Это всё ради Хаширамы

Всё пошло не по плану с самого утра. Погода испортилась, и лёгкий снежок, украшающий ветви деревьев, превратился в затяжную метель, погребающую всё под собой. Тобирама весь день работал в лаборатории, поэтому о погоде не знал, когда соглашался выйти на вечерний патруль. А когда понял — было поздно. Не просить же вместо себя идти тех, кто только оттуда вернулся. Да и небезопасно простым шиноби столько работать. Про себя Тобирама почему-то так не подумал. Самонадеянно, но кто-то же должен. И пусть лучше это будет он, чем шебутной Хаширама, который принял на себя пост отца всего как пару месяцев. Или слёгшие с температурой товарищи, которых он заменял. Или только-только научившиеся держать кунай дети. Или.. неважно. Он всё равно бы пошёл, потому что согласился. Липкий снег не благоволил ориентиру, и Тобирама следовал привычному маршруту практически вслепую, полагаясь на сенсорику. Он мог почувствовать любого шиноби и определить, из какого он клана, только по чакре, так чего ему бояться? Оказалось, что есть чего. Ловушки. Глупой, без использования чакры или чего-то, чтобы можно было обнаружить. Окружённой налипшим снегом, с опорными кольями и сетью. Больше для зверя, чем для человека. В которую Тобирама бы не попал, если бы видел хотя бы на три метра перед собой. Позор для любого шиноби. Для Тобирамы Сенджу — смертельный проеб, когда вместо того, чтобы выпрыгнуть, он переоценил себя (какой раз за день!), поскользнулся и упал, задев бедром острый кол. Тобирама упаднически хмыкнул — его отец не простит ему такую смерть, когда они встретятся в чистом мире. И Хаширама без него пропадёт… А снегопад всё усиливался. Итак, Тобирама ненавидел сегодняшний день, метель, заболевших шиноби, которых он согласился подменить, простейшую ловушку, в которую скорее попал бы дикий зверь, а не человек, и холод. Потому что спустя полчаса Тобирама начал замерзать. Неприлично клацать зубами, пока направлял всю чакру на восстановление, а не обогрев. Ему бы выбраться, но он принял решение временно переждать метель тут, чтобы меньше тревожить рану. А наутро он выберется и вернётся домой. Ветер завыл с новой силой. Могло ли всё пойти хуже? Да. Если теоретически что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт. Это был неоспоримый закон шиноби. Тобирама стал думать матом, когда почувствовал знакомую чакру. Он почти не чувствовал ногу, и как он собирался драться? Блядский день. — Кого я вижу, — довольную физиономию Тобирама скорее почувствовал сквозь нулевую видимость. Мадара и несколько Учих позади него стояли у края ямы, плотоядно оценивая добычу. — И как ты сюда попал? Тобирама фыркнул вместо ответа, считая, что сам вопрос в принципе его унижал. А уж отвечать не хотелось тем более. — Я разберусь с ним, можете идти, — негромко приказал Мадара. — Но Мадара-сан, это же Сенджу. Мы могли бы его обменять или отомстить за… — Вы действительно хотите видеть во врагах самого Сенджу Хашираму? — Нет, Мадара-сан… — Тогда проваливайте. Я разберусь. Сопровождающие в унисон ответили «хай» и сразу же исчезли, а сам Учиха в один прыжок оказался перед Тобирамой, осматривая его с небывалым любопытством. — Ого, всё кажется серьёзным. А ты ведь Сенджу, разве вы не можете это…? — Что? — Тобирама оскалился. Скорее по привычке от чужого невежества. — Ну.. раз — и зажило. Чего ты тут кровью истекаешь? — сам он был одет тепло и прекрасно скрывался среди снега, только чёрные волосы контрастно выделялись, подобно дикобразу. — Навыком самоисцеления владеет только Хаширама, — раздражённо ответил Тобирама, закатив глаза и отвернувшись от чужой наивности. Однако в случае Учихи нельзя было принимать расслабленный тон за чистую монету. И Тобирама достал кунай, чтобы защититься. — Будешь драться? — Мадара деланно удивился и отступил на шаг. — А ты спустился, чтобы поговорить или добить меня? — Тобирама нервничал. Пусть он был одним из сильнейших в своём клане, но тягаться с Мадарой — это под силу лишь Хашираме. Он либо умрёт, либо… В общем, Тобирама не планировал умирать без боя. — Вообще, я надеялся тут встретить кабана, а не оленя. — Живым ты меня не получишь, — скривился Тобирама. — Что ж. Запомни, Сенджу, я это делаю только ради твоего брата. Мадара не церемонился — без разрешения рывком поднял Тобираму на ноги, от чего тот с трудом удержался от крика — голову мотнуло наверх, кровь опустилась вниз к ране. Сознание помутилось — слишком больно и унизительно его вытащили из ямы. — Хаширама не простил бы мне смерть своего брата, — на всякий случай повторил Мадара, закинул руку Тобирамы на плечо и повёл в сторону лагеря Сенджу. Тот же предпочёл молчать. Благодарить Учиху — не в его правилах. Благодарить Мадару — на этот случай у него ещё был кунай для самоубийства. Недовольство на лице скрыл налипший снег. Как они попали в поселение Сенджу, Тобирама почти не помнил. Он слышал, как Хаширама рассыпался в благодарностях за спасение брата так сильно и подробно, что всерьёз почудилось, будто их отец восстанет из гроба, чтобы выбить из сына дружеские порывы к Учихам. В тот момент Тобирама впервые задумался о технике, которая сможет кого-то воскресить, а после благополучно слёг с температурой. Слух о его героически-унизительном спасении прокатился по селению слишком быстро. И так как это касалось не вечно дружелюбного Хаширамы, способного подружиться с кем угодно, а мрачного Тобирамы, который предпочитал никому не доверять, все заинтересовались в разы сильнее. История спасения постепенно обрастала всё новыми и новыми подробностями: что там появились и десяток вооруженных Хьюг, от которых Мадара самоотверженно отбивался, и смертоносные биджу, которых они вдвоём захватили в гендзюцу, и ловушки, которые исчезали, только если использовать кровь потомков Ашуры и Индры. И поступок Мадары моментально заслужил уважение. Учиха спас Сенджу Тобираму — это войдёт в историю. «Это всё ради Хаширамы», — напомнил знакомый голос в голове. Тобирама держал ближе к груди самоубийственный кунай. Спустя пару дней после происшествия радостный Хаширама пришёл его проведать и положил перед носом свиток. Непримечательный, но отчего-то важный, иначе бы от брата не фонило неуправляемой радостью. — Это что? — Тобирама пренебрежительно скривился. Медики запрещали ему вставать и напрягать ногу, и Хаширама их поддержал. И сейчас Тобирама изнывал от продолжительного отдыха, однако сомневался, что брат решил позволить ему работать. — Это набросок. Договор между кланами Сенджу и Учихами. Я сам его составил. — Ты шутишь? — перебил огненный энтузиазм холодным сарказмом Тобирама. — Нет, я правда сам его составил, — на полном серьёзе ответил Хаширама. — Не шутишь, — заключил Тобирама, помрачнев. И как он должен сейчас с больной ногой и температурой всё исправлять за братом и обезопасить его от самоубийственных благородных порывов? — Поверь мне. Я всё продумал и… — Они не согласятся. Слишком много смертей произошло между нашими кланами, — предупреждающе-жёстко. — Глупая идея. — Да почему?! В последние полгода у нас почти не было серьёзных столкновений. И Мадара готов рассмотреть мои слова! И вообще — он первый предложил. — Зачем ему это? Сам подумай. — Ему тоже надоело терять братьев. Ты слышал, что Тока когда-то спасла Изуну? Нет? А он знает. Знает, что не все Сенджу ужасны. А у нас теперь все знают, что не все Учихи — дьяволы. Ты очень вовремя попал в ловушку. Тебя будут благодарить за это все следующие поколения — за то, что смог подружить два клана. А я буду благодарить Мадару за твоё спасение всю жизнь! А теперь слушай… И Тобирама слушал. Про детей, которые будут доживать до совершеннолетия. Про братьев, которые будут приходить в гости не на кладбище, а в соседние дома. Про то, что они могут увидеть своих внуков. Про спокойный сон и постоянно хорошую еду дома. Про доброго Мадару, существующего только в персональных фантазиях Хаширамы. Про то, как мир изменится и все будут жить в согласии. «Это всё ради Хаширамы», — повторил Тобирама себе на всякий случай. Рациональная часть просила всё перепроверить. Эмоциональная — довериться. Пусть раненая нога мешала выходить в патруль и драться, сидеть сутками в лаборатории он смог бы, даже будучи при смерти. И как только температура спала, Тобирама благополучно сбежал в собственное убежище. К тому же он считал, что пользы от него будет больше тут, в лаборатории, а не под присмотром медиков. Теперь, после организации переговоров и постепенного начала объединения, ему нужно было придумать, как обезопасить селение, если там будет жить больше одного клана, как следить за порядком, где лучше всего разместить школу и больницу. Бар, игорный дом для Хаширамы. И полицию — самое важное. Придётся своим примером показывать, что Учихи теперь не враги, и наказания использовать на своих же, если кто-то из них убьёт Учиху. Законы должны были работать в обе стороны. — Недобитый Сенджу, — усмехнулся за спиной знакомый голос. Тобирама догадывался, что чакра Мадары не просто так появилась в поселении, но он надеялся, что тот пришёл к Хашираме для обсуждения новой деревни, а про него позабыл. Позади, по-видимому, стояли пара сопровождающих из Сенджу. — Учиха, — повернулся наконец Тобирама. — Что ты тут забыл? — Принёс тебе фрукты для выздоровления. Мадара улыбнулся привычно-открыто, будто тут был Хаширама, что Тобирама сразу же ему не поверил — он не его брат, чтобы купиться на дружелюбие одного Учихи. Тем более смертельно опасного. Но всё же… — Чего? — Фрукты, — Мадара принялся доставать из сумки содержимое и выкладывать поверх свитков и колбочек, где Тобирама тестировал яды. — Смотри: груши и яблоки. У вас почти нет, но у нас много яблок растёт. Хаширама теперь хочет посадить их в деревне, и она зацветёт весной. — И зачем ты это принёс? — скептически нахмурил брови Тобирама и сложил руки на груди. От напряжения сводило все мускулы в теле, и он мысленно готовился к обороне. — Для твоего выздоровления, очевидно же, — Мадара ответил так, будто объяснял маленькому ребёнку элементарные вещи. Небо голубое, вода мокрая, Хаширама идиот, а фрукты для выздоровления. — Не шути так, Мадара. — Ладно-ладно, — нехотя согласился Учиха. — Это всё ради Хаширамы, расслабься. Я же теперь почти герой вашей деревни, спас тебя, заключил мир. И я обязан был тебя проведать, чтобы поддержать имидж будущего главы деревни. Легче? — И Хаширама верит? — Конечно. Он же так дорожит своим братом, который стал поводом объединить кланы. А фрукты не отравлены. Ешь, не бойся. И.. выздоравливай, Сенджу. А после скрылся так же незаметно, как и пришёл. — Спасибо… Учиха, — в пустоту прошептал Тобирама. Не то чтобы он был обделён вниманием и в принципе сам прятался от него, а проведывал его только Хаширама, но… На секунду ему показалось, что Мадара был искренним. А может, он просто любил яблоки. Небольшое селение спустя пару месяцев после подписания мирного договора теперь было похоже на крупную деревню, которая объединяла в себе всё больше и больше кланов. Все привыкли конфликтовать со всеми, но когда Сенджу объединились с Учихами, против них было смертельно опасно выступать. И ничего не оставалось делать, кроме как согласиться вступить в коалицию. Тобирама не думал, что это могло сработать, но был рад ошибиться. Коноха медленно строилась, дети разных кланов играли вместе, а их родители.. хотя бы не пытались прикончить друг друга. Главное — заставить хотя бы пару поколений жить в мире. Эти полгода незаметно прошли в работе. — Эй, Сенджу, — Мадара материализовался рядом практически из воздуха, когда Тобирама уже был готов уйти из офиса в лабораторию, чтобы там продолжить работу. Они вынужденно пересекались почти каждый день: Мадара теперь играл роль со-хокаге и проводил время с Хаширамой, и Тобирама тоже не оставался без внимания: совместные обеды за свитками, дельные советы в организации общей деревни — он был рядом с ними, с ним, предлагал способы решения проблем и воевал с собственными старейшинами. И каждый раз со странным прищуром наблюдал за Тобирамой в поисках нужной реакции. Тобирама же собой гордился — ни одна мурашка не прошла по телу от подобного взгляда. Ему всё равно было не до этого — он должен был присматривать за Хаширамой, поддерживать его и следить, чтобы мечта брата осуществилась. Поэтому Тобирама вёл себя невозмутимо, не благодарил, а лишь молча кивал, когда был согласен, и поджимал губы, если нет. Мадара хотел эмоций — пусть обратится к Хашираме за этим. А у него есть работы куча. — Учиха, — кивнул ему Тобирама. — Не хочешь сегодня со мной потренироваться? — Чего? — Тобирама опешил. Они не рядовые шиноби, один — глава клана, а второй — первый помощник хокаге, и уже давно не тренировались просто для удовольствия. Времени не было. — Потренируйся со мной, Сенджу. Твоя нога давно зажила, но ты тренируешься только бумажки писать. Ты какой-то вялый… Мадара скривился, и Тобирама по привычке отзеркалил его выражение лица. — С чего такая щедрость? — Ради Хаширамы, — примирительно развёл руки Мадара. — Он беспокоится за тебя. — Обойдусь. — А я настаиваю. Не будь таким высокомерным! Сегодня в семь, за час перед закатом. Не опаздывай, Сенджу, — Мадара не дал ответить и сразу же сбежал. Тобирама хмыкнул. Ладно, спарринг с Мадарой — это неплохо. А после он сможет вернуться в лабораторию потренировать хирайшин. На деле это было… сносно. Тренировка с Мадарой будоражила кровь. Тобирама отбивал удар за ударом, не страшился смотреть в шаринганы, борясь с гендзюцу, и с давно позабытым огнём в мышцах приступал к тайдзюцу, чтобы вновь оказаться на лопатках. Мадара был силён, и драться с ним было удовольствием для Тобирамы. Больше продуманных движений, в отличие от Изуны, опыт сравним с Хаширамой, который часто его щадил в спаррингах — всё это вызывало жгучий интерес. Страсть победить заставляла вновь вставать и нападать. Но удивляло не это. Тобирама сам не понял, как отдых после тренировки перетёк в ужин, как быстро они наловили и пожарили рыбу, откуда Мадара взял алкоголь… И почему они вдвоём смотрели на закат, обсуждая текущие дела в деревне. Неужели потому что брат уехал в Узушио? — Сегодня Хаширама уехал к Узумаки, — вслух подумал Тобирама. — Да. Это обещает нам выгодный союз. Но Узумаки живут очень обособленно. Они страшны в гневе и могут отказаться от перемирия, — подтвердил Мадара. — Тут должен быть мой брат. — Чего? — Ты ищешь со мной встречи, когда уезжает Хаширама. Ты хотел его пригласить сегодня. Не меня, — заключил Тобирама, за что получил протяжный смешок. Он впервые заставил смеяться Мадару? — Конечно. Я ухаживаю за тобой только из-за Хаширамы. — Ты… Ты ухаживаешь за мной? — Тобирама смутился разозлился. — Да. Незаметно? Тобирама фыркнул. Нет, незаметно. Откуда ему было знать, если про ухаживания он только читал и слышал рассказы знакомых в патруле. Да и не помогут эти знания в войне. — Я больше поверю, что ты это делаешь ради моего брата. — И зачем же я это делаю? — Боишься, что он тебя оставит? Забудет и отвергнет. Я уверен. — Конечно, — усмехнулся Мадара. — Я спас тебя ради твоего брата. Ухаживаю за тобой ради твоего брата. Пригласил на свидание ради твоего брата. — Свидание? — Неужели не похоже? Тобирама замолчал. Он ни разу не был на свиданиях, но слышал о них. Это свидание? Это просто тренировка, где в конце они ели и наблюдали закат… Тобирама вздохнул, но попытался сохранить невозмутимым лицо. Он идиот. Это похоже на свидание. — Не знаю. Если бы это было свидание, то я бы… Ты должен был сообщить об этом. — И ты бы отказался? — Да, — Тобирама ни капли не сомневался. — А ради Хаширамы? — В каком смысле? — Ну… Если это свидание порадует Хашираму, ты бы согласился? Или если свидание уменьшит количество конфликтов в деревне? Тобирама поджал губы и промолчал. Они оба знали ответ на вопрос. — Насколько ты не любишь себя, Сенджу, что готов всё сделать ради брата, и поверил, что я это делаю ради Хаширамы? Тобирама хмыкнул. Мат в голове не умолкал. А Мадара всё продолжал давить на незажившие раны, приправленные солью. — Как давно тебя перестали любить, Тобирама? Тобирама сглотнул. Мадара первый раз назвал его по имени. Немыслимо. Где его самоубийственный кунай, когда Учиха на расстоянии ладони? — Глупый вопрос. — Тогда почему ты не влюбляешься, не заводишь семью? — Это слишком трудозатратно и неоправданно для шиноби. Так говорил отец. — Тебе не хватает любви в жизни, Сенджу. Меня, допустим, любит мой брат. Боюсь, он когда-нибудь захочет пожертвовать собой ради меня. А я — ради него. Это неоправданно, но это наша суть. — И что? — Тебя любит твой брат. Однако… Хаширама любит всех в деревне. И ради безопасности деревни может пожертвовать любым. Это его принципы, его воля. — А у Учих разве не так? — Разве не ты эксперт по Учихам, Сенджу? Так расскажи мне, как относятся Учихи к своим близким. К своей семье. Что для нас важнее всего? Тобирама вновь смутился разозлился от нахальства Мадары, но всё же ответил, недовольно хмыкнув. — Отдельный человек. Не деревня. Не клан. — Верно. Из тебя бы вышел отличный Учиха, — с удовольствием в голосе протянул Мадара. — С чего бы? — Глаза красные. Владеешь гендзюцу. Не идеально, только детей пугать, — произнёс Мадара. Тобирама хмыкнул, помня, что его гендзюцу пугало не только детей, но и большинство шиноби. — А ещё дорожишь близкими людьми. Пожертвуешь собой ради них. Ты точно Учиха. — К чему ты клонишь? — Идиот-Сенджу. Я не остановлюсь. И собираюсь продолжить за тобой ухаживать. Я и так как бы... Но ты такой недалёкий. — Не все понимают подобные варварские ухаживания. Тем более ты глава клана, ты не можешь ухаживать за кем попало. — Ты прав, — от подтверждения слов у Тобирамы внутри что-то упало. Мадара же продолжил, зля Сенджу сильнее. — Завтра же я начну это делать по правилам. — Нет. Ты не посмеешь, — чуть ли не выкрикнул Тобирама. — Почему? Соглашайся. — Опять ради Хаширамы? — Конечно. Всё в мире происходит по воле Хаширамы. Все должны жить ради Хаширамы и жертвовать собой ради его благополучия. Верно? Тобирама хмыкнул и отвернулся. Слова Мадары резали без ножа. И не потому, что они были оскорбительны или неприятны, а потому, что они были.. правдой. Потому что Тобирама должен с детства присматривать за Хаширамой, защищать и помогать ему в любых, даже самых идиотских начинаниях. Не позволять расстраиваться. Нужно делать всё на благо Хаширамы — то, что завещал отец. — Что ты от меня хочешь? — сморщился Тобирама. — Вопрос в другом — что я могу тебе предложить? Ты же эксперт по Учихам, разве нет? Но тебе не хватает подопытных. Хочешь Учиху в ученики? Тобирама сузил глаза. Хотел. Сильнее опытов над глазами Хьюг или носом Инузуки. Мадара нагло улыбнулся. — А кого ты тогда хочешь из Сенджу? — Тебя. И пока ты сомневаешься, представь, как это сплотит всех тех, кто потерял родственников на общей войне. Пока твой брат посватается к Узумаки, ты будешь с Учихами. Разве Сенджу не доверяют тебе, как самому разумному из братьев? Либо это был алкоголь, либо Мадара говорил слишком здравые вещи. Хаширама будет этому доволен. Старейшины могут не поддержать, но с другой стороны — это увеличит власть. И можно будет исследовать шаринган… — В смысле — посватается? Я думал, у него переговоры, — внезапно осознал последнее Тобирама. — Да, с невестой. Тобирама помрачнел от этого заявления. Неприятно, что Хаширама не посоветовался с ним, как с одним из сооснователей деревни, как скажется брак на одной из Узумаки. И обидно, что он совсем не рассказал о таком важном событии. А Мадара знал, на правах лучшего друга. Тогда что он терял? Тем более.. ради Хаширамы. Ради деревни. — Договорились. — Тогда я приду к твоему брату с официальным визитом. Сделаю всё в лучшем виде. — Этого-то я и боюсь. — Всё ради Хаширамы. Как ты и любишь.

❆❆❆

Для Мадары общение с Хаширамой было подобно дыханию: оно получалось само собой, они взаимодействовали, как единое целое, и неважно, дрались ли против друг друга или играли, ловили ли рыбу или планировали построить собственную деревню. Такого не было даже с Изуной. Вспыхивая очередной идеей, Хаширама шёл дальше и дальше. Он собирал вокруг себя кучу разных людей и так же быстро уходил из их жизни, как и появлялся. Можно было греться в лучах его дружбы, но понимать, что Хаширама будет таким со всеми. Для него дороги все. Важно общее благополучие. Это идеальные качества для Хокаге. Тобирама был совсем другим. Упрямым, замкнутым, осторожным. Но при этом всецело поддерживал идеи объединения кланов и единого мира, которые предлагал Хаширама. Тобирама готов был сделать для своего брата всё — посадить на пост хокаге, организовать всё в деревне, чтобы у его идей были реальные возможности осуществиться. К Тобираме оказалось реально подобраться только через Хашираму. Сам же Мадара, как истинный Учиха, был эгоистичным. Он любил себя, своего брата и свой клан. И готов был полюбить деревню даже с Нара и Инузука. Он любил упрямых и гордых, готовых пойти на всё ради близких. И он был в ужасе, когда понял, что к таким относится Тобирама. Вредный, холодный, неприступный красноглазый альбинос, готовый положить на алтарь благополучия брата своё сердце. Это было любопытство, которое плавно переросло в интерес. И удачный случай с ловушками, хоть Мадара и не планировал его ловить. Тобирама своим поведением откровенно и веселил, и огорчал Мадару. Сенджу всегда был осторожен и подозрителен, но стоило упомянуть Хашираму — и тот соглашался. И неважно, что хотел бы он, потому что свои цели он заменял целями Хаширамы. Раздражающий альтруизм. Хаширама не мог не обрадоваться, когда Мадара официально решил ухаживать за Тобирамой, что впоследствии накладывало определённые обязательства. Тобираму и вовсе будто не заботило, что это выльется в полноценно оформленный союз с мужчиной, поэтому продолжал заниматься своими экспериментами в лаборатории и делами хокаге. Наивно. Очень наивно Тобирама думал, что Мадара делал это ради Хаширамы. Скорее наоборот. Именно Тобирама всё делал ради Хаширамы. Но Мадара хотел большего. Хотел его растопить. Эгоистично хотел его для себя. Тобирама был гордым, поэтому Мадара только посмеивался, но молчал, когда видел, как тот привыкал к участившимся касаниям. К спине, на которую можно опереться. К вечерам не в одиночестве. «Насколько ты изголодался по прикосновениям, что так льнёшь ко мне», — с трудом молчал Мадара. «Насколько тебе одиноко, что тебя удивляет элементарная забота? Почему ты так хочешь заботиться об остальных, но игнорируешь себя?» Но Учиха молчал, потому что медленно получал своё. Потому что, когда настанет тот день и они возьмут на себя эти обязанности, заключив брак, Мадара признается. Это всё не ради Хаширамы.