Вчера у нее распустилась сирень

Легкий, слегка прохладный апрельский ветер разносил благоухающие ароматы цветущей сирени, кажется, по всей близлежащей округе, так нежно касаясь совсем недавно распустившиеся яркие цветы, для многих символизирующие приход самого долгожданного времени года — весны, своими бережными дуновениями. Где-то в небесах звонкими отзвуками разливисто перекликались птицы, вместе составляющие, вероятно, самую приятную для человеческого уха льющуюся мелодию, откликающуюся приятными чувствами в душе, наверное, практически у каждого, кто когда-нибудь ее слыхал. Приятно шелестели свежие ярко-зеленые листья высоких деревьев и молодых кустарников. Так далеко и одновременно совсем близко медленно проплывали массивные кучевые облака, время от времени скрывая желтоватый диск греющего светила из виду. В воздухе пахло горячими запеченными яблоками, корицей и солнечными лучами. Сегодня был ее день. Теодора неспешно прошла по достаточно узкой грунтовой дорожке небольшого, но донельзя уютного, чистого и ухоженного сада, несколько раз отчего-то взглянув в сторону деревянного забора. Он через пару секунд, после еще нескольких шагов прямо, скрылся за густой зеленью растительности, в которой, наверное, одно из тех мест, которое оставило в ее сердце особый след, будто утопало с каждым наступлением тепла. Она слегка поежилась, когда после недлинной прогулки по собственным владениям присела на скамью, украшенную небольшим количеством замысловатых кованых элементов, и положила себе на колени толстую записную книгу, которая пусть и выглядела так, словно ей не менее сотни лет, но так или иначе, глядя на нее, можно было с точностью сказать, что для хозяйки она значила безумно много. Гораздо больше, чем только можно себе вообразить. Хотя, если насчет первого, то, в общем-то, все так и было. Пролистав некоторые из множества страниц, Теодора невольно погрузилась в воспоминания, мигом пробуждающие что-то внутри и заставляющие щемить где-то в области груди, будто непосредственно попадая в те дни, начав прокручивать в голове моменты своей своих прошлых жизней. Вот кусочек бумаги, полностью исписанный ее первыми впечатлениями от того, как именно тогда, в то лето далекого 1914 года, девушку встретила столь долгожданная бельгийская земля, куда Тео хотела попасть невероятно сильно. Здесь же, только чуть дальше она рассказала о тех эмоциях, что она испытала, впервые увидев трупы людей, услышав выстрелы винтовки, ощутив витающий в воздухе запах смерти. О том, насколько сильно ей хотелось все изменить. Вот небольшой отрывок, повествующий об ее очаровательной подруге - Йоке, которая совмещала в себе, кажется, абсолютно противоположные качества по своей природе. Она была безгранично нежной, деликатной, заботливой и светлой, но одновременно с этим так стойко переносила любые испытания, упавшие на ее изящные плечи, была упорной и всегда стояла на своем. Йоке была цветущей розой, пылающей любовью к близким и жизни. Она была самой чудесной девушкой, которую Тео когда-либо встречала на своем пути. А вот несколько очерков о Лоуренсе. Блестящем журналисте, отлично знающим и по-настоящему любящим свое дело, прекрасном друге и собеседнике с замечательным чувством юмора и очень целеустремленным и оптимистичным характером. Так или иначе Теодора всегда удивлялась тому, насколько сильно этот человек подмечал абсолютно все, что его окружает. Он действительно был тем, у кого девушке стоило учиться профессиональному мастерству и она никогда не упускала лишней возможности этим воспользоваться. В этот момент Теодора прикусила нижнюю губу и позволила своим легким наполнится до предела, а затем шумно выдохнула. Хотелось куда-то выплеснуть все накопившиеся эмоции, но девушка никак не могла по-настоящему решиться. Ведь слишком больно, слишком кровоточащая рана, которая, наверное, так никогда и не сможет затянуться полностью, поскольку время шло, а становилось только хуже. Но она пересилила себя и начала медленно листать дальше. После шли страницы, всецело посвященные Фридриху. Этому замечательному немецкому юноше, который смог перевернуть все ее прежние суждения о том, что немецкий солдат при любом раскладе - некто ужасный. Нет, несомненно, зачастую так и было, но солнечный Фридрих был отклонениям из всех имеющихся правил. Его игра на скрипке заставляла сердце сливаться воедино с великолепными мелодиями, а теплый и мягкий голос грел душу. Тео мало писала о Джоне даже несмотря на то, что их отношения были гораздо более близкими, чем с кем-либо. Девушка просто отчего-то была уверена, что у них еще безмерно много времени и они успеют все. Без сомнений, именно так оно и было, их дни на Земле чрезвычайно протяженными, но столь излюбленная девушкой харизматмчная личность того самого загадочного доктора из Химворде, которого Теодора вместе с Йоке обсуждали за вечерней кружкой чая, судя по всему навсегда умерла вместе с тем пожаром в далеком 1917 году. Теодора с громких характерным звуком захлопнула записную книгу, на темно-зеленый переплет которого упала большая слеза, скатившись с бледной женской щеки. И еще одна. И еще. Приглушенные всхлипывания, заполонившие весь сад, являлись такими внезапными разбавлениями его прежде умиротворенной тишины, словно гром среди ясного неба. Но никого не было рядом. Девушка поспешила вытереть лицо рукавом легкого кружевного сиреневого платья, когда услышала звонкий мужской голос, доносящийся со стороны небольшого забора, имеющего скорее декоративную функцию. Тео помахала перед глазами ладонями, чтобы соленая жидкость побыстрее испарилась прочь, и, оставив книгу на скамейке, быстрым шагом направилась к калитке, пытаясь выдавить из себя подобие доброжелательной улыбки, дабы не создавать ненужных вопросов. - Здравствуйте! - молодой рыжеволосый паренек, по-видимому, из компании службы доставки в отчасти странной, но довольно затейливой голубой рабочей форме при виде девушки дружелюбно просиял и склонил голову немного вбок, протягивая ей изящный букет из веток белой сирени. Без лишних деталей. Просто изумительно красивые цветы и ничего большего, - Вы - Теодора Анна Эйвери? - сердце пропустило удар, - ваша соседка сказала, что вас зовут по-другому, но, кажется, я все равно приехал точно по адресу. - Добрый день, - возможно, ей все это снится? - а кто является отправителем этих цветов? - Теодора удивленно покрутила в руках чудесный букет, а затем поднесла его ближе к лицу, дабы ощутить приятный аромат, но внезапно заметила небольшую записку, вложенную прямо посередине композии и бережно вытащила ее, аккуратно разворачивая шелестящий листочек бумаги. - Извините, но он пожелал остаться анонимным, - юноша хмыкнул, бросая несколько заинтересованный взгляд на записку в женских руках, но затем быстро переключил свое внимание на что-то в небе, - с днём рождения вас! - он, кажется, стал улыбаться ещё благожелательнее, но через несколько секунд засуетился и, кинув несколько дежурных фраз на прощание, подошел к своему, наверное, рабочему мотоциклу и живо уехал прочь.

С днем рождения, дорогая Теодора Анна Эйвери. Эти замечательные цветы для самой замечательной подруги, журналистки и просто женщины на свете. Со статридцатдвухлетием.

У кого-то из соседей, судя по звуку, разбился сервиз. Где-то промяукала кошка. Громко прощебетали птицы. Жизнь шла своим чередом. И этот день статридцатидвухлетия Теодоры Анны Эйвери начался на самой неоднозначной ноте в ее жизни.