Две планеты.

Две планеты крутились вокруг двух бледных звёзд - красная и синяя. Красная планета кишела вулканами и ураганами, а синяя же была тихим и холодным ледяным шариком. Когда-то в их звёздной системе кипела жизнь из десятков небольших хрупких планеток и у ледяного шарика были друзья. Но со временем планетки врезались друг друга, другие же упали на звёзды, как и его лучший друг сгорел, улыбаясь ему, оставив ледяной шарик совсем одного. Но из осколков его друзей появилась она - красная планетка, и ледяной шарик уже не был один. Она стала всем для него. Петляя вокруг звёзд, он всё мечтал разглядеть её сквозь пустоту и космическую пыль, чтобы хотя бы немного полюбоваться её безупречной атмосферой. И, заметив серебристые облака, бесшумный ураган, он невольно улыбался, и она улыбалась в ответ. Она была жгучей планеткой, питаясь теплом звёзд, к которым была всегда слишком близка - один лишь взгляд на неё обжигал, и ледяной шарик таял, безудержно, невыносимо. Он вращался вокруг двух звёзд миллионы лет, но лишь эта красная планета грела его ледяное ядро. И казалось, что вот-вот лёд вспыхнет и станет горячее плазмы, как вспыхнула однажды Вселенная. Они виделись редко, слишком редко, но лишь эти мгновения стали для них значимы. Провожая её взглядом, когда она невольно пряталась за звездой, он дарил ей прощальную любящую улыбку, не говоря ни слова. В тишине проходила его жизнь, и когда он не видел её, то лишь меланхолично любовался звёздами, вспоминая беснующиеся кудрявые ураганы и медные ветры, терпеливо и тоскливо переводя взгляд на стотысячную далёкую белую точку. И он всё ждал её, ждал, выглядывая из-за звезды очередной раз, и когда наконец дожидался, это было лучшим мгновением за много лет. На ней огнём вспыхивала улыбка - та, что он всегда помнил несмотря на годы без неё, та, которая каждый раз всё равно была будто первой. Он снова тянулся к красной планете - а она тянулась к нему, но гравитация звёзд всегда мешала им соприкоснуться. Много раз они были совсем близко, но каждый раз разлетались, будто им не суждено быть вместе, объединиться орбитами, кружиться друг вокруг друга. И всё равно каждый раз они безмолвно твердили друг другу, что однажды - однажды они скрепятся и уже никогда не разлетятся. Каждый раз отдаляясь от неё, синий шарик чувствовал дикий холод - такой привычный, но столь же невыносимый, стоило ему впервые ощутить тепло, боясь, что, быть может, им больше не суждено встретиться. Но каждый раз она успокаивала его слабым красноватым светом перед тем, как вновь исчезнуть на долгое время, и этого хватало, чтобы держать в ледяной душе надежду, такую же слабую, мимолётную, но ту, что была в нём крупицей тепла. Их орбиты менялись, но две одинокие планеты зависели друг от друга всё сильнее и сильнее. Безутешный синий шарик до безумия полюбил её, пока петлял бесконечные восьмёрки, с трепетом колебались его глубокие структуры, вынуждая трястись от землетрясений в сладостной тяге к ней. Вся Вселенная для него свелась к ней одной. Прорезая пространство космоса взглядом, он не мог понять всей его красоты и даже смысла, если рядом не было её. Желая прервать невыносимую муку, он однажды поддался к ней - как можно ближе, так желая наконец осязать её жар, получить ожоги от любви к ней. Она будто загорелась ярче для него, ведь теперь это была не просто сладостная мечта, а возможность - возможность наконец окунуться в безумные смерчи, растопить свои ледяные океаны. Но его любовь сместила её орбиту - он глянул на неё в недоумении, когда она начала удаляться, ещё не понимая, на что он обрёк её. Она не понимала, почему он отдаляется от неё, и вновь на серебристых облаках промелькнула лёгкая печаль, что их души снова утихомирит лишь беззвучная горесть. Синий шарик только наблюдал, не сумев ничего сделать, за тем, как её орбита всё искажается и искажается, пока в ней не промелькнуло осознание - но было уже поздно; её поглотила звезда - ярко и громоздко, бесшумно и ненавязчиво, и последнее, что она изобразила - напуганное сожаление. Ни обиды, ни злости, только бесконечная тоска. И потухло еле начавшее разгораться пламя в ядрышке маленького ледяного камня.