Мы не сдадимся!

      - Mist! Ich muss etwas tun!*- воскликнул немец, ударив кулаком об стол. Он был один в своём темном кабинете. Чёрные шёлковые шторы закрывали солнечные лучи. И только капля света попадала на бардовый ковёр, словно он впитал в себя кровь. Серые шкафы с немецкой классикой стояли не тронутыми. Рейх никогда не читал книги, особенно классиков литературы и он вовсе не понимал, зачем стоять шкафам в кабинете, разве, что пыль собирать. Деревянный стол, на котором разбросаны бумаги, некоторые были смяты и валялись забыто на полу. Да и в общем, у нациста был достаточно скудный кабинет, так как он не любил яркие вещи на месте работы.        Но его гнев перебил приход подчинённого. - Sir, ich habe Ihnen wichtige Neuigkeiten mitzuteilen,* - сказал тот, заходя в кабинет. Нацист успокоившись снова сел за стол. Его заинтересовала новость. Он с улыбкой кивнул. - По недавним сведениям, в Москве видели Великобританию и Францию. Они спокойным шагом выходили из Кремля. Видимо, эта парочка попросила помощи у СССР.        После этих слов улыбка с лица Третьего Рейха исчезла. Он пристально смотрел на подчинённого, словно тот был виноват в этом. Рейх встал из-за стола и медленно пошёл в сторону мужчины. - Когда это было? - спокойно спросил он. - Сэр, но нам шпион не сказал точного времени, - замялся тот, боясь взгляда начальника. - Я ещё раз спрашиваю, когда это было, - продолжал нацист, подходя все ближе и ближе. - Я правда не знаю, нам не доложили такой информации, - говорил подчиненный, нервничая и отводя взгляд от немца.       Но не успев снова поднять глаза, чтобы посмотреть в лицо нациста, он получил пощёчину. Громкий шлепок раздался на весь кабинет. Щека мужчины стала краснеть и приобрела контур руки Третьего Рейха. Нацист в ответ только нервно дышал. - Как ты не можешь знать?! - вырвался крик из его уст. - Я же вам уже сказал, нам не доложили такой информации, - боясь, продолжал мужчина. - Я же спрашиваю, как ты не можешь знать такую информацию, - ласково промурчал немец, убирая свою руку на затылок подчинённого. От таких прикосновений, тому становится некомфортно, ведь он такой близости не ожидал. Как вдруг, к его лбу прислонилось дуло пистолета. - Почему ты не мог спросить у шпиона? - продолжил Рейх. - Он сам не сказал об этом, - ответил мужчина, тяжело дыша. - Давай сыграем в русскую рулетку, если ты не говоришь мне ответ на вопрос или отводишь тему, то я стреляю, ты не трогаешь револьвер, - сказал нацист, меняя пистолет на полуржавый с кожаной рукоятью револьвер в своей руке, он пытался сделать это одной рукой, так как второй держал затылок подчинённого. И вот наконец-то Третий Рейх зарядил револьвер одной рукой и прокрутил барабан несколько раз. Ещё раз улыбаясь, он покрутил оружие у себя в руке и нацелился снова на мужчину. Тот хотел что-то сказать. - Нельзя отказаться от игры, - сказал нацист. - А можно узнать сколько патронов в нем? - тихо произнес тот. - Нет, - улыбнулся немец. - Так вот, почему он тебе не сказал время? - Я не знаю, - ответил подчиненный, дрожа от страха. Рейх нажал на спусковой крючок, тот зажмурил глаза, готовясь к худшему. - Пусто, - протянул злобно нацист. - В первый раз тебе повезло, следующий вопрос, а почему ты не спросил у него для меня? Ты же не хотел расстраивать меня? - Я спросил, но он ответил, что не записал точного времени, - продолжал тот. От страха мысли путались и из-за этого подчиненный не мог правильно сообразить.       И снова выстрел, снова закрытые глаза мужчины и сильное дыхание. - Снова пустая камора* - вздохнул Третий Рейх. - Да тебе везёт, фортуна на твоей стороне.       Спустя несколько минут и пустых камор, осталась последняя шестая, в которой точно патрон. - Теперь тебе пора отвечать, не может же везти постоянно, - ухмыльнулся нацист. Но не успев сказать вопрос, к нему на колени упал мужчина, хватаясь за ноги. - Пожалуйста, пощадите, у меня семья, жена, дети, - захныкал подчиненный, впиваясь пальцами в ноги того. Но позже тот вцепился в брюки, немного помяв их.       Нацист с отвращением смотрел на мужчину. Он был так низок, если просил пощады. - Ты настолько ужасен, хотя и немец, - фыркнул Рейх, пнув того ногой. - Убирайся, для тебя я найду другую работу, если ты не можешь справиться с этой. Мужчина, получив сильный удар в живот, отпустил нациста. Встав с пола и ещё раз виновато посмотрев на нациста, подчиненный быстро удалился из кабинета.       Рейх снова сел за стол, посмотрев на тёмные шторы, которые все так же закрывали солнечные лучи и вид на город. - Мне надо сорвать англо-советские переговоры, они не должны надеяться на ее помощь, - сказал нацист самому себе. - Надо отправлять посла в Москву.       5 августа 1939 год. Москва.       Идя по коридору с послом, подчиненный думал. Но подойдя ближе к кабинету, он остановился, но минуту спустя все-таки постучал в дверь, ждя ответа. - Войдите, - сказал женский голос. Мужчина открыл дверь и перед ним предстал светлый кабинет. На стенах, окрашенных в яркий согревающий жёлтый цвет, висели агитационные плакаты. На одном был нарисован мужчина в рабочей форме, который призывал идти в партию, на другом же изображён парень в строгом костюме, он отказывался от рюмки с алкоголем. На противоположной же стороне висел гимн, ведь каждый гражданин должен его знать наизусть. Деревянные шкафы стояли смирно, словно солдаты, на них лежали книги и документы, нужные для работы. Зелёный ковёр на полу, цветы на подоконнике давали некий уют для кабинета, зелёный цвет всегда радует человеческий глаз. Подчинённый посмотрел в окно, которое было за рабочим столом. Из окна открывался панорамный вид на Москву, где жизнь всегда бурлила и кипела у советских граждан, они ни на секунду не отвлекались от своих дел, они всегда были верны труду. Ведь как гласил плакат "Как работал, так и заработал!", что знал каждый примерный работник.       Подойдя ближе к столу, подчинённый увидел бюст самого Владимира Ленина - создателя Русской социал-демократической рабочей партии. Он строго и уверено смотрел в глаза, иногда даже казалось, что бюст видел тебя как открытую книгу, от таких жутких мыслей мужчина быстро отвел взгляд от скульптуры. Но несмотря на это, кабинет был уютным и по-своему домашним для девушки которая здесь работала. Она почти всегда старалась наводить порядок на месте работы, ведь для неё это помещение было вторым домом. - К вам посол, - сказал он. -Откуда? - спросила СССР, не поднимая голову. Она была очень занята, разбирая документы. У неё всегда было полно работы. Иногда некоторое коллеги предлагали ей пойти с ними на перекур, который мог быть несколько раз в день, на что она отказывалась и говорила:"Кто первый в труде, тому слава везде." - Из Берлина, - ответил тот.       Та убрала документы и удивлённо посмотрела на подчинённого который стоял в дверном проеме. Она хотела что-то сказать, но нервно сглотнув снова принялась за работу. - Я знаю, что вы относитесь к Третьему Рейху с долей подозрительности, после его действий в Европе и информации от Великобритании и Франции, - сказал тот, посмотрев в сторону. - Ладно, можешь пригласить сюда посла, я пожалуй послушаю его, - сказала СССР, но по её выражению лица было видно, что ей не очень-то и хотелось разговаривать с гостем из зарубежа.       Подчинённый покорно кивнул и пригласил того. В кабинет впопыхах забегает посол. - Третий Рейх выражает готовность лично приехать в Москву для урегулирования германо-русских отношений, - зачитал торжественно он. - Лично? - удивлёнными глазами девушка смотрела на посла. Но в этом взгляде чувствовалось и отвращение. - Бесспорно, - кивал тот. - Тогда передай ему, что я подумаю над этим, - ответила она. - Подумаете над таким стоящим предложением? - задался вопросом посол. Но та, ничего не говорив, просто раздраженно махнула рукой в сторону двери. И мужчину отвел подчиненный к выходу.        Позже в Берлине. - Как это она сказала подумает?! - воскликнул немец. - Не знаю, я не могу повлиять на её выбор, - виновато говорил посол. - Но сэр, с другой стороны, зачем вам так быстро нужна подпись?       Нацист стукнул кулаком по голове того. - Ты сам не понимаешь?! - продолжал возмущаться Третий Рейх. - Если мы подпишем договор о ненападении, то СССР исключится из вероятных противников в запланированной мной войне против Польши. А я уверен, что Великобритания и Франция без неё не решаться вмешаться в войну. - Но почему вы думаете, что они не решаться? - спросил посол, потирая рукой голову. - И вы больно ударили... - Больно ударил?! Да вы не понимаете по-другому! Один одно не может сделать нормально, другой другое, а ты чем лучше?! - взбесился нацист. Но в ответ посол только нервно сглотнул. - Да правильно! Ничем не лучше! Ты не можешь убедить её, ты не мог ее обмануть даже! Но минуту спустя Рейх успокоился. - И вообще, они были в Москве, они же к ней не приехали в гости, им нужна помощь, удостовериться, что хоть кто-то им поможет, - продолжил рассуждать немец.        Посол виновато повернулся в сторону, но нацист схватил его за голову и повернул снова к себе. - Смотри мне в лицо, а не в сторону, - сказал Третий Рейх. - Хорошо, извините... - промолвил тихо мужчина. - И вообще, я найду и тебе другое применение, - фыркнул немец, оттолкнув посла подальше от себя. - Уйди, у меня нет больше времени слушать тебя. - entschuldigen Sie,* - сказал тот, уходя. - Narren,* - буркнул Третий Рейх, снимая фуражку с головы.       19 августа 1939 год. Москва.        Комсомолка, идя по коридорам Кремля, несла целую стопку различных бумаг в своих руках. Вдруг она врезается в подчинённого, который неожиданно вышел из-за угла. Бумаги через мгновение были разбросаны на полу, а выражения лица СССР стало более бодрее после столкновения. Оказывается, она маленько дремала когда направлялась в свой кабинет. - Ох, с вами все в порядке? - виновато спросил мужчина. - Прости, я довольно плохо сплю из-за такой нагрузки, - еле улыбнулась та, наклоняясь за документами. Подчинённый тоже начал помогать ей. Они оба начали, ползая по полу, собирать деловые бумаги. - Так вы подумали насчёт встречи с Третьими Рейхом? - неожиданно спросил он, складывая бумаги в руки комсомолки. - С кем?! - настолько бурно отреагировала СССР, что даже стукнулась лбом с подчинённым. Удар был настолько сильным, что они отползли друг от друга, трогая место ушиба. - Но как? Вы не помните посла из Берлина? - продолжил мужчина. - Ах, точно, встреча с этим кретином, - вспомнила она с недовольным выражением лица. - Прости меня за удар. - Ничего страшного, - ответил подчинённый. - Так вы решили или нет? - Нет, я не хочу с ним иметь дело, - твёрдо сказала комсомолка. - Но вы же никогда не вели с ним переговоры, - сказала тот. - Может просто послушать его? Если что отказаться. - Нет, он провокатор, - ответила она. - Я ни за что и ни при каких условиях не буду его слушать. - Почему? - поинтересовался подчинённый. - После прочтенных газет и рассказов других, он неадекватный, ему лечиться надо, а не политикой заниматься. - Но вдруг его все-таки стоит послушать? Может он предложет что-то стоящее, - предположил мужчина. - Я сказала нет, я в европейские дела не лезу, - буркнула СССР. - Так вы же хотели, чтобы все европейские государства к вам прислушивались, вы же хотели иметь значимый вес в Европе, и вам в этом может помочь он, - сказал недоумевая подчинённый. - Хватит, - сердито ответила та, не много думая. - Хорошо, я могу его только послушать, а дальше сама подумать, что делать, ясно? - продолжила она после недолгих раздумий. - Тогда я отправлю письмо в Берлин, - кивнул тот.       23 августа 1939 года. Москва.       Выйдя из автомобиля, немцу в лицо посветил луч солнца, от чего тот прикрылся рукой. Далее, он медленно, но уверенно поднялся по лестнице и подошёл к дверям Кремля. Он взял за ручки двери обоими руками и открыл их. Но не успев зайти, его остановила охрана. - Здравствуй, покажите, что у вас нет собой холодного оружия, огнестрельного оружия и наркотических веществ, - сказал мужчина, показывая жестом, что без этой информации он никуда не пустит немца. - Что? - недоумевая спросил Рейх. - Ах, вы наверное не поняли зачем это делается? - присоединился к разговору второй охранник. - По приказу самой СССР, мы должны проверять всех иностранцев, чтобы обеспечить безопасность советским гражданам, в том числе и СССР, которые работают в Кремле. - А я то здесь причём? У меня с ней переговоры и она знает об этом, - бросил недовольно тот. Но все-таки задумался и дал охраннику свой чёрный кожаный чемоданчик, с слегка потёртыми ручками. Мужчина, взяв в руки предмет, открыл его Внутри только лежали различные бумаги и ручка. От чего тот даже удивился, что нацист не был настроен угрожающе. - Вы все проверили? - спросил Третий Рейх. - Да, конечно, - кивнул охранник, закрыв чемодан. Он отдал его в руки нацисту, на что тот просто сердито посмотрел. - Тогда мы вас проводим к месту встречи, - сказала второй, показывая рукой в коридор. - Не могли бы взять мой плащ? - говорил немец, намекая сотрудникам, что они должны выполнять любые его капризы. - Вы можете свой плащ оставить в гардеробе, - ответил тот. - В смысле? - удивлёнными глазами смотрел нацист на охранника. - Но если хотите, можете с собой взять, - подключился другой. Поняв, что разговаривать с ними бесполезно, Рейх просто не снял свой плащ. -Третий Рейх шёл по коридорам Кремля, его вела охрана до зала где должна быть встреча. Охрана шла спокойно, но немцу показалось,словно они боятся его. - Вы боитесь, что я нападу на вас, если ведёте? - ехидно сказал нацист. - Это был приказ, - ответил тот. - Хах, а она всё продумала, - улыбнулся словам подчинённого немец.       Но когда он услышал только тишину в ответ, отвёл взгляд в сторону. Нацист внимательно осматривал стены, деревянные двери кабинетов, которые скорее всего были сделаны из дуба, но Рейх не мог точно знать. Он поднимал голову вверх, чтобы посмотреть на потолок. Его в какой-то степени удивлял Кремль, ведь немец чаще всего видел Рейхстаг, нежели это.        И вот они дошли до дверей зала. Их открыла охрана и Рейх зашёл с хмурым видом. Зал переговоров был довольно нейтральным, там не было чего-то яркого, что вызывало у немца чувство неприязни, и не было чего-то тёмного, чтобы было тому уютно. У СССР, конечно же, наверное все наоборот, от яркого - чувство комфорта, а от чего-то тёмного и невзрачного - некая нелюбовь. Зал был и предостаточно скромный по мебели, круглый деревянный стол, шкафы для бумаг и книг, не было такого, чтобы бросилось в глаза. Это было обычное рабочее помещение.        Увидев девушку, он вновь вернул свою улыбку и протянул руку. Та подошла, оглядывая немца с ног до головы, он был худого телосложение и высокого роста, словно точная копия своего отца, одежда достаточно строгая: чёрный пиджак с кожаным ремешком, железный крест и медали непонятно за что заслуженные, свастика на левой руке, чёрные брюки, фуражка набрекень с гербом и серебряной мёртвой головой* , единственное, что было не чёрного цвета - это рубашка, даже галстук тёмного цвета, от этого СССР стало не очень приятно, особенно от плаща который висел на плечах немца. Это вещь вызывала недоверие с её стороны. Но она всё-равно неохотно пожала руку нацисту в ответ. - Почему ты не оставил верхнюю одежду? - раздражённо спросила она, показывая на плащ. - Твои подчинённые не взяли его, когда я дал им намёк, плохо ты их учишь повиноваться начальству, - усмехнулся лишь тот в ответ. - Они правильно сделали, у тебя руки есть, мог и сам повешать в гардероб. Единственное, что я бы сделала на месте подчинённого, это бы подтерла полы твоим плащем, - бросила девушка, защищая своих рабочих от капризов немца.        Третий Рейх, поняв, что та не полезет за словом в карман, замолчал. Да и не хотелось портить отношения перед разговором. - Я хотела послушать тебя насчёт договора, - начала комсомолка. - Я только сейчас хотел об этом начать говорить, - кивнул тот, поставив свой чемоданчик на стол. Он начал доставать и раскладывать бумаги на столе.       Позже, Рейх, взяв ту за плечи, начал усаживать её за стол, тыкая пальцем в документ на место росписи. - Я даже не сказала согласие, зачем тебе нужно это? - спросила сердито СССР, скидывая руки того с плеч. - Но для тебя это же тоже выгодно, ведь мне говорили о твоих попытках подписании этого договора раньше, а ещё твоя стратегия, которую я заметил, - улыбнулся немец.       В ответ девушка молчала, вспомнив об этом. Ей хотелось провалится сквозь землю. Ведь ей казалось, что после этого на фоне Третьего Рейха она слабже морально. - Но помню, что тебя не было на Мюнхенском соглашении, а я присылал тебе приглашение, но почему ты не пришла? - спросил он комсомолку. - В смысле? - недоумевая сказала девушка. - Ах, опять эти Великобритания и Франция, - расстроился Рейх. - Они всегда говорят, что я плохой. - Откуда ты это взял?! - удивлялась та каждому слову немца. - Ты не видишь? Они сначала поддерживали меня, они разрешали мне игноривать некоторые ограничения Версальского договора, подписанного моим отцом. Я конечно же начал наращивать производство вооружений и военной техники, но потом они заставили меня разооружаться. А ещё удивлялись почему я ушёл из Лиги Наций. Они были и не против, что мои войска заняли Рейнскую демилитаризованную зону. Ограничились неким протестом. Они даже разрешили разделить территории Чехословакии, без его спроса. Представь? Ещё и говорят, что я агрессор, - не унимался Третий Рейх. Улыбка спала с его лица и только печальные глаза смотрели на комсомолку. - Они хотят, чтобы и ты была жертвой их лицемерия, не зря они приехали к тебе в Москву помощи просить. - А кто разделил земли Чехословакии? Кому достались они? - задалась вопросом девушка. - Это неважно, - нервничая ответил тот. - Вообще, откуда ты знаешь, что они были у меня? - с долей подозрительности перебила того СССР. Её взгляд словно пронзал немца изнутри, ему казалось, что она знает его намерения. На лбу выступили капли пота. Он боялся быть разоблаченным в своей же афере. - Ты меня перебила, я хотел сказать догадываюсь, что они были у тебя, - отмахнулся Рейх и отвёл взгляд. - Тем более, ты сейчас вроде сама подтвердила это. - Ну, да, конечно, они были у меня, - кивнула та, задумываясь. - Так вот понимаешь, что они не белые и пушистые как думаешь ты, у них есть свой план, они даже тебе не дают надежды о договоре о взаимопомощи. Они думают, что ты ещё молода, ты не такая как мать, они не могут признать, что РИ больше нет на престоле, - продолжил немец свой блеф. - Они хотят, чтобы я была как мама? - задалась вопросом девушка. - Хах, да не может быть, ты все придумал, - усмехнулась она в ответ словам нациста. - Ах, а кто их знает? - сказал тот. - Но понимаешь, с помощью меня твоя стратегия начнёт работать, ты наконец-то начнёшь участвовать в международных делах. - В международных делах, - внимательно слушала СССР того. Ее явно заинтересовало это. - Да, да, твоё мнения усилится, - продолжал Третий Рейх. Подойдя ближе к сидящей девушке, он положил руку на её плече, а второй рукой взял за подбородок и повернул в сторону окна. - Это новая эпоха, больше никто не скажет, что ты хуже своей матери. Ты станешь эталоном, никто больше не посмеет говорить о прошлом как Великобритания и Франция.       Его ледяные длинные пальцы касались подбородка СССР, для неё это было неприятное чувство. Но она не могла остановить его, словно это был гипноз, что-то не давало ей отпрянуть. Девушка слышала лишь шёпот, сладкий шёпот, о будущих её достижений. На душе становилось тепло, осознание того, что она вернёт былую репутацию её матери в Европе, да и в принципе во всем мире, заставляло комсомолку расслабиться и поверить немцу. Но с другой стороны, СССР не хотела быть копией своей мамы, ведь она же тоже личность, ей только нужна значимость в международных делах. - Ведь ты же мне веришь, mein Engel,* - шептал улыбаясь нацист.       Но вспомнив одну важную вещь, девушка отпрянула от сладкой лести, сказанной им. Она убрала руку немца со своих плеч, как бы оттолкнув его от себя, тот почувствовав это, отпустил подбородок, от удивления попятившись назад. - Я понимаю, но мне нужны границы сфер моих интересов, - поправила та воротник своей рубашки. - Сфер интересов? - эти слова поставили Рейха в ступор. - Да, ты все правильно понял, сфер интересов которые выгодны мне, - продолжала та. - Я соглашусь подписать твою бумажку, если ты мне предоставишь то, что я хочу. - Хорошо, мы его сейчас составим, - нервничал немец. Он не ожидал, что СССР будет искать и для себя выгоду. Но он был согласен на всё, чтобы договор между ними был подписан. - Мы это нигде публиковать не будем, как-бы наша тайна, - сказала девушка.       Тут же Рейх сел за стол и начал вместе с комсомолкой составлять секретный дополнительный протокол. Он был написан немцем от руки. СССР все время подчеркивала, что это совершенно секретно и об этом должны знать только они, на что нацист только кивал головой. Позже они его отредактировали и напечатали. - Ты точно запомнил, что я говорила? - ещё раз спросила та. - Да я понял, - нервозно ответил Рейх. - Я подпишу, - наконец-то ответила она.       Немец с нетерпением ждал таких слов, он сразу же кладёт синюю ручку рядом с рукой комсомолки. После стольких слов она согласилась на этот шаг.       Но увидев ручку который ей дал нацист, девушка взяла свою, которая лежала в подставке для канцелярских предметов. - Ты боишься, что моя ручка это взрывное устройство? - спросил немец. - Мне приятнее своей писать, - ответила девушка, снова перечитывая документы. - Зачем ты ещё раз перечитываешь? - поинтересовался Рейх. - Ещё раз для себя, и кстати тут ошибка, - сказала СССР и подписала недостающую букву в слове. - Хах, ну извините, я русский не очень хорошо знаю. Ты могла бы и посмотреть, что я печатаю, - возмутился тот, отворачиваясь от девушки. - Да ладно тебе, кстати, скажи что-нибудь на немецком, - сказала она, пытаясь поднять настроение немцу. -Und was willst du hören?* - сказал он серьёзно. - Это ты сейчас что сказал? - поинтересовалась комсомолка. - Переведи, - оживился и повеселел нацист.       Та слегка махнула рукой и снова сконцентрировалась на документах. Ещё раз пройдясь глазами по бумагам и удостоверясь, что Третий Рейх никак не дал себя обмануть, девушка все-таки поставила подпись на протоколе и на документе.       Немец тоже взял ручку и ничего не говоря, тоже подписал бумаги. - Ты точно запомнил, что этот протокол секретный? - ещё раз спросила СССР. - Хватит! Я же сказал, что запомнил! - крикнул он. - Зачем тебе несколько раз меня спрашивать?! - Я просто уточнила, и не надо на меня кричать, - протянула недовольно та в ответ. - И вообще, не хочу, чтобы Великобритания и Франция, да и другие страны знали об этом, мне не нужны их обвинения, что я агрессор. - Довольно хорошее решение, зная их, - кивнул тот в ответ. - Тем более ещё и ты в этом участвуешь, они могут многое что подумать обо мне, - продолжила девушка. - Ладно, ты понял.       Третий Рейх, встав из-за стола, поправил пиджак. Достав из карманов брюк белые перчатки, он ещё раз взглянул на девушку. Надев их, немец взял договор и протокол на немецком со стола, и убрал их в чемодан, оставляя только бумаги на русском языке. - Рад был увидеть тебя вживую и поговорить с тобой, - сказал улыбаясь нацист. - Взаимно, наверное, - сказала она равнодушно.       Он протянул руку и комсомолка спокойно пожала ее в ответ, больше не мучало чувство отвращение, наоборот, она спокойно принимала слова немца, словно он не хочет сделать что-то плохое и антиобщественное, а даже если он это сделает, то это наверняка будет не с ней, а с кем-то другим. А кто-то другой у СССР навязывались на ум только Великобритания и Франция, но как она была должна им помочь? Договор есть договор. Не может же она нарушить его, тем более он был выгоден. Но с другой стороны девушка обещала, а вроде это же обещание, это же не закреплёно в документе. Ещё СССР вспоминались слова Рейха в разговоре о том, что они возможно врут, чтобы выставить других плохими, но комсомолка не могла верить этому так сильно. - Эй, что с тобой? - сказал немец, треся девушку за плечо.       Та от неожиданности шарахнулась назад и отпустила руку того. - Всё нормально, mein Engel*? - поинтересовался Третий Рейх. - Просто задумалась, - ответила та. - И вообще, кто тебе разрешал меня за плечи дёргать?! - возмутилась она. -Я подумал, что тебе плохо, но если с тобой всё хорошо, тогда я пошёл, - тот снова вернул свою яркую улыбку. - Тогда меня ждут твои подчинённые у дверей?       СССР просто кивнула в ответ и отвернулась к окну. Тот развернулся и открыл дверь. За ней ждала охрана, которая все так-же отвела немца к выходу.       Другой же подчинённый подошёл к девушке. - Вы чем-то расстроены? - спросил он подавленную чем-то комсомолку. - Нет, все нормально, я просто думаю, - сказала СССР и снова посмотрела в окно. Она думала о своём выборе. Было ли это плохо или хорошо? С одной стороны выгодный для неё антиобщественник, а с другой несчастные от его рук страны. Но как она могла помочь другим государствам, если они не просили? А вроде когда она им предлагала свою помощь, они отказывались. Но и Третий Рейх был единственным, кто относился к ней как к личности, а никак к просто дочери Российской империи. - О чем вы думаете? - поинтересовался подчиненный. - Неважно, и вообще, у меня ещё много работы, я пойду в свой кабинет, - сказала СССР, взяв документ со стола. Она быстро вышла из зала, направляясь в свой кабинет. В её руках был договор с секретным протоколом, которые она хотела убрать в надёжное место - архив.       Охрана проводила немца до выхода. Тот, взяв ручку, открыл дверь. Яркий свет, который немец ненавидел всей душой, снова блеснул в глаза. Выйдя на улицу, к Третий Рейх увидел как к Кремлю подъехал новый чёрный Plymouth Fordor Sedan. Вид автомобиля имел весьма премиальный: колеса с декоративными полосами, хромированный кузов и приборная панель, выполненная под дерево и сам цвет переливался ярко на солнце. Водитель вышел из машины. Он открыл другую дверь, показывая рукой немцу присаживаться в салон. Тот так и сделал. Водитель снова сел в автомобиль и по приказу Рейха поехал. - Wie liefen Ihre Verhandlungen, Sir?* - спросил он, не отводя взгляд от дороги. - Erfolgreich unterschrieb sie. Und im Allgemeinen hatte ich eine andere Meinung über sie, aber es stellte sich heraus, dass sie ihren Job ziemlich gut macht, * - ответил нацист, взяв штопор и бутылку дорого немецкого шампанского, которые стояли в специальном отсеке. Он без особого труда открыл шампанское и налил его себе в бокал с высокой ножкой, тонкими стенками и вытянутой узкой формой. Брют довольно хорошо шипел в фужере. Шампанское брют было довольно сухое и не сладкое, именно такое любил и ценил каждый гурман, такой как наш нацист. Немец, закинув ногу на ногу, с удовольствием пил вино. - Fühlen Sie sich wohl, Sir? - спросил водитель.       В ответ тот только спокойно кивнул. Его расслабленный и задумчивый вид удивил мужчину, но тот ничего не сказал об этом. Нацист думал о том, что с СССР довольно неплохо вести дело и не стоит ухудшать с ней отношения.