скрип

      лучшее творение своего мастера, невероятно точной работы кукла — кажется, само божество спустилось с небес, чтобы создать что-то столь идеальное. кажется, с этим экспонатом можно заканчивать. усталый взгляд моны скользит по итогам работы довольно и нежно. отблески лампы играют солнечными бликами по нежной поверхности кожи, скачут по складкам одежды и погрязают в густой копне светлых волос. если бы ангелы имели человеческий облик, может, он был бы именно таким? руки девушки нежно и трепетно — как нежны могут быть только руки создателя — поправляют мелкие складки, убирают случайные пылинки. но… эти каменные глаза разве могут так ярко блестеть? осторожно проверяет тонким пальцем — камень как камень. может быть, просто устала. верно, пора бы уже отдохнуть, ведь за светом лампы одиноким белым глазом-луной в распахнутое окно поглядывает глухая поздняя ночь. мона лениво снимает фартук.                   н е       о б о р а ч и в а й с я .       это был скрип? да, надо бы закрыть окно — вот ведь забывчивость. тихие шаги измеряют комнату, и мона прикрывает оконные створки. что-то здесь не так — мелькает в ее голове. через секунду очевидная мысль бьет по голове, подобно удару молотом — петли в окне только-только смазаны.             они не могут скрипеть.       ее взгляд снова бежит по комнате, хватает обрывки инструментов, мебели и мусора на полу — что, что, что издает этот звук? наверное, просто послышалось? от усталости и не такое бывает. нужно просто отоспаться.       на выходе из комнаты она застывает в дверях, чтобы снова осмотреть комнату. абсолютный покой.                                           тишина.       привычная гостинная, ванная комната, спальня. свежие простыни открывают свои объятия, в которые мона с готовностью падает и только сейчас ощущает всю тяжесть усталости, что накатила на нее сегодняшним вечером. она закрывает глаза, и уже почти полностью проваливается в сон, но… черт возьми, что может так отвратительно скрипеть в ее доме?       это не тревога, а праведное раздражение — растревоженный сон и превранный отдых дают о себе знать. ноги касаются прикроватного коврика, мона твердым шагом направляется к источнику звука. где же он? ничего нет?       молчание.       она злобно разворачивается на пятках и возвращается в спальную комнату.                         с к р - р - р и п ? . .       раздается по левую сторону. сонные глаза ищут источник, и… чья это рука тянется к ней?       — ты забыла смазать мои шарниры, — голос невероятно скрипучий, жуткий раздается совсем рядом.       бывают ли куклы идеальными? вероятно, когда слишком близко подходишь к совершенству, оно начинает просить жизни из твоих рук.                   беги.       не смотри по сторонам. не оборачивайся.                         н е       о т в е ч а й        е м у .       все окна закрыты. все двери заперты. на улице полная тишина.       не возвращаться домой, сжечь всех кукол, сжечь все инструменты, никогда не вспоминать.                         беги,       беги,       б е г и .             не оборачивайся.       замоли все грехи в церкви, закройся в монастыре, прячься. слышишь скрип? он не найдет тебя, если ты спрячешься высоко на колокольне.             не засыпай до рассвета — он боится солнца. они все боятся. помнишь? зарекись создавать, ты не творец, ты — наблюдатель.       никогда не возвращайся.       горло перехватывает и душит боль, воздух режет гортань, желудок сжался в ком. одышка мешает прийти в себя, голова кружится, тело налито усталостью. в полной тишине раздается скрип.       — когда же ты смажешь мои шарниры?       «никогда», — крик застревает в горле, и из уст моны вырывается один лишь хрип. толчок, крик, падение.                               п у с т о т а .       — ты в порядке? тебе приснилось что-то плохое? — встревоженный и заботливый голос выводит мону из темноты.       альбедо осторожно накрывает ее руку своей ладонью. его взгляд кажется беспокойным и виноватым — так, что тяжело дышать.       — это был… просто кошмар. глупый, совершенно глупый кошмар, — мона приходит в себя быстро. — я не хочу, чтобы ты видел меня такой, — бурчит недовольно себе под нос, но обнимает альбедо под руку, прикрывая глаза.       — конечно. никто ничего не видел, — соглашается он сразу, поворачиваясь и ложась на кровати удобней.       мона в испуге открывает глаза.             ей показалось, или что-то…                                                 скрипнуло?