Как заманить кота в сладкую ловушку?

      На часах было всего семь утра, Мо Вэйюй долго игнорировал будильник, так как голова была ужасно тяжелой и ватной, к тому же нещадно болела, и во рту сухо, будто съел песочное печенье без напитка. Но вставать надо, он знал, что на сегодняшний день у него есть неотложные планы. Сегодня начинались кондитерские курсы, хоть занятие и было вводным, ему все равно необходимо присутствовать. Поэтому, победив больной организм, сонным шагом побрел в ванную. Мо Жань потянул за ручку, но она никак не поддавалась, сначала он подумал, что просто остатки сна и похмелье не дали правильно рассчитать силы, но эта мысль была тут же прервана. — Псина сутулая, ты чё ломишься? Разве с первого раза не понятно, что занято? — Из ванной послышался недовольный, громкий и даже резкий голос Сюэ Мэна. Это полностью вывело Вэйюя из остатков сонного наваждения. — А может я к тебе хочу зайти? В голову не пришло? — издевательски протянул Мо Жань, решив, что свой прокол он не признает перед ним ни за что, а вот лишний раз подъебнуть никогда не надоест. — Да иди ты! — Я бы пошел, но ты не пускаешь! — Ты, блять, совесть пропил или страх по пьяни потерял? Скажи спасибо, что я дяде не рассказал, откуда и каким я тебя вчера привез! — Ладно-ладно, Мэн-Мэн, за это, так и быть, целый день не буду тебя павлином звать, заслужил, — и под раздраженные высказывания двоюродного брата пошел на кухню набить желудок и подождать, пока самодовольный павлин начистит свои перышки. Предстояло найти в обширной домашней аптечке таблетку от головы и, желательно, средство от похмелья, ну и выпить немного воды… судя по ощущениям, всего-то пару литров. После похода в ванную, утреннее состояние как рукой сняло, таблетка уже успела подействовать за время ожидания своей очереди. Холодные капли бодрящего душа спускались по крепкому мускулистому телу, задерживаясь лишь на черных волосах, которые аккуратно расположились на плечах и впадинках мышц. Мо Жань включил воду потеплее и невольно вспомнил кадры предыдущего дня. Все, что было до его грандиозной попойки, он помнил, к сожалению, очень четко, и это заставляло возвращаться снова и снова к пережитому. Настроение было паршивое, хотелось просидеть дома весь день с телефоном в руке под теплым одеялком. На улице было лето, но в душе Вэйюя холод покруче чем в Сибири, и хоть внешне он был очень теплым, можно сказать, даже горячим, то внутренне состояние грозилось заморозить его сердце. Мо Жань никогда не любил злоупотреблять алкоголем, но вчера был особенный повод и, к тому же, не веселый. Они с Ши Мэем столько лет являлись хорошими друзьями, были и в горе, и в радости, оба несправедливо побиты жизнью, одновременно такие разные и такие похожие, казалось бы, идеально подходящие друг другу. Ши Минцзин был таким добрым и мягким, всегда утешал и поддерживал, если что-то случалось, нужные слова даже не приходилось искать, будто он понимал все на вселенском уровне, и Мо Жань просто был рад находиться рядом, а спустя какое-то время он понял, что влюблен, и тогда Ши Мэй стал для него всем: луной, солнцем и звездами. Он всегда защищал его и никогда не давал в обиду, но время шло, и шло неумолимо, сейчас Мо Вэйюю уже 22 года, и вот вчера он пригласил своего друга прогуляться и попить кофе. Они прошлись по небольшому парку в центре города, большие тенистые деревья изредка укрывали их от солнца, настроение было замечательное, можно сказать, выше поднебесной. Приятная тревога, щекочущая сердце, всю их прогулку сопровождала господина Мо в предвкушении завершения вечера. Он надеялся, что хотя бы в этот раз все пойдет так, как ему хотелось. Когда уже было пора расходиться по домам, Мо Жань предложил напоследок зайти в кофейню. Она была небольшая, но интерьер был каким-то уютным, домашним. Мо Жань решил, что именно в этом заведении, где свет от низких ламп был такой теплый, а на подоконниках была искусственно посаженная и до удивительного яркая зеленая трава, он признается в своих чувствах горячо любимому другу. Сидя за высоким барным стулом, Вэйюй осторожно, словно боясь спугнуть, накрыл тыльную сторону ладони Ши Мэя своей большой и горячей рукой. С этого и начал свою речь: — Ши Мэй, этот день был замечательным, мне давно не было так хорошо, учеба и тренировки в зале крали у нас все время, и я рад, что получилось так беззаботно провести сегодняшний день, — с огоньком в глазах и нарастающей нежностью проговорил Мо Жань. Но чем стремительнее приближался момент признания, тем сильнее он начинал волноваться. — Да, ты полностью прав, день и правда выдался замечательным. — Но… перед тем как мы разойдемся, я бы хотел тебе кое-что сказать. Ши Мэй удивленно вскинул голову и тут же его взгляд опустился на теплую большую ладонь, с осторожностью накрывшую его собственную. Юноша на вид и правда был похож на хрупкий, дорогой хрусталь. Его черты лица были почти что женственными: аккуратные пухлые нежно-розовые губы, светлая гладкая кожа — будто бархат, большие глаза, всегда смотрящие с нежностью и необъятным состраданием, и конечно же под стать необычайной красоты лица — стройная фигура с тонкой талией. — Ши Мэй, мы очень давно знакомы друг с другом, — начал Мо Жань, и от волнения немного сбился, но собрав в кулак всю волю тут же продолжил, — ты всегда ко мне хорошо относился, вместе мы многое пережили… и я… очень надеюсь, что это будет продолжаться всегда — в горе и в радости, чтоб мы были вместе, как пара, Ши Мэй… — снова остановился не надолго, так как во рту стало сухо от волнения, а в легких закончился воздух, затем, на одном дыхании выпалил, — я люблю тебя… Вот. Он это сказал. И словно огромный валун упал с души, столько лет хранимые самые нежные и теплые чувства в его сердце, без возможности о них рассказать, под страхом отказа накапливались, словно снежный ком, который все нарастал и нарастал, чтоб потом с вершины горы покатиться до самого ее основания, грозясь размазать его владельца в тонкий кружевной блинчик. Мо Жань с трепетом в сердце, с широкой улыбкой и лаской в его завораживающе фиолетовых глубоких глазах стал ждать реакции своего возлюбленного. Но спустя буквально минуту широкая улыбка сошла на нет, глаза потускнели, будто под туманной пеленой, а сердце зашлось в бешенном ритме, говоря, что сейчас же хочет выйти, это как раз его остановка. Ши Мэй ответил с непривычной отстраненностью, без единой нотки нежности в голосе, что не заинтересован в этих отношениях, даже не назвал причину почему. Прозвучавшая фраза «Мы всего лишь друзья, я хотел бы все так и оставить» впечаталась в воспаленный разум Мо Жаня накрепко, как печать поставленная на бумаге, и на всякий случай еще и заламинированная. Она будет храниться в темном ящике, чтоб не дай Бог не выцвела на солнце. В тот вечер он напоследок ответил, что все хорошо, что он будет рад остаться друзьями как и прежде, и что-то про то, что его уже ждут дома. Тогда он собрал ничтожные остатки своей воли, чтоб не просто не расплакаться от горя, но еще и выдавить милую улыбку, которая должна была сказать «Все хорошо, я переживу», но получилось, что-то вроде «Все хорошо, я просто хочу сдохнуть». Их дороги разошлись. И в этот чертов раз судьба сыграла очень злую шутку и внушительно поиздевалась над юношей. Отойдя на приличное расстояние, он все же дал волю эмоциям: — ДА КАКОГО ХУЯ В МОЕЙ ЖИЗНИ ВСЕ ЧЕРЕЗ ЕБАННУЮ ЗАДНИЦУ?! ПОЧЕМУ, СУКА, МОЯ УДАЧА РАВНЯЕТСЯ БЕСКОНЕЧНОМУ НУЛЮ?! Я ВСЕГО ЛИШЬ ХОТЕЛ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ! НЕУЖЕЛИ Я ТАКОЕ ДЕРЬМО, ЧТО И ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИЛ? — место было почти безлюдное, а если и попадались люди, то ему уже было все равно, услышат ли его, раскритикуют или будут жалеть. Для него сейчас шум крови в собственных ушах был громче любого звука на свете. Он с силой вцепился руками в собственные волосы и обессилено закрыл свое лицо, внутренняя сторона ладони в миг стала мокрой, он прислонился спиной к поверхности, скатываясь вниз по стене какого-то здания. — Вам нужна помощь? — кто-то тихо произнес это буквально над самым ухом, и Мо Жань невольно вздрогнул, злость тут же взяла верх над словами и действиями. — Кто бы ты ни был — УБИРАЙСЯ, МНЕ НЕ НУЖНА ПОМОЩЬ! Я В ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ! — голос с каждым словом ломался все сильнее и сильнее, словно вот-вот перейдет в безудержный плачь. Тихий всхлип разбавил атмосферу опасности. — Оставьте меня все в покое… — оставшихся сил хватило лишь на слабую и тихую мольбу. Прохожему не нужно было повторять дважды, поэтому он пошел дальше в своем направлении. После этого момента воспоминания становились все более расплывчатыми. А Мо Жань тем временем, горько выматеревшисть, решил залить горе крепким алкоголем, зашел в магазин, на который так удачно оперся, купил три пузырька байцзю* (*Китайская крепкая водка) Кассирша про себя отметила, что вся его аура сочится миазмами, и поэтому даже не стала спрашивать его паспорт, чтоб не удручать лишними разговорами. С этими тремя пузырьками он нашел самые неприметные и отдаленные кусты, которые только мог найти, и тут же принялся залечивать раны. Но даже эта тошнотворно-обжигающая жидкость не помогала, попробуй-ка срасти плоть, которая была прижжена убивающим племенем чувств по обе стороны от разрыва — сколько ни пытайся, а ничего дельного не выйдет. Мо Вэйюй уже потерял счет времени и трезвый разум, ему не хотелось никого видеть, но и в кустах ночевать тоже не хотелось, а в таком состоянии до дома ему не добраться, поэтому раза с четвертого, а может и десятого, он ввел пароль телефона и набрал Сюэ Мэна. — …Алло? — сонно отозвался человек на том конце линии — За.ИК!.. бери…меня…домой, — еле ворочая языком, сонный и пьяный Мо Жань смог выговорить только эту фразу, а затем вырубился. Его брат пытался все-таки достучаться до него, но звонок был, а ответа не было. Сюэ Мэн посмотрел на часы, и те упорно показывали 3:45 утра. Он хотел проорать благим матом на весь дом, и, если бы не было тех, от кого можно получить пиздюлей, если проснутся, он бы так и сделал, а пока решил отложить это до тех пор, пока не найдет горе-братца. Поскольку трубки Мо Жань больше не брал, его пришлось искать по приложению, которое в точности до метра показывает местоположение человека, лишь бы телефон не был разряжен. Сюэ Мэн взял машину отца и поехал по следу геолокации, изредка сравнивая метку брата на карте с навигатором. Нашел он его в кустах, всего облепленного паутиной и листьями, на попытки разбудить тот не реагировал, поэтому его до ужаса тяжелое пьяное тело положили на задние сидения. «Надо будет этому алкашу выставить счет за чистку салона» — подумал Сюэ Мэн и повез его домой. Стук в дверь прервал самокопания Мо Жаня. — Если ты там утопиться решил, то даже не смей, я сегодня ночью заебался тащить твою слоновью тушу, повторять не хочу, — грубо отрезал Сюэ Мэн. — … — Эй, я серьезно, ты там как? Жив? — Живее чем хотелось бы … — сказано было тихо, но вполне четко, и эта фраза не промелькнула мимо ушей его брата. — В каком это смысле? — обеспокоенно спросил он. — Не бери в голову, Мэн-Мэн, все нормально. Как бы они ни собачились, они оба знали, что в трудный момент всегда могут положиться друг на друга. После душа физическое состояние пришло в норму, чего не скажешь о душевном. Даже на кондитерские курсы он записался только из-за Ши Мэя, в надежде проводить с ним больше времени, а в итоге… потерял желание их посещать. Один крепкий кофе спустя, Мо Жань решил, что раз уж все так вышло, то остается довольствоваться и малым, как и прежде. И к тому же деньги, и не малые, были уплачены, а посему ему стоит поспешить, если хочет успеть до начала занятий. Пусть в его сердце зияет всепоглощающая дыра, он постарается заполнить её до самых краев снова.

***

Чу Ваньнин зашел в аудиторию. Помещение было просторным, на стенах висели плакаты с какими-то машинами и кратким описанием под ними. Парты были поставлены в два ряда посередине помещения, а напротив них стоял стол преподавателя и табличка с именем. Только стоило ему войти, как зачарованные взгляды шести человек, видно тоже студентов, были прикованы к нему. — Профессор Чу! Вы тоже здесь? Кто-то обратился к нему, он посмотрел на человека сидящего в середина первого ряда и сразу понял, что это был его студент — Ши Минцзин. Мало того, что он и так не хотел приходить сюда, так теперь он еще и в равном положении со своим же студентом. Нет, ну за какое прегрешение в прошлой жизни его так извращенно наказывают в этой? Кратко кивнув Ши Мэю, Чу Ваньнин прошел и сел на крайнее место второго ряда, подальше от любопытных глаз. Время 10:30, занятия начались. Через минуту зашла преподавательница. Её одежда была в офисном стиле: строгая бледно-зеленая рубашка с рукавом в три четверти и черные классические брюки. Волосы были собраны в шишку. Лицо было молодым и нежным, будто на вид ей лет двадцать. Её руки были ухоженными, длинные пальцы красиво легли на журнал, который она принесла с собой, на некоторых участках можно было увидеть мозоль от ножа, небольшой заживший порез или ожог. Что ж, такова профессия, если тебе постоянно нужно орудовать ножом, или стоять у плиты, то всяко хоть какую-то рану, да точно получишь. Она окинула класс взглядом и тут же поняла, что не хватает одного студента. Для практических работ она всегда разделяла учеников по парам для рационального использования рабочей зоны и для того, чтоб учащиеся могли помогать друг другу в случае чего. «Что ж, занятия только начались, может этот человек еще подойдет» — так подумала девушка и начала свою речь. — Здравствуйте, студенты, рада всех вас здесь видеть, меня зовут Е Цзяяо*, я преподаю кондитерский модуль, сегодня первое вводное занятие, поэтому давайте познакомиться. По очереди называйте имена, а я впишу их в свой список. Учащиеся начали называть свои имена, вот послышалось «Ши Минцзин», а значит скоро очередь дойдет и до него. Чу Ваньнин столько лет преподавал в институте, что уже и позабыл какого это — оказаться по ту сторону стола. Только он хотел озвучить свое имя, как вдруг двери резко распахнулись, и запнувшись о порог в аудиторию вбежал довольно-таки большой парень. Все, мягко говоря, немного напугались в купе с учителем, но человек быстро пробежал на единственное свободное место рядом с Чу Ваньнином и протараторил: — Здравствуйте, извините за опоздание, я не специально. «Этот голос… я совершенно точно никогда раньше его не встречал, но почему же он кажется таким… знакомым?» — подумал Юйхэн, но не стал углубляться в этот вопрос, решив, что это просто совпадение, мало ли похожих голосов в мире, ведь так? — Ничего страшного, назовите свое имя пожалуйста, — проговорила девушка. — Мо Жань. — Ага, отлично, и последний студент? — Чу Ваньнин, — голос был холодным, но в то же время завораживающим, как танец снежинок зимней ночью под фонарем. «Почему мне сейчас показалось, что этот голос, я где-то уже слышал?» — подумал юноша. И он не мог не окинуть взглядом источник этого прекрасного голоса. Мо Жань посмотрел на мужчину рядом с собой, и ему показалось, что механизм под названием «организм» дал сбой. Его сердце заколотилось как секундная стрелка часов, а пред взором предстал образ достойный оценки — «Небожитель». Из-за того, что он торопился и опоздал, у него не было времени разглядывать людей в аудитории. Он просто пробежал и плюхнулся на последнее свободное место. И теперь с сожалением заметил, что из–за спешки пропустил восьмое чудо света. Белая легкая рубашка и темно-синие классические брюки гармонично смотрелись на стройной фигуре и осиновой талии вместе с длинными волосами, собранными в хвост, образ этого Чу сносил Вэйюю не только крышу, но и этажи, один за другим. Боже, а профиль лица вообще можно было сравнить с многолетней работой наилучшего художника. Оказывается, природа все еще может сотворить нечто невообразимое. Чу Ваньнин заметил, что на него откровенно пялятся. Сначала он подумал, что этот нахал посмотрит пару секунд и отвернется, но по ощущениям прошла уже минута, а настойчивый взгляд никуда не делся. Ему пришлось повернуть лицо в сторону объекта беспокойства (раздражения) и одарить его леденящим душу серьезным взглядом, который так и твердил «Не лезь — убьет» Мо Жань тут же понял, что сейчас только что делал, и отвернулся, доставая из своего рюкзака ручку и тетрадь. Е Цзяяо продолжила: — Итак, все в сборе, можно начинать. Откройте тетради и запишите, пожалуйста, всю необходимую информацию, чтоб потом не переспрашивать. Занятия будут всегда начинаться в 10:30 и по длительности будут идти три часа, с пятнадцатью минутными перерывами через каждый час. Тут же на первом этаже есть небольшой буфет, если проголодаетесь, сможете купить еду там, в аудитории есть разрешено, но только не мусорите. Занятия будут 2/2, если кто то совмещает с подработкой, то можно подстроиться. После теоретического занятия, на следующий день, будет закрепление в виде практики. Сегодня и завтра будут вводные занятия по технике безопасности, оборудованию, видам кондитерских изделий, блюд и напитков. — Есть какие-то вопросы? Нет? Тогда, пожалуй, начнем. Девушка поднялась из-за стола и направилась к шкафу с книгами и раздаточным материалом, отсчитала нужное количество, но пока не спешила раздавать. — До того, как я раздам материалы, хотелось бы узнать, а какие виды оборудования знаете вы? Студенты немного поотвечали, но их варианты сводились к банальным духовка, плита, миксер и подобная домашняя утварь. Мо Жань усмехнулся про себя и поднял руку, на него сразу же пали выжидающие взгляды. — Существует много видов оборудования, начнем с того, что оно делится на четыре категории, механическое, не механическое, тепловое и холодильное: например к тепловому оборудованию относят пароконвектоматы, жарочные и пекарские шкафы, мармиты, большие селекционные сковороды и тому подобное, к холо… — тут его преподавательница остановила, все сидящие в аудитории были ошарашены настолько слаженным и профессиональным ответом, что кажись забыли, как рот закрывается. Да чего там говорить, если они не поняли и половины из всего сказанного? Чу Ваньнин, услышав все это, долго не мог понять ответ, а потом поток его мыслей унесло не в то русло, и он начал задаваться вопросом: «Так все-таки кто он? Бесстыжий опаздывающий наглец или же профессионал своего дела?». Он об этом крепко задумался, но весь его вид излучал отстраненность от этой ситуации. Е Цзяяо с удивлением спросила: — Вы неплохо владеете материалом, позвольте поинтересоваться, откуда такие познания? — Кондитер — это мое хобби, я изучил все это сам, когда подрабатывал в кафе. — Похвально, раз уж у вас такие хорошие знания будете помогать своему партнеру, Чу Ваньнин, верно? Вы все это время сидели очень тихо и даже ни одного предположения не высказали, но ничего, теперь у вас есть отличный помощник, — от этих слов у Юйхена покраснели уши, ведь вроде ничего особенного не сказали, а его захватило чувство безразмерного стыда. Дааа… Он давно привык поучать своих студентов за незнания, но когда этот трюк провернули на нем же… В общем, чувство не из приятных, так скажем. Мужчина прикрыл глаза занавесом длинных ресниц, чтоб немного успокоиться. А его партнер по кондитерской практике вновь залюбовался таким поведением. «Словно первокурсника поймали за прелюбодействием в общественном туалете, ахах, ушки так мило покраснели… вот бы… потрогать, узнать, настолько ли они горячие». В его подмерзающей душе, вновь начало расцветать весеннее тепло, заполняя светом каждый уголок сердца и души, выгоняя оттуда потемки, и, почему-то, это тепло пахло как цветки крабовой яблони. Мо Жань было хотел потянуться, но тут же вышел из этого смятения и одернул себя. «Какого черта? Что это со мной?» — подумал он.       Кровь от лица Чу Ваньнина понемногу возвращалась в основные потоки, в то время как у Мо Жаня случился необъяснимый приступ нежности, и перелив крови к запасному «мозгу».