебе ясно? — хрипел, до боли стискивая зубы. Это было невыносимо. Ощущать ее в руках спустя столько времени; слышать её голос, распаляющий страсть; знать, что она на самом деле хотела, чтобы он её удержал в тот самый день, когда его жизнь разделилась на до и после. — Моя. Вся, блядь, моя, была и будешь, слышишь?! — И как долго на этот раз? Месяц, полгода, год? — Сара медленно наматывала на кулак бордовый галстук, поднимая руку выше. — Пока не сдохну. — Галстуком тебя придушить хочу, — О’Нил потянула его в сторону. Знала, что ни черта не сможет сделать, но так хотелось, чтобы он хотя бы ненадолго ощутил отголосок всей боли, что она пережила три месяца назад. — Можешь связать им мои руки и делать со мной, что тебе вздумается, — Эйдан наклонился, касаясь губами щеки Сары, из последних сил сдерживая желание растерзать её прямо у этой стены. — Можешь киллера нанять и убить меня, — говорил, зажмурившись в отчаянии, — можешь отравить, задушить подушкой, но самовольно, Сара, я тебя больше никогда не отпущу. Ты меня услышала?! — Не смей рвать это платье, ясно? — потянула на себя галстук, вынуждая Эйдана подчиниться. Смаковала ли она победу, которую Вишня добровольно отдал? Ни капли. О’Нил давно проиграла. Ровно в тот момент, как он коснулся ее у бара. — Иначе я правда тебя свяжу, — Сара прикусила его губу, оттягивая, и скользнула по ней языком. От Эйдана пахло виски, терпкий вкус, еще оставшийся слабым отголоском, защипал губы. — Ты меня услышал? — рикошетом бросила вопрос. — Услышал, — хрипло рассмеялся, мигом теряя злобный настрой. — Дома что хочешь делай, принцесса. А сейчас — кричи погромче. Разговаривать было не о чем, да и хотелось совершенно не говорить. Он дома вытрахает из нее дурацкие мысли по поводу прошлого, сейчас же маниакально хотелось ощутить её так близко, так то было возможно, чтобы стереть все оставшиеся стены, напомнить, что по-настоящему они никогда не расставались: всегда друг другу принадлежали. И Вишня каждый день этих чертовых месяцев был во власти Сары, даже на расстоянии. Он впился грубым поцелуем в сладкие губы О’Нил, забывая обо всем на свете. Было плевать на обстоятельства, на то, что это чёртов туалет бара и что их могут услышать. Плевать. На всё. Она в его руках, все остальное — пустышка. Эйдан поднял Сару на руки, усаживая на каменную столешницу у раковин, и грубо задрал ненавистное платье, поднимая его до талии. Не было времени на долгую прелюдию, и сил тоже не было. Хотелось срочно оказаться внутри, получить долгожданные прикосновения горячих пальцев, ощутить сладкое тело, вернуть себе любимую женщину. — Блядское платье, Сара! — зарычал снова, стаскивая ткань с одного плеча и оголяя грудь. — Надевай его дома на ужин. Тебя жрать буду, с ума сводишь… — Не указывай, что мне делать, — бросила прямо в губы и прикусила подбородок. Жадность Вишни возбуждала, кожа в тех местах, где он касался, горела. Хотелось забыть обо всем и отдаться ему прямо здесь, потому что невыносимо было жить три месяца без его прикосновений. О’Нил дразнила Эйдана, намеренно провоцировала, алчно впитывая его яркие эмоции, от которых хотелось задохнуться. Она ослабила узел галстука и стянула его через голову. — Снимай рубашку. Вишня хитро улыбнулся и схватил Сару за бедра, резко дёргая на себя, подтягивая ближе к краю. Он с ума сходил от того, как она млеет в его руках, и хотел сделать что-то, чтобы и О’Нил улетела с ним в космос, отключая все глупые мысли. Эйдан развел ноги Сары и опустился на одно колено, резко приникая губами к жаждущей плоти прямо через тонкую сеточку трусиков. Её действительно хотелось сожрать, но обстоятельства позволяли только немного прикусить и быстро трахнуть, чтобы не дать обоим больше и шанса сбежать друг от друга. Он отодвинул мокрую ткань и мазнул языком по клитору, умирая от первого громкого стона, и проделал пытку ещё пару раз, второй рукой расстегивая брюки и освобождая горячий член. — Хочу тебя как ненормальный, — рыкнул Эйдан, поднимаясь с колен, прикусил губу и, не собираясь больше тянуть, толкнулся, медленно заполняя до предела возбуждённую девушку. — В тебе так охренительно, принцесса, и сдохнуть не жалко. — Ненавижу тебя, — рыкнула, закрывая глаза от бешеного удовольствия. Она и правда ненавидела Эйдана в этот момент, потому что он бессовестно подсадил ее на свои прикосновения, на властные движения, которым хотелось подчиняться. Сара умирала с каждым новым толчком. Ей нужна была их близость, чтобы понять, что ни с кем другим она никогда быть не сможет, что эта болезненная привязанность неискоренима. Нужно было немедленно коснуться. Почувствовать, как бьется под ладонью его сердце, ведь ее было готово вылететь из груди. О’Нил пальцами скользнула по широкой груди, отмечая, что Эйдан ни капельки не изменился. И, резко схватив полы рубашки, дернула их в разные стороны. Несколько пуговиц вылетели и покатились по полу, парочка удержалась, но проскользнула в петельки. Сара ухмыльнулась, поднимая голову и встречаясь с таким же пьяным взглядом. Провела ладонью по загорелому животу, поднялась выше, обвела хвост татуировки дракона и наконец прикрыла глаза, улавливая ритм сердца. Как сумасшедшее грохотало. — Просила же снять, — цокнула недовольно. Оттолкнув Эйдана, она сползла вниз. Ноги держали с трудом, и Сара обхватила столешницу. Она повернулась к Вишне спиной. Хотелось видеть его разъяренный взгляд. Хотелось сдаться. И не пропустить ни толики ощущений. — Заткнуть бы твой дерзкий рот, — Вишня прикусил кожу на плече, руками оглаживая стройное тело, упиваясь податливостью. Он спустился вниз, оставляя лёгкие укусы на лопатках, рёбрах, боках, присел на корточки, оставил последний ощутимый укус на ягодице и поднялся на ноги, заглядывая в глаза Сары через зеркало. Она кусалась и колола, пытаясь сделать больнее, не зная, что своей отзывчивостью в один миг залечила раны и исцелила растерзанное в клочья сердце. — Заткни, — хмыкнула с вызовом и потянула его ладонь по своему животу вверх. — Дома, — хмыкнул, снова толкаясь внутрь, — всё дома, принцесса, — страсть заполняла каждую клеточку, и Эйдан снова сжал горло рукой, не отрывая взгляда от зеркала. Картинка была точно из его снов и фантазий, и от волнами накатывающего возбуждения он стал двигаться резче и жёстче, свободной рукой оставляя хлесткие удары на бедрах и ягодицах. — Еще, — требовала с каждым новым толчком, что последние остатки разума выбивал. Невозможно было не сдаться. И Сара поддавалась, упиваясь каждым движением. Втягивала крохи воздуха через сжатое горло и закатывала глаза. Чувств было так много, что впору было захлебнуться ими. Она обожала Эйдана и хотела его придушить. Ласковой кошкой у ног свернуться и одновременно с тем пустить ему пулю в висок. С ним всегда было остро. Они ходили по тонкой грани, без конца заваливаясь то на сторону щемящей сердце нежности, то падая в откровенную похоть, в которой стирались все границы. — Не… останавливайся, — с хрипами выдавила из себя. Она пыталась двигаться навстречу, но каждая попытка гасилась новым шлепком. Кожа уже горела, голова снова закружилась, и последним, что она увидела, прежде чем закатились ее глаза, был неотрывный взгляд Вишни. Он клеймил ее собой, а О’Нил позволяла. Краем сознания он слышал, как кто-то стучит в дверь, требует открыть немедленно и грозится вызвать полицию, но Вишня готов был подорвать этот бар вместе с людьми к чертям, если бы кто-то посмел оторвать его от Сары. Она была слишком нужной, он двигался резко, сбиваясь с темпа и громко рыча сквозь сжатые зубы. Сара плавилась, он видел, была на самой грани, и он опустил руку вниз, зажимая клитор между пальцев, уже через пару толчков чувствуя, как она кончает, расслабляясь в его руках. Он догнал за считанные секунды, на один миг потеряв равновесие, но тут же взял себя в руки, прижимая девчонку к горячему торсу. — И я тебя, Сара, — решил ответить на вопрос о ненависти, — тоже люблю. — Заткнись, — сжала его предплечье, потому что оно было единственной опорой. Колени дрожали, по телу бегали мурашки, тая отголосками оргазма. — Я не на таблетках, кретин, — она возмущалась по инерции. Не хотела совершенно ничего, только стоять так бесконечно долго и млеть от ласковых касаний. Сара прикрыла глаза. Плевать ей было на то, что скажет Эйдан. Она для себя уже все решила. Но он в очередной раз ее удивил: — Тогда я хочу дочку, — шепнул на ухо, зарываясь носом в растрепавшиеся волосы. — Можно двух.