Сплошная провокация

Он помнил это чувство, когда падал — настигающее вмиг осознание поражения. Никогда Тигнари не переоценивал свои способности, никогда не считал, что особенно хорош в бою. И все же рвался сражаться, если считал, что обязан защитить что-то, для себя ценное. И вот… закономерный финал. Плечо сильно кольнуло, из груди выбило воздух, а затем пришло неминуемое осознание падения. Огорчиться или ужаснуться боли он не успел. Тигнари запомнил ощущение чего-то быстрого, резкого, стремительнее ветра. Его подхватили на руки прямо в воздухе, а что было потом, он уже не помнил, так как лишился сознания. Когда же пришел в себя, вокруг ярко светили лампы, было холодно, тревожно пахло незнакомыми медикаментами. Место, где он никогда еще не был, где невозможно не беспокоиться, не ощущать себя жертвой, объектом. Секунду спустя Тигнари осознал, что раздет до пояса, грудь и рука перебинтованы, а запястья и, кажется, лодыжки скреплены жесткими ремнями. Попытался пошевелить рукой — и тщетно. Зато болезненно резануло раненое плечо. Тигнари поморщился, завертел головой, но так и не смог увидеть ничего знакомого, только осознать, что находился он в медицинском кабинете… довольно, на его взгляд, жутком. И он здесь не один. Острый слух уже различил тихие шаги. — Это моя лаборатория, — раздался голос где-то совсем рядом. Знакомый. Значит, догадка оказалась верной. — Дотторе, — Тигнари на миг опустил веки. Сердце заколотилось вдвое чаще, и пришлось подождать несколько секунд, прежде чем удалось успокоиться. Нет смысла отрицать, что общество его, тем более столь внезапно обнаруженное, все еще вызывало тревогу. — А ты ожидал увидеть кого-то еще? Ваши медкабинеты не оснащены и половиной того, чем обладаем мы, в частности, я. Кто же еще это мог быть? Он подошел к койке, опустив голову. Пальцы ловко пробежались по груди Тигнари, немного помяли, потянули. Он проверял повязку и, кажется, остался доволен ее состоянием. Сделать ничего нельзя было, потому Тигнари просто закрыл глаза и ждал. — Это ты организовал нападение? — задал он вопрос спустя несколько секунд, только чтобы не молчать. — Нет. Я не заинтересован в нападениях на лесных стражей. Кем вообще ты меня считаешь? Таким мелочным, более того, способным на бессмысленные поступки? Но с этим ты будешь разбираться сам, это не мои проблемы. Ответ на самом деле сообщил значительно больше, чем ожидал Тигнари. По спине его поползли мурашки. А когда к самым губам его поднесли что-то, сильно пахнущее химическим раствором, он распахнул глаза. Маленький прозрачный флакон, из знакомых запахов — только экстракт мяты. Обычно используется как противовоспалительное и болеутоляющее. Дотторе надавил на его нижнюю челюсть, вынуждая разомкнуть губы, и влил в рот несколько сильнопахнущих капель. — Глотай, — велел он, — это лекарство. Тигнари и тут послушался. Снадобье было на вкус диковинно-непривычным, горьковато-вяжущим, и мысленно он начал разбирать его на знакомые составляющие. Тут еще точно есть выжимка из сумерской розы, кажется, какие-то незнакомые травы. Что-то из Снежной? — Ты не слишком-то церемонишься с пациентами. Где же врачебная этика? — Я не твой лечащий доктор. Как вижу, наглости молодым ученым не занимать. — Наглости? — Тигнари хмыкнул и кивнул на ремни. — Почему я прикован к кровати? Мысленно же отметил — высокомерен, как всегда. — У тебя был жар, и ты метался. Я использовал привычные мне методы. Тебя что-то смущает? Тигнари беззлобно фыркнул. Что бы ни дал ему Дотторе, это уже начинало действовать. Болезненные ощущения в груди постепенно приглушались. Удивительно, но тревога спала довольно быстро, и сейчас он не ощущал ни возмущения, ни страха. Быть может, дело в том, что видеться и общаться им уже доводилось. Мимолетные встречи, будто бы случайные, но Тигнари не смел всерьез так считать — пару из них он устроил сам. Первая нейтральная беседа, вежливо-заинтересованная, когда они несколько часов обсуждали вопросы науки и строения мира. Все так же смотрит вокруг себя свысока, отмечал Тигнари, но теперь начинал понимать причину такого качества. Познаниями и широтой мышления Дотторе можно было восхититься. Ровно до тех пор, пока не становятся понятны его цели и взгляды. Подчас они вдвоем спорили, когда взгляды их не совпадали, и тогда становилось очевидно, сколь велика пропасть между ними, и вспыхивала настороженность, которая, в общем-то, никогда не затихала полностью с ним рядом. Рационализм подсказывал держаться подальше от опасного типа. И он же подбрасывал суждение о том, что общаться — не значит соглашаться, не значит принимать его, не значит помогать вершить недобрые поступки. Дотторе было что ему дать — и Тигнари беззастенчиво брал, потому что знания не имеют положительной или отрицательной окраски. Дотторе — Предвестник Фатуи, человек с опасными, извращенными взглядами на мир и недопустимыми, непозволительные целями. Тигнари не строил иллюзий на свой счет, отчетливо понимая, что в бою он для Дотторе уж точно не противник. Но его склад ума, его логика и умение придавать смысл даже самой незначительной детали вынуждали все пристальнее к нему присматриваться. Этот человек был опасен, но глупо не признавать его интересность и наличие у него особого обаяния, которым он умеет мастерски пользоваться. Кто, как не Дотторе способен преподносить крохи знания как великую истину, подсвечивая их со всех сторон и подталкивая к нужным выводам короткими, незначительными замечаниями. Он легко вкладывает свои мысли в чужую голову, талантливо оперирует фактами, выдавая угрозу за лесть, а позицию за факт. Бывает резок и жесток одновременно, и при этом очень бережно относится к тем, с кем решил быть вежливым и, вероятно, считать своим… не союзником. Не другом. Не коллегой. Кем-то, кто согласен его слушать и принимать, не падая ниц перед его силой, не дрожа перед ней от страха. Он так отличался от всех, кого Тигнари знал, особенно — в Академии. Он вызывал настороженность, возмущение, отторжение и восхищение одновременно. Желал ли он встреч с Дотторе? Только если на безопасной территории. Нравилась ли Тигнари его компания? Скорее, да, чем нет. И этого было достаточно. Тигнари осторожно вздохнул, прислушиваясь к ощущениям. Боль действительно прошла. — Ты помог мне. Спасибо, — выговорил он негромко. Теперь пришла очередь хмыкнуть Дотторе. Его тонкие губы знакомо искривились. — Ты благодаришь меня, не зная ни моих намерений, ни того, что я уже с тобой сделал? Кажется, ты забываешь о том, в чьих руках оказался. Однако в противовес своим словам он аккуратно расстегнул ремни. Сперва на лодыжках Тигнари, затем на его запястьях. Точные, четкие движения, словно орудовал скальпелем. — Тогда ты мне все расскажи. Что ты задумал? — Тигнари медленно, справляясь с легким головокружением, поднялся и сел на койке. К горлу на миг подкатила липкая тошнота, но быстро прошла. Выпитое снадобье загорчило на корне языка. — Ничего особенного. Погибни ты в бою, это было бы недопустимой тратой ресурсов. Погибни ты в моей лаборатории… поверь, я нашел бы тебе применение, и ничуть бы не разочаровался. Оставить тебя там — невероятное расточительство, я бы даже сказал — кощунство. По коже пробежали мурашки. Скрывать свою реакцию Тигнари не стал — ему было неуютно. Он поднял голову, заглянул в лицо своего… кого? Коллеги? Врага? Не-друга? Он не знал, как можно назвать Дотторе, потому что отношение к нему менялось постоянно. Где грань его серьезности? Насколько развязывает ему руки тот факт, что Тигнари сейчас в его власти и на его территории? — Однако я жив. Ты… — он коснулся повязки на груди. Судя по всему, ранение было не слишко серьезным, однако крови он наверняка потерял немало, — ты перебинтовал мою рану? И что-то дал только что, и боль прошла. Я благодарил за это. — Я ведь уже говорил, — неохотно отозвался Дотторе, — моя лаборатория обустроена куда лучше вашего Бимарстана. Однако тебе нужен еще отдых. Как минимум, половину дня. Хочешь остаться у меня? В словах его был какой-то подвох, его не могло не быть. Дотторе уже отвернулся, возился у столика с блестящими металлическими медприборами, невольно приковывающими к себе внимание. — Хочу, — отозвался наконец Тигнари. Когда-то Дотторе взял с него слово — всегда быть с ним честным. В ответ на это Тигнари взял ответное слово — с Дотторе он в безопасности, никому из его близких он не навредит. Контрактом это не было, лишь устной договоренностью, которую Тигнари, впрочем, чтил. И сейчас не стал юлить. — Моя койка в твоем распоряжении. О том, каким образом ты расплатишься, подумаем позже. — Расплата? Я, кажется, не просил себя лечить, — сощурился Тигнари. — Однако услуга уже оказана. Работа первоклассного доктора попросту не может быть бесплатной. «Он издевается», — мелькнуло в мыслях, и Тигнари напоминал себе о необходимости быть осторожным. — И какова цена за услугу, о которой я не просил? — Хм. Как насчет отправиться в ресторан в Сумеру в моей компании? Один вечер в качестве моего сопровождающего. Тигнари молча опустил веки. Это звучало уже совершенно… лишне. Уши стыдливо опустились, и не помогло даже понимание — Дотторе попросту намеренно сбивал его с толка. Он совершал такой маневр не впервые. — Исключено, — качнул он головой упрямо. — Никаких ресторанов? Я думал, тебе нравятся изысканные блюда из грибов. Что ж, тогда отправишься со мной в поездку в Порт-Ормос. Твой гибкий ум может мне пригодиться в одном деле. — Неужели распугал всех ученых, которые хотели с тобой работать здесь, в Сумеру? — Тигнари поднял одну бровь. — Всего лишь не считаю их интересными. — Это снова попытка меня смутить и сбить с толку? Дотторе повернулся к нему, уголок губ дернулся в острой усмешке. — Пытаешься со мной играть? Как опрометчиво. Если бы мне нужно было тебя смутить, я отметил бы, что без сознания, в бреду ты звал меня. Такое внимание трогает, я не смею отказать умному и зависимому ученому в совместной поездке. Как же хотелось уличить его сейчас во лжи. Привести доказательства, опровергнуть… беда в том, что сделать этого Тигнари не мог. Более того, он вполне предполагал, что Дотторе не лжет. Они уже виделись, и результаты исследований, которыми тот зачем-то нашел нужным поделиться, превзошли все ожидания. Тигнари вспоминал и его, и обсуждаемый ими вопрос, довольно часто. Потому что удивительного? — Какого рода поездка нас ждет? — вздохнул он, решив проигнорировать щекотливый вопрос. — Деловая, разумеется. Ты ждал иного? — Если бы так, я согласился бы на ресторан. — Нет, мой юный коллега, это не совсем так, — Дотторе стоял уже совсем близко, и острый нюх Тигнари различал его характерный запах — металла, дорогой ткани, кожи и медикаментов. Он вызывал настороженность и будоражил. — Дотторе? — взгляд Тигнари скользнул по его фигуре к лицу, застыл там, где маска скрывала глаза. — В Порт-Ормосе ты не станешь так возражать против совместного похода в ресторан. Там значительно меньше твоих знакомых, способных уличить тебя в неблагородном поступке. Ведь именно так расценивался ужин с Предвестником Фатуи? Тигнари со вздохом поднялся с койки. Если прислушаться к себе, ему впрямь стало лучше. Прошло даже легкое головокружение. — Я передумал. Отправлюсь к себе домой, — заявил он, ища взглядом свою одежду. Педантичность Дотторе оказалась полезной — все снятые вещи оказались тут же, на маленьком стуле у стены. Тигнари принялся одеваться. Это оказалось непросто, учитывая перевязанную руку, но спустя несколько минут он справился. Дотторе помочь ему не пытался — чужие решения он уважал и заботу свою никому не навязывал. — Ну что ж, все-таки вынужден признать, что рад тому факту, что ты выжил, — проговорил Дотторе. Тигнари обернулся и заглянул ему в лицо. Как и ожидал, тот улыбался — опасно, острозубо, как атакующий хищник. Он всегда им был, даже когда маскировал эти черты под мягкую вежливость. «Я начал слишком ему верить, — с некоторой досадой заметил Тигнари, вынуждая себя отвести взгляд, — это непозволительная роскошь». — Ты сам приложил к этому руку, — напомнил он ему. — Да, по инерции. Тебе ведь известна моя профессия — я доктор. Тем не менее, перспектива накормить грибным ассорти дерзкого молодого ученого в Порт-Ормосе кажется мне более привлекательной, нежели сделать неживую игрушку из этого самого ученого. Это снова не более чем провокация, напоминал себе Тигнари. Он резко отвернулся, ища взглядом дверь. — Твои ухаживания гораздо хуже, чем ты сам считаешь, — бросил Тигнари. — Ничего. Главное, что они работают.