Корабль дураков

Океан беснуется, Солнца гуляют по небу, По земле же отныне — увы, не гулять никому. В перевёрнутых картах, Быть может, Ещё разберётся кто-нибудь; В перевёрнутом мире теперь, видно, Мира искать Ни к чему. Ной с ковчегом отдал швартовы, Билеты распроданы; А кому на билет не хватило — Осталось отдать концы. Я — ни к тем, ни к другим, Ничей в этом мире подданный; Твердь пошла ходуном — Зазвенели на шапке моей бубенцы. Мне не страшно под небом, Над морем — почти что весело. Кто бы помнил, Чья льётся из сердца пробитого кровь, Кто бы понял, За что меня нынче на рее повесили: Я — пассажир безымянный, Ездок Корабля дураков. Дураков и безумцев, Обреченных, нелепых, страждущих, Он везёт по волнам То ли крови, А то — вина, И для каждого, Каждого, Каждого, Каждого — Здесь корона — Колючая, честная, звонкая — Отведена. Не корона ж — так лютня, Не лютня — так, может, виселица, Гильотина ли, кнут, Колесо иль иной какой трон; Получи, распишись — Нет лишь берега, чтобы высадиться, В остальном же — Свобода До всех четырёх сторон — Хоть до края земли, А оттуда, коль хочешь — заново. Матросы не ропщут, смеются — Что ж, дескать, коль путь таков! Отличи-ка теперь Блаженного от самозваного! — Да звенят колокольчиками Потасканных Колпаков. Океан упорствует, Ной отчалил — и шут с ним, И, право слово, Ной, не ной — а родись-ка ты дураком. Оседлай свою глупость, Как судно, И, снова, снова — Знай, штурмуй До ближайшего айсберга Этот шторм. Среди правильных тварей В ковчеге рассортированных По породе, по масти, По праву и на развес — Разве сыщется место Для белых безумных воронов, Для поэтов, для бездарей И повес? Для таких у вселенной Одна только есть посудина — Мачты лесом Да палуба колесом. Путь был прост до безумия, До приличия труден ли — Поднимайся, дружище, на борт, Коль назвали тебя глупцом. И однажды, конечно, Кнут оборачивается пряником, И находится айсберг, Чтоб обратиться к нему на ты. Пара вечностей мимо — И корабль Становится вдруг Титаником, Обойдя вокруг света без счёта, И разочек вокруг темноты. Капитан — Говорят, будто лично знаком с Вергилием — Смотрит в солнца, Рулеткой Раскручивая Штурвал. Небо на голову ему Сто галлонов слёз В знак прощения вылило — Море дыбит над кораблём Тридевятый Кровавый Вал: Дуракам тут бояться нечего, Не в чем даже, увы, покаяться; На короне моей Со звездой перезванивается Звезда, И, как знамя, На рее Тело моё болтается Прогвождённой ладонью Путь указывая В никуда.