"Электронный мальчик"

Скрипучий звук распространялся в бирюзовой комнате, словно затопив её до потолка водой. Настолько уже привычный и приевшийся в извилины скрип, принадлежит креслу Робина, что который день не может разгадать последнее слово в кроссворде. Так он занимает своё безработное время, которому, кажется, стоит радоваться, но вечное бездействие стало массовым раздражителем в этом доме. К примеру Гарри, ну вот что он сейчас делает? Думается что что-то дельное, верно? Неа, втыкание взглядом в стену было повседневной рутиной. Если это вообще можно так называть. Бывает изредка все они зависали в компьютере. Просто представьте эту картинку: трое парней, кучкуясь у маленького монитора, сидят и читают отправленные им электронные письма, которые по факту сами себе и пишут. Хотя одним за компьютером был как-то раз замечен Гарри, поэтому кто знает что он может делать целыми днями. Остался "маленький мальчик" – Менни, который то и дело сначало мог точно так же играть в гляделки с стенкой, а иногда нелепо калякать своих сотоварищей, то по одному, то всей троицей, включая его самого. Примечательно что парень в последний раз рисовал своего отца, фотографии которого на странность весели в их доме. – А, э.. Бумага, закончилась. – доносится вой из другой комнаты, оттуда приходит жёлтенький чудик, держа в руке восковые мелки, которыми так сильно любил рисовать. Как кажется, самый старший в этом здании вскидывает бровь, окинув взглядом 38-летнего "юнца". Он произносит: – Какая тварь её умудряется съедать? Надо будет купить.. – расправив газету, тот ворчит, и видимо не знает куда на самом деле девается бумага. На лице Доя отображается не сказанное предложение, будто он воспринимает ответ как что-то негативное. Кроме него бумагой толком никто и не пользовался, поэтому это довольно обоснованная обида. Гарри только взглядом охватывает их двоих, и кашляя для виду, стучит по подлокотнику своего кресла. Напряг. Никто из них не решается сказать и слова. Молчание тут стало неотъемлемой частью жизни. Поэтому фиг поймёшь что там может делать отошедший, не дай Бог помер. – Какой сегодня день? – раздраженный обстановкой Гарри всё стучал один и тот же ритм: раз-два, раз-два . . . – 5 ноя-ноября. – Нечего интересного не пишут.. – в своём вечно ворчливом репертуаре перебивает трубача Робин. Отсчёт заел в голове, зацикливая на прослушивании одного и того же фрагмента, что неожиданно прервался при поднятом взгляде, и обращённом к без талантливому художнику. Тело красного будто уже жаждет встать с протухшего зелёного кресла: – Ты же электрический? – глаза полные интереса сконцентрированы на Менни. – Да, у меня есть батареи. – всё так же глупо стоя на одном и том же месте, он ему отвечает. Гарри не спешно встал, видеться что в его голове зародилась идея, о которой уже мог телепатически предположить утёнок, смотрящий на это со стороны и, прикрываясь газетой. Медленные шаги переходят из гостиной в кухню, почему-то именно там был больше стол и хранились инструменты/электронные приборы. Дой идёт следом, даже не предполагая, что вопрос будет связан с будущими действиями. Через какое-то мгновение инструменты оказываются на одном из стульев, похожих на те, что есть в барах. Теперь слышатся шаги пернатого. Но не успевает Робин и зайти за погор как лицезреет подобную картину: зачем-то поднятого на руки чудика садят на стол. А Менни то и дело, слабо отталкиваться ногами, хотя ударить ими друга, но не может. Зелёный птенец в замешательстве, он не так часто общался с Гарри чтобы предположительно знать, о чём тот может думать, поэтому наверно телепатические навыки не сработали должным образом. – Что ты собираешься делать? – Хочу попробовать кое-что, мне было интересно. – тот роется в вещах, пока его ассистент уже рассматривает тело, – Помоги мне. Мальчик не понимает к чему ему готовиться, он, кажется, уже хочет уйти, но адское любопытство предстаёт пред ним как оковы из прочнейшего материала, побороть которые он не в силах. Или это жуткое ожидание заставляет от страха сидеть на месте так тихо, словно он маленьких крольчёнок в зловещем лабиринте. А вокруг него миллионы глаз из темноты, окружили, готовых в любую секунду разделаться с ним.. Но не понятно чего конкретно бояться, почему он так разнервничался? Может там что-то не плохое, ведь никогда ранее не тронутые инструменты, и по совместительству электронные гаджеты не вредили ему. Почему именно это тот момент когда нужно переживать за свою шкуру. Фу, нет. Главное успокоиться. . . Сидящий за столом парень заныл себе под нос одну из нот, он мог наблюдать за этими двумя и тем, как у красного каким-то образом появился вольтметр. Который к слову видеть ему приходилось впервые. Издали словно застучали барабаны, тихо-тихо, как в самом страшном фильме. Вольтметр оказался в крошечных руках юноши, у которого вскоре пришлось расстегнуть две розоватые пуговицы, державшие комбинезон на его теле. Испытуемый начинает паниковать после открытия отсека с батареями, показанный лишь единожды своим друзьям-эксперементаторам. Он роняет предмет не далеко от себя, как маленький котёнок, боясь ласки, тот пугается. Застывший Робин, словно солдат на посту, ему приходиться повиноваться фразам «помоги мне» как ассистенту зловещего учёного, что не чаял чего творит. Руки! Миллионов рук движутся на него, хватая сначало за левую, потом вспоминая о правой. За него цепляются, удерживая насильно. Вокруг, будто по-щелчку становиться темно. А его сотоварищей уже не видно среди этого океана тьмы. Паника нарастает с новыми и неконтролируемыми прикосновениями, проходящими почти по всему телу, но сопровождающиеся уже нежданным током, ошпаривающим его тело. Кукла не истошно вскрикивает, вскрикивает и ещё раз вскрикивает, выгнувшись противоположно столу. Он весь словно горит от этого вольтметра, вызывающего у него чуть ли не замыкание. Тело хочет вырваться из цепей, как будто ласкающих его. Ему плохо, но уже от другого разряда, дрожью идущего по плоти, что упущена в кипяток новых ощущений. Эти ощущения заставляют его, не жалея собственного горла, орать, стонать, да хоть что-то. Знал бы он на что тогда подписался, не согласился б. Не долгая мука в своеобразном аду ломает его голову и внутренности. Электронный мальчик не может думать о чём-то другом, он озабочен этой животной проблемой, вызванной его друзьями. Это больше походит на неизбежное муку, которая не хочет кончаться. Его начинает бешено трясти, не давая возможности на отдых. Одна из множества ладоней затыкает рот, заставив давиться углеродом, из-за чего в дальнейшем не хватает доступа к глотке кислороду. Дой перестал кричать, но не потому что не хочет, а потому что его лишили этой возможности. Она начинает задыхаться в бешеном порыве чувств, словно это нескончаемый оргазм или спешная экскурсия по семи кругам ада. Вокруг него словно бушует оркестр, до чего и дела не было. Всё самое интересное тут – посередине кухонного столика. Последние выкрики о помощи в духе «хватит» были проигнорированы стаей ладоней, что сейчас убирает вольтметр в сторону. Распахнув глаза на полную он видит еле отчётливые силуэты соседей по комнате, но те пропадают из виду как только от его лица отстаёт кисть, ранее заткнувшая его. Его перестали тревожить, не считая той вернувшейся темноты вокруг него. Адреналин на пределе, учащённое сердцебиение слышно за километр. Секунды, прожитые в неком комфорте и умиротворении насытили его по больному горло вопросами, множеством вопросов. Почему он только мгновение назад видел Гарри с Робином? Что это за место, в котором так темно? А эти руки, чьи они? С такими загадками его глаза забегали, ища выход, которого тут точно нет. Он встаёт на шахматный пол с медицинской кушетки, что ранее в кадре была столом. Идти было некуда, он совсем один с этим тихим мраком, окружающим его на каждом шагу. В этом месте создаётся ощущение того, что свет прожектора бьёт ему на макушку, тем самым осветив для Менни путь почти до самого странного предмета тут – гигантского компьютера с несколькими камерами, кнопками и наверное размером превосходящий Гарри. Но не успевает он до него и дойти, как чувствует, что ноги подкашиваются, а он сам падает на пол, оставив после себя труп на кухне, где около лежали две батареи и вольтметр. Галлюцинация? Такое же скрипучий звук раздавался по комнате безумным эхом, заставляя вырвать себе уши. Изредка это молчание прерывает шелест газеты, что будто читают, или делают вид этого. Бумажные новости удерживаются лишь на дрожащих кистях. Другой, убитый совестью юноша, поддерживает эту тишину, сдавливая в руках собственные колени, как послушный ребёнок на утреннике. Между ними тишина, и не слова о том, что теперь их на одного меньше.