Как заманить кота в сладкую ловушку?

      На дворе стояло лето, прекрасное, жаркое лето. У Чу Ваньнина начался отпуск на работе. После того как Юйхену пришлось практически ночевать в универе, из-за нескончаемых потоков студентов-должников, которые слезно просили поставить хотя бы слабую тройку и клялись, что в следующем семестре обязательно все сдадут. К их несчастью Чу Ваньнин был ответственным и принципиальным человеком, и не жалел даже себя в плане отдыха, гонял нерадивых должников до последнего. С другой стороны он был несомненно прав. Чего они ожидали, когда весь семестр ходили на пары из-под палки и толком не слушали лекции? Что он поставит им зачеты лишь потому, что так делали многие другие преподаватели? Он и так разжевывал каждую тему так, что казалось даже животное могло понять, и вопросы на экзамене задавал и вовсе простые, так как цели намеренно кого-то завалить у него и подавно не было. Теперь же Бэйдоу действительно наслаждался отпуском. Мог спокойно запереться в своей квартире и посвящать себя каким-то новым проектам. И вот уже неделю корпел над очередным механизмом. Многочисленные детали валялись по всем углам квартиры, а самые маленькие были аккуратно собраны в небольшую коробочку из-под печенья, которая еще совсем недавно была полна вкусным десертом. Буквально полчаса назад Чу Ваньнин с недовольством лазил по всем поверхностям своего жилища, ища те самые маленькие детали, которые неожиданно понадобились при сборке и не были найдены «на своем месте». Он полез под стол и среди бумаг в дальнем углу увидел еще одну деталь, радостно потянулся за ней, а секунду спустя, с ликующим видом выпрямляясь, весомо задел затылком столешницу. Его терпению и самообладанию позавидовала бы даже каменная статуя, поэтому тихо ойкнув и потерев ушибленный затылок, посмотрел на ненавистную деталь, которая вообще непонятно как там оказалась. Положив ее в коробочку к остальным, Юйхен решил пойти на кухню и выпить еще одну кружечку теплого чая. Пока вскипал чайник он взял в руки телефон. Обычно ожидая свиста чайника, Чу Ваньнин листал новостную ленту, и каждый раз видел что-то новое в научном мире, но видимо не сегодня. На этот раз ему попадались уже старые научные статьи и читать их не имело смысла, ведь они были почти как закончившийся кусок мыла, зачитанные до дыр. И вдруг в новостной ленте появился заголовок и ярка картинка — «Самое вкусное сахарное песочное печенье, готовится очень просто…» Будучи тем еще любителем десертов и кухонных войн со взрывающимся кипящим маслом и убежавшим на плиту кофе, Чу Ваньнин метался в раздумьях: «Открыть и посмотреть этот «простой» рецепт» или же «От греха подальше пролистнуть, чтоб не было соблазна замусорить кухню еще сильнее». Но эти самые раздумья прервал свист чайника и одновременно с этим звонок в дверь. «Вот черт, ну почему чайник закипел именно сейчас? Слышимость тут невероятно хорошая, теперь даже не получится сделать вид, что дома никого» — Пронеслось в голове у Чу Ваньнина. Он с большой неохотой пошел к двери. — Сюэ Чжэньюн? — с холодным тоном сказал Чу Ваньнин, в душе понимая, за чем тот снова пришел. Как всегда поболтать, попить чаю, и скорее всего он опять притащил с собой что-то невероятно сладкое и вкусное, от чего было грех отказаться, а потом, в конце посиделок, задать тот самый назойливый вопрос. — Юйхэн, старина, привет, я тут заглянул к тебе, думал ты не будешь против поболтать. — улыбнулся немного хитро и потряс прозрачной коробочкой с пирожеными практически на уровне глаз, будто намекая, что у дверей стоять он явно не намерен. — Может зайдем? Боюсь чай сам себя не нальет если мы будем торчать тут. — Проходи, — сказал Чу Ваньнин и мысленно чертыхнулся на предательский чайник. Сюэ Чжэньюн прошел в квартиру, а затем на кухню, и посмотрел на чайник, свист которого услышал всего пару секунд назад, поставил на стол коробочку печенья, ополоснул кружки и налил кипяток. В квартире творился уже такой привычный для него хаос, что он машинально обходил бумажки и коробки, лежащие практически на проходе. Ведь скорее всего среди этого хлама могут лежать нужные документы и тому подобное. Кто-то мог сказать - раз валяются на полу, то явно ничего важного, но, зная Юйхэна с подросткового возраста, он мог смело твердить обратное. — Ну что, рассказывай, как там конец года, студенты не слишком замучили тебя? — спросил он, а сам продолжал хозяйничать на кухне. — Терпимо, — сказав это, Чу Ваньнин потянул свежезаваренный чай из кружки и взял печенье из блюдца, которое поставили практически под нос. Что бы он ни делал, будь то лекции в универе или такое простое занятие, как поглощение пищи, его жесты были изящны, а процесс нерасторопен. Они посидели буквально час, или полтора, а старый приятель Чу Ваньнина не пытался сместить разговор в семейное русло, он даже расслабился под напором рассказа о недавнем отдыхе Сюэ Чжэньюна, думая, что на этот раз и правда спокойный вечер, и обычные беседы. Но именного этого и ждал Сюэ Чжэньюн. И вот, под конец вечера, как бы невзначай, спросил: — Юйхен, ты ведь по прежнему любишь сладости, десерты и тому подобное? — стараясь вызвать минимум подозрений начал он из далека. — Мхм, — кратко ответил Чу Ваньнин, думая, что этот вопрос весьма глупый, запивая кусочек откушенного мягкого печенья в виде цветка лотоса. — А как на счет того, чтобы самому научиться готовить любимые десерты? — снова с осторожностью спросил он. — Ты же знаешь, что я и готовка - это две несовместимые вещи, к чему ты вообще клонишь? — голос был как кусочки льда в холодном напитке, прохладный, но не настолько, чтоб вовсе заморозить мозги, хотя он и это умел. Начиная что-то подозревать, он аккуратно поставил стакан с недопитым теплым чаем на стол и стал внимательно смотреть на давнего приятеля. Сюэ Чжэньюн вытащил из небольшого классического портфеля папку с документами, и Чу Ваньнин тут же опустил свой взгляд на нее, а затем на один единственный файлик с каким-то документом, протянутым ему. С опаской вытащил содержимое длинными, тонкими, до ужаса бледными пальцами и, перевернув его положенной стороной, вся его душа содрогнулась, прекрасные глаза феникса слегка расширились, будто в панике, но тут же брови сошлись на переносице в недовольном и слегка раздраженном выражении. «Сертификат кондитерского дела» Иероглифы были выведены крупным шрифтом и подчеркнуты жирным. А ниже была написана вся остальная информация: сколько занятий, сколько практических работ, когда начало и конец занятий, адрес, и его имя в графе «студент». — Ты что, совсем с ума сошёл?! — не в силах усмирить бушующий страх, непонимание и еще множество чувств, продолжил. — Ладно, свою кухню я хоть взорвать могу, самому потом убираться, но ты решил, чтоб я еще и публично опозорился? Забирай и уходи, — Чу Ваньнин в секунду закипел от злости, как самый мощный пищеварочный котел, не хватало только пара из ушей, ведь по цвету они как раз походили температуре кипячения. — Ну не сердись ты так, смотри, занятия всего на месяц и начнутся только через неделю, подумай хорошенько, — торопливо сказал ретирующийся гость, как только увидел взгляд, из которого буквально вылетали золотые вспышки ярости, негодования, злости и обиды. — Подумай хорошенько, тебя никто не торопит, приятно было пообщаться, но мне уже пора. Еще увидимся, — бросил он на последок и скрылся за дверью, но будто вспомнив заглянул обратно и на последок: — Если что уже все оплачено! — и тут же в еле успевшую закрыться дверь прилетел домашний тапочек. «Ну ничего, — думает Чу Ваньнин, — в следующий раз он обязательно прилетит тебе в твою довольную рожу!» Настроение окончательно испорчено, но сертификат, который поначалу он порывался выбросить, решил все-таки оставить. «Уже все оплачено» — эта фраза глубоко засела на подкорке сознания, и совесть уже не давала выбросить эту чертову бумажку. — Вот же..! — хотел возмутился Чу Ваньнин, но ни одного благопристойного слова не подворачивалось под язык, а ругаться, даже когда его никто не слышит, он не любил.       Ругательство так и не слетело с его губ, застыв в горле.